Тотальное доминирование

      Казалось, что на этом все мучения должны были закончиться. Паренек лежал весь перепачканный его семенем, всхлипывал и что-то лепетал сквозь слезы чуть слышно. Однако хозяин дома решил, что всего этого мало, даже несмотря на похвалу Арчи. Он грубо оттянул одну ягодицу парнишки, разглядывая результат, который его не впечатлил. Тот лишь тихо стонал. — Ты его плохо растрахал, — сухо начал извращенец, — сделай эту дырочку пошире, и мы с моим другом не будем тебя обижать. И его тоже не будем. А то ведь, если мы займемся мальчиком, ему будет так больно, так больно, даже не представляешь КАК ему будет больно!       Извращенец постарше явно издевался. Так и хотелось спросить зачем, зачем им это, но Кейн не хотел слушать ответы. Он просто взглянул в глаза этого маленького засранца, а затем на бедного растраханного юношу. Они наверняка врали, наверняка… — Зачем? — все же не выдержал парень и задал вопрос вслух. Пусть парень хотя бы отдышится. — Зачем? — удивленно переспросил хозяин дома, да еще таким тоном, будто ему задали сверх непонятный вопрос. — Ну… Потому что это забавно! — в глазах парня блеснули нехорошие искорки, а морда искривилась в маньячной улыбке. Арчи, пересмотрев запись на телефоне, тоже внес свою лепту: — Нам скучно! Зачем еще нужны рабы, как не для того, чтобы издеваться над ними? А ты давай-давай. Выполняй приказ, иначе займешь его место! — Успокойся, зачем портить твоего жеребца сейчас? Мы с ним можем неплохо провести время! — неожиданно заступился старший садист и нежно поцеловал Арчи в губы. На что мелкий сразу стих и притянул парня к себе за талию. Вот друг с другом они нежные, да, а как с другими людьми, так сразу творят страшные вещи.       Кейн удивленно смотрел на этих юношей. Теперь было понятно, откуда у этого Арчи подобные склонности. Мальчишка постарше. Вот он знал, что делает, он получал от этого настоящее удовольствие, а потому мог не спешить и не жадничать. Арчи же пытался повторить, не ударить в грязь лицом и искал для себя объяснения, ему казалось, что это весело. Потому что старший ему об этом сказал. И старший, похоже, его успел и соблазнить…       Кейн просто смотрел на них, ничего не делая. Если что, то всегда можно сказать, что указания были слишком противоречивыми.       Мальчишки пока были увлечены собой, точнее — старший увлеченно ласкал мелкого, пока тот хихикал в его руках. И тут игра резко надоела хозяину дома и он очень недовольно посмотрел на Кейна. — Я, что, должен повторять в третий раз? У тебя тупая лошадь!       Арчи так и загорелся от ярости. Он набросился на Кейна с кулаками и только охранники его оттащили, попутно избив строптивого мужчину. — Я знаю, что делать с твоей лошадкой! — очень зловеще произнес старший садист, доставая из кармана небольшую баночку. — Подержите этого красавца!       Несколько охранников хорошенько скрутили Кейна и заставили открыть рот, после чего ему на язык положили пару таблеток и плеснули воды. Да он чуть не захлебнулся, но это мало кого волновало… У таблеток был странный вкус, совершенно непохожий ни на одно лекарство, что когда-нибудь принимал парень. — Еще пара доз, и ты не сможешь жить без этой баночки, — осчастливил садист, — средство хорошее, а главное… такое забавное! — произнес тот каким-то слишком уж веселым тоном.       Пока он это говорил, Кейна накрывало просто дикое желание… И самым подходящим объектом служил один несчастный мальчик, что всхлипывал совсем рядом, пытаясь свернуться в клубочек. «Это наркотик?» — не успел подумать Кейн, ведь таблетки подействовали слишком быстро, пусть и не мгновенно. Внутри пробудилась жуткая страсть, туманившая разум, постепенно становилось уже все равно, кого трахать. Мальчик свернулся клубочком и плакал, а у Кейна уже стоял во всю. И было все равно, что он рыдает, что он не хочет… Из головы и сердца исчезало все человечное.       Мужчина еще умудрялся как-то себя сдерживать, но в этот раз он действовал без лишних слов, он просто взял парня и вновь начал его ощупывать. Внутри него все еще была сперма, так что в этот раз скользить должно было лучше…       Мужчина уже не мог себе позволить долго ласкать и обхаживать мальчика, но войти старался аккуратно. Сначала головка, а потом все целиком. Каким же он все еще был узким, каким приятным. Странно, что никто не решился сам его взять… Скорость нарастала раз за разом, и через какое-то время мужчина уже полностью вбивался в этого мальчонку. Парнишка уже не вырывался, а поскуливал, тихо-тихо моля о пощаде, только пощады не было. И даже когда он кончил, секса все еще хотелось, возбуждение так и не прошло, а его самого еле оттащили за ошейник. Да, он все еще хотел секса, как самый настоящий жеребец. Его снова держали за руки, не давая добраться до только что жестоко изнасилованного мальчишки.       Было уже все равно, что делать и как, лишь бы утолить этот голод, лишь бы еще… еще… Да, только теперь было сложно даже пошевелиться. А потом подошел старший. Теперь он решил играть сам. В нем проснулся интерес. И, скорее всего, этот старший больший извращенец, чем мелкий. Просто он все делал с изяществом и непринужденностью. Старший извращенец прикоснулся к стоявшему члену Кейна и нежно провел пальцами по всей длине, и тот в этот раз только сам подставлялся. Руки парня снова были скованы наручниками за спиной, и потому только и оставалось, что подставляться и выгибаться. Однако недолго парнишка играл с членом мужчины, очень скоро он прочно обвязал его головку веревочкой, и от этого засадить в кого-то Кейну хотелось еще больше, как будто ему на член одели вибрирующее кольцо. — Ну что, животное, тебе придется поработать, чтобы получить свою шлюшку. Ты меня понимаешь? На колени, тварь и попробуй только меня разочаровать! — хозяин дома брезгливо вытер свою ладонь о топ Кейна и расстегнул ширинку. Парнишка приказал, и Кейн послушно встал на колени, приготовившись и еле сдерживая себя.       Поразительно, как две маленькие таблетки меняют человека. Теперь Кейн, как нимфоманка, был готов на все для утоления своей похоти. И его использовали, как последнюю шлюху. Сначала, его заставили приласкать язычком всех присутствующих мужчин, кроме мальчика, который и был его наградой за старания. Потом Кейна просто трахали. Не похоже, что ему не нравилось это, наоборот. Кейн, наплевав на боль, получал максимум удовольствия, когда его имели. Это был и не он вовсе, а какой-то другой Кейн, похотливый и грязный. Он кричал от удовольствия во весь голос, когда его трахал последний охранник и только после этого упал обессиленный на ковер. Из одежды на нем остался один ошейник. Но голым его назвать было трудно, потому что все его тело покрывала белая жидкость. За время игр его так растрахали, что иначе как шлюхой его уже и не назовешь.       Когда Кейн наконец пришел в себя, первым его ощущением была неимоверная боль во всем теле. В голове все смешивалось, сложно было что-то вспомнить. Задница болела зверски и в ней что-то еще вибрировало — подарочек от старшего садиста. Хорошо, что парень не видел каких этот подарок был размеров. Гигиеной его никто не занимался, поэтому Кейн так и лежал весь белый.       Тело все ныло и было в отвратительной белой слизи. А чтобы не было сомнений, что эта за слизь, всюду были разбросаны фотографии, на которые и смотреть было противно. Видимо, кто-то добрый снимал все издевательства, только за тем, чтобы парень смог увидеть это со стороны. Это было отвратительно… Видеть себя в таком виде, себя с чужим членом в глотке, себя между двух мужиков, себя над бедным мальчиком…       Только куда делся тот мальчик? От некоторых фотографий было сложно оторвать взгляд. В это верить не хотелось. Быть не может. Но даже память подкладывала страшные воспоминания о том, как мальчик больше не движется, как он не плачет. Почему на фото у ребенка так не естественно повернута шея? Почему свои же грязные руки сжимают его горло? Не оставалось сомнений. Это сделал он. Он убил мальчишку. Убил. Того самого. А перед этим еще долго трахал его. И ему это безумно нравилось.       Многое, что было потом ему тогда нравилось. И облизывать этих парней, и подставлять им задницу… Только это был не Кейн, это был другой человек. И даже не человек. Его просто опоили черти чем, эти твари…       Было так больно. И внутри, и снаружи. Смотреть никуда больше не хотелось. Кейн просто закрыл глаза, стараясь уже сам свернуться клубочком. И лучше не существовать…