Война сердец

— Они нас догоняют! Тоби, быстрее! — уже в панике кричит девушка, сильнее сжимая ткань своего пальто. Шатен только в ответ глухо рычит и надавливает сильнее на газ. Его руки крепче сжимают кожаный руль так, что костяшки бледнеют. Сердце глухо стучит в панике, а страх за девушку полностью оковывает тело. Она все, что у него есть. Светловолосая девушка еще больше приоткрывает свое окно и переводит взгляд на лобовое стекло, чтобы узнать гонятся ли за ними еще. — Тоби… — отводит свои глаза морского оттенка на парня, который, в свою очередь, смотрит на нее. — Зо, я с тобой, слышишь? — шатен берет в свою ладонь маленькую девичью руку и сильно сжимает ее в своей, успокаивая. Не одна она боится, но ему нужно сдерживать себя и не показывать свой страх, ради нее. Она должна быть уверенна, что он ее защитит и никому не отдаст. И так и будет. Если кто-то ее хоть пальцем тронет, он убьет его. Перечислит ему все кости и поломает пополам, чтобы знали: она его и никто не смеет причинять ей боль. — Тебя никто не тронет, обещаю, — уже более спокойно отвечает парень, но нотки злости уже стали присутствовали. Девушка не успевает ответить, как черные машины с тонированными окнами прижимают их с двух сторон все сильнее. Парень надавливает на газ, но не получается отвертеться. Светловолосая девушка с трясущими руками сжимает телефон и пытается дозвониться до отца, но он не поднимает трубки, как и ее лучшие друзья. Ее кидает в дрожь, а мурашки все безумнее бегают по коже, выдавая ее с потрохами. Сердце бешено стучится и такое чувство, что только его и слышно, даже не рычание машины или ругательства парня, а именно ее сердце. Она оборачивается к Тоби с большими выпученными глазами, в которых было видно, что девушка испугана до чёртиков. Она не сдерживается, и первая слеза стекает по ее щеке. Она видит, как мужчины с тех машин открывают окна и теперь целятся в них. Тоби будто током бьют, когда он видит слезы девушки. Ему было бы все равно на всех и все, только бы сильно прижать к себе девушку и утешить, сказать, что все хорошо и он не отдаст ее в обиду. Но парень только со всей силы громко ударяет по рулю. Тоби нужно взять себя в руки, что он поспешно старается сделать. Им не получиться сломать этих двоих. Они сильнее, чем те думают. Они сильнее. — Ты доверяешь мне? — спрашивает он у девушки, а та только с охрипшим от слез голосом отвечает вопросом. — И ты в этом сомневаешься? — Ответь, пожалуйста, — с большим нажимом спрашивает снова. — Всегда. — Тогда держись, Зо. Время дать сдачи этим ублюдкам, — дьявольская улыбка появляется на устах парня, а девушка только вытирает слезы и отвечает, но уже более твердо и увереннее. — Давно пора.

За пол года до

Зои Нортон In the night, I hear them talk The coldest story ever told Somewhere far along this road, he lost his soul To a woman so heartless — начался припев песни «Heartless», моего любимого исполнителя Канье Уэста. Его голос — это что-то божественное, настолько сильно я еще не влюблялась в певцов. Когда-то у меня были только любимые песни и любимые жанры, но в большинстве жанров также не было любимых. А теперь все изменилось. Почти весь мой плейлист заполнен им. Богом. Сейчас именно такое время, что почти весь смысл песен Канье совпадает с моей жизнью, (я преувеличила, не всех конечно), но большинство. Когда-то фанатела от АС/DC, а теперь смотрите уже на первом месте самый известный миру рэп-певец Канье. Особенно мой отец в шоке от такого поворота. Когда-то он не мог заткнуть мои колонки, которые просто бесились от тяжелых песен, а теперь я тихонько сижу и слушаю в наушниках. В прошлом если мы ехали куда-то отдыхать или к бабушке, я всегда все песни слушала на колонках, что иногда бесило моего родненького папу. А иногда (даже странно было для меня) веселило. Мы даже подпевали вместе. Если вспомнить все прошлые поездки, можно подумать, что мы вырвались из какой-то психбольницы. Но теперь, если смотреть на нас, на спокойную семейку, которая состоит с отца и дочери, можно умиляться. Все вокруг нас и даже мы сами меняемся со временем. Теперь мы с отцом, если куда-то едим, молчим, в особенности я. Я, как всегда, сижу на переднем сиденье машины моего родителя и слушаю в наушниках Бога, а отец за рулем, не жизнерадостный, угнетает в полной молчанке, которая иногда прерывается различными моими вопросами, типа: сколько еще ехать и так далее. Вздыхаю, и еще раз осматриваю салон папиной машины. Он ее недавно прикупил. Сказал, что больше не хочет ездить на нашем прошлом джипе. Я же с ним полностью согласилась, так как он выглядел, как старый помятый помидор. Ну, не наилучшее сравнение, но это первое, что пришло в голову. Когда отец, наконец-то, решился заехать в салон, мне сразу же кинулся в глаза новенький белоснежного цвета Land Rover 4. И, да, я такая девочка, которая интересуется машинами и даже мотоциклами. Рев двигателя, удобные кресла. Господи, это стоит того, чтобы ехать куда-то далеко в такой машине. И как-то даже обидно, что мне только семнадцать и не могу еще водить, но, если по секрету, я уже садилась за руль этой крошки. Эмоции и кайф, которые ты получаешь во время вождения, того стоят. Плак-плак, еще не скоро до моего дня рождения. Кажется, я слегка потерялась во времени, так как песни Канье просто заставляют забыться и не обращать ни на что внимания. И снова я преувеличила. Сейчас я еще как обращаю внимание на все, что окружает меня, так как мы с папой снова переезжаем. По моим подсчетам, это наш четвертый переезд. И это меня начинает конкретно бесить. Да, точно есть люди, которые почти каждый год переезжают, но из-за работы, а мы три раза подряд переезжали из-за неизвестных МНЕ причин, и каждый раз, когда я спрашиваю что-то в роде того, куда снова и почему, ответ моего отца всегда одинаково сухой и односложный: — Меньше знаешь, крепче спишь. Но на этот раз я решила только промолчать и согласится. Даже если я в десятый раз спрошу его, он ничего не ответит. Так что я просто под его приказом собрала вещи, все то, что будет мне нужно (что именно втиснулось в пять больших чемоданов) и спокойно села в машину и направилась, как говорил отец, на его родину, где он народился, встретил первую любовь, завел друзей и можно еще много чего причислить сюда. Неожиданно из раздумий меня вывел отец своим трясением за мое плече. Я только тихо прыснула и, закатив глаза, вытянула из ушей наушники и вопросительно посмотрела. Папа не очень стар и не сильно молод. Можно сказать сладкая серединка. Ему сорок четыре, и он не женат. Был женатым, но, по его словам, мать его предала и теперь заводить о ней разговор он не желает, говорил, что даже ее имени не хочет знать. А как я должна реагировать? Я тоже ее ненавижу. Она оставила меня маленькую, — младенца, — на отца, который не раскис, а взял себя в руки и воспитал маленькую меня. Но его плоды работы дали и минусы, и маленькие плюсы, которых, как говорит бабушка, не видно. Говорит, что искать новую жену, которую я не буду терпеть, не хочет. А он прав, я буду его за это ненавидеть, и еще больше отдалюсь от него, а ему просто этого не надо. Мой отец сам по себе красивый: хорошего и спортивного телосложения, — он как-никак фитнес-тренер, — высокий, широкоплечий мужчина с короткими светло-русыми волосами, с легкой щетиной на лице и добрыми изумрудными глазами, которые так и светятся от счастья. И меня не туда понесло! Но мой папочка, как ни крути, еще тот тиран. Он заставляет меня бегать пять кругов вокруг большущего стадиона, делать всякие разминки и ужасно-тяжелые упражнения, но зато есть плюсы. У меня красивый и мощный пресс, каким может не каждая девочка похвастаться, накаченные в меру руки, ноги и красивая талия. Но я не настолько, как кто-то мог подумать, самовлюбленная кукла. Я себе еще как не нравлюсь, особенно после пробуждения (матерь божья, если кто-то увидит — упадет от страха) и пробежки. Могу еще похвастаться отцом, он умеет драться, говорил, что когда-то ходил на бокс и кикбоксинг. И меня, по моим просьбам, чтобы уметь давать сдачи и защищаться, также научил нескольким хитростям, которые не раз помогали мне надрать самоуверенным болванам зад, потом они даже на метр ко мне не подходили. Пусть знают с кем связались. — Зо-Зо! — уже громче крикнул отец и начинал закипать, как чайник, а пар выходил с носа. Это бы смешно выглядело. Отец — чайник. — Зои, черт возьми! — и снова он кричит и клацает пальцами перед носом. — Пап! Я же просила так меня не называть! — я холодно прожевала слова и хотела снова надеть наушники, если бы перед моими глазами не предстал большой забор. — Мы приехали? — уже я спрашиваю. Отец в своей манере закатывает глаза и кричит в открытое окно. — Откройте ворота! И, как по его, приказу они открылись. Бабушкин дом так и не изменился, разве что могли только снова перекрасить. Нашему взору открылся большой двухэтажный особняк,который был сделан в греческом стиле с большими панорамными окнами, как и с большими балкончиками. На крыльцо дома вела узкая тропинка из разных камней, а возле входа возвышаются большие колоны. На лужайке, которая красиво подстрижена, раскидалось множество разновидных кустиков роз, пионов и еще каких-то неизвестных мне цветов, а перед самым домом живет своей жизнью небольшой фонтан, в центре которого возвышалась большая скульптура девчушки с маленькой корзиной и со странной шляпой на голове. Недалеко от фонтана располагаются две деревянные скамейки с разными узорами на спинке. На одной из них сидела и вязала несколько минут назад пожилая женщина в легком кружевном платье, оттенка ванили, но когда увидела нас, ее добрые карие глаза засветились, а радостная улыбка на устах стала еще ярче. Она подошла к нам с распростертыми руками и, сначала обняв моего отца, обняла меня. Было такое чувство, что силы у моей бабушки больше, чем у меня , чего у нее не занимать. Она так меня сильно тискала, что уж думала я задохнусь в первый же день в новом городе, и это будет самая громкая и нелепая смерть, которая только и бывала в нашем мире. — Зоичка! Да, ты только посмотри на себя. Скоро тебя земля не будет держать. Сдует когда-нибудь сильный ветер, и тогда вспомнишь мои слова, что нужно больше есть! — начала пищать бабушка и что-то говорить о том, что моя скромная персона худая как треска. Серьезно? Все бабушки такие, что думают только о том, чтобы покормить свою внученьку и сделать ее пампушечкой ,или она только у меня такая? — Ба... — я не договорила, как папа меня перебил. — Мам, перестать смущать Зою. Она и так уже красная, как помидор, — начал защищать меня отец, но в кое-чем он был не прав. Я не была красной! Я не смущаюсь, даже при таких нелепых словах, особенно моей бабушки! — Хорошо-хорошо. Но все-таки, — не уминается ба, — я тебя накормлю, и ты больше не будешь у меня такой, — фыркнула она в мою сторону, что выглядело смешно, и жестом сказала нам пройти за ней. Я хотела что-то уже спросить о вещах, как вспомнила о стареньком и добром человеке по имени Алексей: не высокого роста пожилой дяденька с седыми волосами и в потертом черном костюме, — который приходился здесь дворецким. Увидев меня, он приветливо улыбнулся, а я в ответ кивнула и уже встретилась на ступеньках крыльца с не сильно полненькой женщиной с вьющими рыжими волосами, которая работает здесь экономкой. Ее зовут Джейн. Она так же приветливо и мило улыбнулась мне, за что я в ответ ее обняла и прошептала на ухо, что скучала. Как только мы вошли в хоромы бабушки через парадную дверь, — которую, как оказалось, поменяли в этом году и теперь она сделана с красного дерева, а еще на ней, кажется, присутствуют какие-то узоры, но я не очень сильно рассматривала, — то вздохнула родной запах. Как же я здесь давненько не была. Как я помню, если с холла идти прямо, тогда можно выйти в библиотеку, где возвышаются огромные шкафы с пыльными полочками, где лежат разные книги самых известных писателей со всего мира. А если свернуть влево, можно пройтись по узенькому светлому коридору, где на стенах висят разные портреты всего семейства Нортонов. А также в самом конце коридора находилась комната ба и ее ванная. Ну, а если же с холла подняться по мраморной лестнице вверх и свернуть вправо, можно оказаться в моей комнате или же напротив — моего отца. Если чуть позже свернуть влево, можно оказаться на террасе, где расположен маленький столик и диванчики. А на первом же этаже я увидела большой зал для различных мероприятий; столовая сделана из ярких тонов, но с определённым шармом, где стоит большой стол из дуба; также там расположена кухня, выход из которой приводил на задний дворик, где находится миленькая беседка, качели и большой сад с небольшим искусственным озерком и мостиком, где можно прогуляться и подумать о смысле жизни, что я очень люблю делать, когда скучно или больше нечем заняться. После такой большой и долгой экскурсии я, мягко говоря, устала, ноги стали подкашиваться, глаза слипались, а голова с каждым разом становилась все тяжелей, поэтому нытье не прекращалось. Мне нужно в душ и в теплую кроватку. — Извините, — прочистила я горло, чем привлекла свое внимание ба и папы, ведь мы как раз обедали, но есть мне категорически не хотелось, а бабушка все-таки упрекала, что нужно поесть и поехали дальше нотации. — Я сильно устала и хочу прилечь. — Хорошо, Зо-Зо, — запела бабушка и засмеялась хором с отцом. — Тебе уже постелила Джейн, можешь прилечь и поспать. Тебе это нужно. — Спасибо, — я же в ответ натянула улыбку, встала со стола и направилась к выходу. И уже хотела подняться на второй этаж, как услышала грустные нотки ба. — Ты как, дорогой? Снова переезды, ты не думаешь, что начнутся расспросы? — и я была бы не я, если бы не остановилась и не стала прислушиваться к разговору родных. — Нет, не думаю, — холодно ответил отец. Он не в настроении, и мне сразу стало это понятно. — Этот раз она ничего не спрашивала. Зои уже взрослая и понимает, что во всех наших переездах виновата моя работа. — Ты так думаешь? А если ей станет интересно, и кто-то разболтается? Ты же не был здесь сколько уже? Десять лет? Ты не знаешь, какие могут пустить сплетни, когда узнают, кто приехал, — и снова вопросы и какие-то россказни ба. И ничего не понятно. Какие черт возьми, сплетни? Сплетни из-за нас? С чего вдруг? — Городок маленький и, если она как-то узнает, — ба не успевает договорить, ведь что-то разбивается в столовой. Громкий рык отца и грохот перевернутого кресла. Черт. Мне страшно. — Если кто-то не разболтается, то не узнает. И лучше, чтобы она никогда не узнала. Пусть все будет в секрете. Ясно? — уже голос отца более походил на крик. Почему он так завелся? Что черт возьми здесь происходит? — Хорошо, сынок. Но знай, рано или поздно все тайны будут непременно раскрыты. Нет ничего тайного, что не стало бы явным, — как-то поучительно ответила бабушка. — Кого еще ты мне процитируешь? Дальше я не хотела подслушивать, так как понимала, что это некрасиво и, в то же время. даже если я услышу весь разговор, я всё равно ничего не пойму. Я мигом поднялась в свою комнату, которая оказалась очень даже уютной. Но сейчас не было времени ее разглядывать, и я только быстренько приняла душ, постояв недолго под холодными струями воды, и легла отдыхать с мокрой головой. Ну и пусть потом будут пушистыми. Все равно. Я еще долго крутилась на удобной и большой кровати. В голове все также крутилось множество отрезков диалога отца и ба и их не очень понятные мне вопросы. Что за секреты? Что отец такого скрывает, чем не может поделится со мной? Ничего не ясно. Но, надеюсь, те секреты не отдалят нас друг от друга.

***

Как оказалось я проспала шесть часов и сейчас на часах стрелки показывают семь вечера. Вот так удался отдых. Потянувшись на кровати, как кошка, внезапно мой живот издает не очень красивый звук. Я голодна, как чертов волк, который не ел год. Снова потянувшись на кровати, я поняла, что это было не лучшей моей идеей. Я невнимательная и настолько сильно разлеглась на огромной постели, что ударилась об деревянный угол кровати ногой. Чертыхнувшись и отругав себя, я упала на пол и кажется, на ноге точно останется синяк, а на голове покажется во всей красе своей неземной, большая и огромная шишка. Просто прекрасно. Встав с пола, я потерла глаза, и снова неудача — ударилась мизинцем об стул. — Да что это, блять, такое? — вскрикиваю я и сажусь на пуфик напротив зеркала. — Видок, да, просто прекрасный, — мой охрипший голос не самое приятное после пробуждения. Всматриваюсь на своё отражение в зеркале и просто ужасаюсь. Большие синяки и мешки под глазами, обкусанные губы, растрепанные до невозможных комков волосы. Такое чувство будто по ним прошелся трактор, а за ним уже стадо баранов, которое безжалостно поиздевалось. Видимо я очень устала, потому что мой внешний вид ничего прекрасного не показывает. Пришлось мне долго мучатся, в особенности с волосами, высушивая, расчесывая, а потом уже выпрямляя их. Но эти мучения дали свои плоды. Хорошие плоды. Теперь моя большая копна золотистых волос имеет хотя бы приличный вид, а не той убогой причуды ада в прошлом. Потом на лицо я нанесла слой крема, консилера и тоналки. Также подкрасила ресницы, делая их более пушистыми и большими. А свои обкусанные губы намазала гигиенической помадой с привкусом яблока. Моя любимая. Одежду я недолго выбирала и мой выбор пал на черные, зауженные штаны, белые кроссы и светло-малиновую футболку без рисунка. Я взяла свой телефон, наушники и деньги. Без всего этого я не выйду никуда, в особенности без телефона и наушников. Это святое и, чтобы их не взять, нужно быть полным идиотом. На папин вопрос "куда ты" я ответила, что прогуляться и купить чего-то сладкого. Я уже вышла из дома и вдруг перевожу свой взгляд на милый домик, который оказывается напротив бабушкиного. Это светлых тонов двухэтажный особняк с миленьким садом и небольшой качелькой. Здесь живет подруга моего детства. Но она, кажется, уехала заграницу, так что не думаю, что она сейчас дома. Надев наушники, и как только первая попавшая песня в моей плейлисте начала играть, я пошла в сторону городка. Долгих десять минут гуляла по городку, осматривая. Давненько я здесь не была. Все, что я помню, что здесь удивительные пляж и океан. Как же это красиво. Заходящее солнце, танцующая толпа на песке подпрыгивает и подпевает, а также множество кафешок и ребят, которые просто лежат на песке, смотрят на небо или же играют на гитаре. Вот это прелестно. За всю песню «I am a God» любимого моего исполнителя Канье Уэста, которая стояла дважды на повторе я дошла до супермаркета, где, даже не думая, какой выбрать тортик, взяла трюфельный, а также напротив супермаркета в уютной кафешке я выбрала латте с вершками. Взяв свой заказ под изучающим взглядом бармена, я вышла и снова надела свои наушники, включая первую попавшую песню. Подпевая под песню Ланы Дель Рей, я снова начала осматривать все те же околицы и милые улочки города, как не заметила (да лохом мне быть) маленький камушек об который нелепо споткнулась и не удержав в руке свой горячий не тронутый мной латте вылила на чью-то белоснежную футболку, которая, как я поняла немного позднее, оказалась мужской. Не успеваю отреагировать, как со второй руки мой тортик (любимый) падает на землю, а сама же ударяюсь головой об мужскую грудь. — Твою мать! Сука, ты что натворила? — Услышала я над ухом чей-то недовольный и грубый мужской голос, а владелец его явно зол. Мне было страшно поднимать глаза на того, кого я облила и просто сделала шаг назад и потупила взгляд вниз. — Чего молчишь? Язык проглотила? — И снова недовольство с мужской стороны. Вот сейчас я возьму и врежу ему. Пусть не смеет ко мне так обращаться. Я со всей силы сжимаю руки так что костяшки моментально побледнели и поднимаю свои голубые глаза на идиота, который посмел мне нагрубить. Сначала без моего соглашения мой рот широко открывается, а глаза становятся больше в пять раз. Парень очень красивый. Высокий, — против него я точно карлик (проблема как и у всех девушек мира — маленький рост), — широкие плечи, отличное спортивное телосложение, явно ходит в зал и поддерживает себя в форме, острые и упалые скулы, густые брови, прямой нос с легкой горбинкой и ярко-зеленые глаза, на которые так и падает взгляд. Шатен явно красив, и сказать, что урод, совсем не поворачивается язык. Его глаза, как я замечаю, также оценивающее меня сканируют, но гневные молнии и дьявольская улыбка говорит за себя. Он явно зол на меня. — Чего молчишь? — и снова ноты стали с его стороны. — Хочу и молчу. Не твое дело, болван. И ты сам на меня накинулся, — вот и пусть знает, что не с того сахара сделана. Но правда в том, что это я не видела куда иду, но пусть бесится, я пока что не буду признаваться. — Ах, да? — воскликнул шатен и схватил мою руку, цепляясь мертвой хваткой о запястье. Он сильный и тому факт: моя покрасневшая рука. Черт возьми. Потом же будет синяк. — Это ты крошка на меня накинулась. Поправочка: ты вылила свой чертов кофе на мою любимую футболку, — уже яростнее зарычал парень. Я стараюсь как-нибудь встряхнуть рукой и начинаю цепляться ногтями о кожу руки парня, но ничего. Он будто сделан со стали. Нифига не чувствует. Даже не ругается, чтобы я перестала. Имбицил хренов. — Извиняйся, или же, — он не договаривает, как я даю ему прямо по яйцам. В яблочко! Злой рык и мат слышно с его стороны. Я, не медля, сразу же хватаю свой тортик и, в это же время, кидаю презрительный взгляд на парня. — Это тебе за тортик, тварь, — кричу я вслед, срываясь с места, и бегу со всех ног. Но какая-то сила говорит мне обернутся и я так и делаю. Парень бежит за мной. А вот и хрен ему догнать меня. — Я тебя догоню, сука! — кричит он мне так холодно и до дрожи страшно, что все прохожие осуждающее смотрят на нас. — Ну, давай, догони! — я, тяжело дыша, ускоряю темп и ловлю момент. Пока на дороге нет машин, я перебегаю и отлично вижу уже не далеко проезжающую машину, которая не дает парню возможности успеть за мной побежать. Дорогой марки машина пролетает и только замечаю, краем глаза, мужчину в дорогом костюме и его презрительный и устрашающий взгляд, а далее продолжаю бежать. Но снова оборачиваюсь, чтобы удостовериться, что парень больше не бежит за мною. Пока что удача на моей стороне и замечаю, что оторвалась. За несколько минут, кажется десять, я добегаю до особняка ба, теперешнему нашему дому, и вхожу. Как только я поднялась на второй этаж замечаю отца с недовольным лицом возле моей комнаты. — Почему так долго? — Осматривает он меня очень бдительно и цокает языком. — Что с тобой? Ты бежала? — Уже более обеспокоено он расспрашивает. — Да, — не могу соврать я и опираюсь на колени, как-то перевожу дыхание. — На какого-то недоумка наткнулась. — Зои! — и снова гневный взгляд. — Первый день в новом городе, а ты уже нарвалась на какого-то идиота? — Прости, пап, — виновато опускаю взгляд. — Я случайно разлила кофе на одного парня. — Вот молодежь! — уже более спокойно выдыхает отец и взъерошивает мои волосы. — Пап! — Иди ложись спать. — Спокойной ночи, — улыбаюсь я и крепко обнимаю отца. — Люблю тебя, Зо-Зо, — также крепко обнимает меня. — И не называй меня так больше. — Всегда. Я отстраняюсь от отца и захожу в свою комнату, закрывая ее. — Любимая кроватка, — падаю я звездочкой на кроватку, но уже с минут пять сижу на ней и ищу подходящий фильм для ночного сеанса. «Левша» — от и прелестный выбор. Беру тортик и приготовленный недавно мной чай и включаю фильм. Сейчас фильм и еда, а завтра... А завтра будет видно. Но что меня ожидает и что мне готовит этот чудной городок, фиг знает. Главное не ударится задницей об приключения. Но я буду не я, если не найду себе приключений!