Минутка внимания

— Здравствуйте, не могли бы вы уделить мне минутку внимания? — как можно более дружелюбным тоном выпалил Тхотгель'ир, как только дверь хижины открылась. — Я не задержу вас надолго! Это было обречено на неудачу с самого начала. Здешние, если можно так выразиться, жители были неспособны понять то, о чём он пытался с ними говорить. Тупоголовые крестьяне, всю жизнь интересующиеся только репой, даже имя Бетрезена выговорить не в состоянии. Но послушание Тхотгель'ира было определено чётко и недвусмысленно: нести свет знания в пределах от Верхнего Кремонта до Кройхи-У-Ручья. То есть обойти все дома в шести мелких деревнях в самой что ни на есть глухомани Империи. Крестьянин, открывший Тхотгель'иру дверь, был самым обычным, то есть решительно ужасным. Небритый, стриженый под горшок и, кажется, имеющий привычку обкусывать ногти, он глядел на непрошеного гостя исподлобья и явно не собирался впускать его в дом. — Я хотел спросить, — кротко продолжил Тхотгель'ир, — что вы знаете о падшем ангеле Бетрезене? Известно ли вам, за что он был низвергнут в преисподнюю? — Слышь, ты, краснорожий, — хмуро ответил крестьянин, — шагай-ка отсель, покедова я тебя ухватом жёнкиным не приголубил. — Что ж, извините за беспокойство, — пробормотал Тхотгель'ир и поплёлся дальше. Этот туземец оказался ещё вполне культурным: он способен построить длинную фразу. Обычно в ответ на свои слова молодой демон слышал только: «Чё?» и видел, как рука очередного не желающего просвещаться создания тянется к вилам, или дубине, или вожжам, висящим на гвозде у двери ради устрашения молодёжи. Они, юные демоны, горгульи и баронессы, ещё не набравшие достаточно опыта и не успевшие никак выделиться, бродили по Империи, безуспешно неся свет знания. Однако любой свет, будь он даже ярким адским пламенем, растворялся и гас в той непроглядной тьме бескультурья, с которой им приходилось сталкиваться. Крестьяне их не боялись. То ли им хватало ума понять, что к ним приходят не с целью убить, то ли, напротив, они были настолько тупы, что считали вежливость проявлением слабости, но Тхотгель'ир уже пару раз получил лопатой между глаз, да и его товарищам нередко приходилось туго. Убивать местных во время послушания строжайше запрещалось. «Вы несёте свет цивилизации, а цивилизованные существа так себя не ведут!» — строго объяснял Владыка Бетрезен. Большинство несущих послушание были уверены, что таким образом в них воспитывают терпение и выдержку — качества, жизненно необходимые любому демону. Направляясь к следующему дому, Тхотгель'ир увидел, как за ним интересом следит чумазая девчонка, опираясь на кривой плетень. — Ты хочешь поговорить, дитя? — без особой надежды спросил демон. Девчонка кивнула. — Что ты говорил про падшего ангела? Мне интересно, — сказала она. Тхотгель'ир немного воспрял духом и стал увлечённо рассказывать историю сотворения Невендаара. Он красноречиво живописал прекрасный мир, созданный Бетрезеном, поведал о том, как другие ангелы помогали, населяя Невендаар разными расами, и как завёлся среди них завистник, решивший погубить совершенное творение. Стараясь, чтобы его рассказ был понятен ребёнку, Тхотгель'ир изобразил чудовищную картину, обнаруженную Бетрезеном и Небесным Отцом после того, как некий, доселе неизвестный враг наделил обитателей Невендаара жадностью. — Вместо мира, где все живут в благополучии и радости, — вещал он, — Всеотец, пришедший посмотреть на творение Бетрезена, увидел мир, погрязший в войнах и насилии, и решил, что вина в этом лежит на Бетрезене. Девочка слушала очень внимательно, и Тхотгель'ир старался изо всех сил. Он рассказывал, как разгневался Всевышний, как низвергнул Бетрезена в преисподнюю, не слушая его оправданий, и как бедолага провёл в аду долгих пять тысяч лет, не имея возможности что-то исправить. Здесь следовало поговорить о справедливости и о праве Бетрезена на восстановление своего честного имени, но Тхотгель'ир не был уверен, что необразованный ребёнок поймёт такие высокие материи. Он замялся, подбирая нужные слова, но в это время девочка посмотрела на него с недоверием и уверенно произнесла: — Ну и херню же ты городишь, дяденька. Правильно тятя тебя со двора погнал. После чего развернулась и уверенно зашагала к другим детям, прямо посреди улицы игравшим в сжигающих ведьму инквизиторов. А Тхотгель'ир тяжело вздохнул и пошёл к следующему дому. Бесполезный труд, бесполезно потерянное время. Ну, ничего. Рано или поздно послушание закончится, он вернётся сюда снова — и выжжет всю эту деревню дотла. И следующую, и ту, что за рекой. На его стук вышла хмурая крестьянка. Тхотгель'ир приветливо улыбнулся. — Здравствуйте, не могли бы вы уделить мне минутку внимания?