Тотальное доминирование

      Кейна везли наверно больше часа на самую окраину города. Бордель больше походил на тюрьму особого режима. Здание было мрачное и в решетках. Совсем не яркое увеселительное заведение. Неудивительно, если окажется, что шлюх здесь к кроватям приковывают. К счастью, не приковывали. Но маленькая комнатка, где расположили парня, больше походила на камеру. Хотя вот кровать была шикарной, мягкой и накрытой пленкой, что не предвещало ничего хорошего. Кейна, как мешок, закинули на кровать и закрыли за ним дверь. Веселого здесь было мало…       Комнатушка была мрачная, каким было и все заведение, впрочем. Да уж, это было больше похоже на тюрьму. Может, подкоп удастся сделать? Шансов было мало. Только как из тюрьмы. И, наверно, за один день все подготовить не получится. Разве что найти какой-нибудь лаз…       Клиенты у Кейна были самые разные. За вечер его навестили двое мужчин и одна милая дамочка. Если с женщиной было хотя бы не больно, то мужики оказались редкими садистами, и стресс они снимали, просто избивая парня, а уже потом трахая его тушу. Но все это было цветочками по сравнению со следующим днем. Потому что парня купили на весь день — и кто? Махина в шрамах, здоровая, злобная и сразу видно… Садюга.       Гарт заглянул в комнату, где его уже ждал Кейн, наспех приведенный в порядок. — О! Новая подстилка, — констатировал он, снимая с себя рубашку. — И тебе привет, — сухо кивнул Кейн. Лучше было самому начать разговор. — Есть какие-то пожелания?       Увидев этого человека, Кейн сделал шаг назад и уперся спиной в стену. Похоже, теперь будет действительно плохо. Те-то просто избивали и трахали, а этот явно утонченный специалист. Хотя слово «утонченный» здесь явно не то. О да, ведь это настоящий боец, которого вряд ли кто-нибудь когда-нибудь ставил раком. ЭТО и пассивная роль было несовместимыми понятиями. — А че это мы на «ты»? — недобро улыбнулся гость, скорее скалясь. Охотник поймал Кейна за шкирку и швырнул на кровать. Парень упал весьма неудачно, прямо задницей кверху. Трусиков под юбкой, конечно же, не оказалось… — Ну-у блин, мне сказали, что девочка свежая. Вчера привезли, а ты самая дешевая шлюшка! — констатировал Гарт, разводя ножки шире. И оценивая. — Ладно, девочка, будем так играть. Ты же мой на весь день! И не надейся отправиться в обморок…       А вот это предупреждение было нехорошим. И надежды на то, что он просто будет трахать и выговариваться весь день не было. Кейн послушно разводил ноги шире, проклиная тот злополучный ковер.       Гарт никуда не спешил. Девочку свою он внимательно разглядывал и мял, приговаривая, какая же он шлюха. Кейн и сам это знал, и это знание удовольствия ему не доставляло. Мужчина пытался вырваться из цепких рук охотника, пытаясь отпихнуть его рукой, но тому все было ни по чем. — Так-так-так, и чтобы с тобой такое сделать? Управляющий сказал, что тебя заберут через пару дней! Ну, ничего, сегодня-то ты мой.       Охотник наконец перестал мять несчастную жертву и зарылся в прикроватный сундучок. Который только для клиентов. Перед носом обреченного чего только не падало. Даже несколько видов плетей. Вот одну охотник и схватил. Рука у него была тяжелая. — Ты такая растраханая шлюшка. Я не могу тебя не наказать за это! — Без тебя знаю, придурок, — не выдержал Кейн, его тон был достаточно злым. Было видно, что ему не нравится все это, и особенно эти дурацкие напоминания. Когда по телу ударила плеть, Кейн буквально вскочил с кровати, но Гарт повалил его обратно, попутно связывая и надежно стягивая запястья, да и всего его зафиксировав на кровати. — Как будто мне мало наказаний! — ругнулся Кейн в ответ на реплику мужчины. Он еще раз дернулся, но все было бесполезно. — Что? — возмутился Гарт. Как же! Какая-то девка смеет поднимать на него голос и еще что-то там недовольно пищать! — Ты, кажется, не поняла, девочка. Ты здесь за место подстилки! А подстилки молчат и поднимают задницу по выше!       Охотник отбросил плеть и перевел свой взгляд на кучу игрушек. Самой интересной оказался член с длинным проводом. — Прекрасная вещь! Ею пытать хорошо, после третьего разряда, все во всем признаются и раскаиваются.       Мужчина без смазки и подготовки одним сильным движением вогнал игрушку в свою шлюшку, а через минуту он на маленьком пульте, что был на конце провода, вдавил кнопку…       Боль пронзила насквозь, эта игрушка была еще и электрической. Гарт был абсолютно прав, Кейн громко матерился, не останавливаясь. Это все начинало раздражать, вся эта дурацкая история, в которой он оказался. Лучше было бы просто свалить, просто сбежать… Но как? А так только и оставалось, что мучиться, пытаться сопротивляться и сдаваться, чтобы подставлять и без того растраханный несчастный зад.       Вот и сейчас Гарт был прав. Он же просто был клиентом и хотел получить удовольствие, за которое заплатил. — Черт бы тебя подрал! Ладно, черт побери, буду послушным! — как же раздражала эта необходимость слушаться! Нельзя было просто сбежать, прихватив с собой что-то особенно ценное.       Гарт вцепился в волосы паренька и резко подмял его, прямо за пряди. — Шлюшка, ты мне одолжение делаешь? Это та-а-ак мило! Спасибо! Я так тронут!       Охотник разжал кулак и выпустил пряди паренька. Затем он медленно вытащил член и бросил его рядом с мальчишкой. — Пожалуй, я тебя так растрахаю, что даже в борделе тебя держать не будут!       И Гарт разложил несколько игрушек на кровати по размеру, прямо между ног мальчишки. — Не переживай, если мне не хватит времени, я еще денек куплю, а теперь расслабься и получай удовольствие!       Охотник удивительно нежно стал трахать его сравнительно небольшой игрушкой. Она входила легко прямо до упора и её место заняла вторая — шире и длиннее. Она шла уже не так легко. А вот третью пришлось вколачивать в мужчину, и Гарт с успехом её затолкал. Стало ясно, что ничего хорошего мужчину уже не ждет, даже от этих нежных, казалось бы, прикосновений. Только одной штуки внутри было мало, этот мужчина вколотил одну, а потом еще одну. Казалось, дальше просто невозможно было вместить. — Думаешь, это все? Не-е-е, у нас еще три штучки! После последней тебя разве что под коня подложить можно будет… — Пожалуйста, не надо! «Может, тогда отпустят?» — подумал Кейн, но все равно не мог остановиться, уже буквально умоляя Гарта о прощении и о том, чтобы он передумал, чтоб не делал этого.       На Гарта не действовали ни уговоры, ни мольбы, ни угрозы, и уже давно. На все слова юноша получал только один ответ — новую порцию боли и унижения. Сразу так захотелось в дом к хозяину. Да, куда угодно, лишь бы не к этому садисту, которому не столько трахаться, сколько мучить приперся. У охотника были на редкость умелые и жестокие руки, через которые прошел ни один раб. Через пару часов Кейна во всю трахали самым большим членом, что был в комнате. Оставив его прямо внутри, охотник с гордым видом сел напротив мордашки Кейна. — Значит, так, шлюха. Я тебя развяжу, а ты дальше сама себя этой штукой поимеешь. А то руки уже устали. И не вздумай мне тут артачиться. Я этого не люблю!       Гарт ловко развязал все узлы и приготовился к шоу.       После всех этих мучений Кейн поднялся и, потерев запястья, стал послушно удовлетворять просьбу Гарта. Он расположился так, чтоб ему было лучше видно, и начал себя трахать именно так, как тот и требовал, стараясь не сильно спешить, но и не медлить, ведь иначе он либо решит ускорить, либо перейдет к новой пытке, а к этой Кейн уже хоть немного попривык.       Глаза мужчины были уже уставшими и потухшими. Он просто делал то, чего говорят, без энтузиазма, без радости и мыслей.       На удивление, Гарт даже остановил эту кутерьму и разрешил больше себя не трахать. — Хватит, хватит, оставим тебя для другого клиента! — поспешил остановить свою покорную зверушку Гарт и даже помог избавится от чужеродного предмета. Кейну досталось по первое число. Весь униженный и растраханный он должен был вылизывать пальцы и ладони мучителя. Потому что они испачкались и потому что грязная тварь, вроде Кейна, просто не достойна сосать у добропорядочных граждан, как пояснил Гарт. — И если я не увижу в тебе энтузиазма — убью! — наконец завершил длинную речь охотник и протянул свои руки пареньку.       Какой же унизительной была эта традиция заставлять рабов лизать пальцы, руки ладони! Подобно собакам. Но клиент этого хотел, приказывал, иначе грозился убить. А, может, лучше бы и вовсе убил.       Энтузиазм сложно было вызвать оттуда, где его и вовсе не было. Если в том хозяйском доме это еще было похоже на какую-то игру, то здесь это начинало превращаться в скучную, но неприятную и ужасную рутину.       Раба схватили за волосы, в привычной жестокой манере и заставили поднять голову. — Слышь, а где радость? Ты должен с огромной радостью меня лизать, я же тебе подарил такую замечательную задницу! Потратил на тебя столько времени, а ты что? Еле-еле язычком шевелишь. Э нет, так не пойдет! Но я добрый и даю тебе второй шанс! Сначала поблагодари меня за проделанную работу, и можешь поцеловать ботинки даже. Потом с огромным желанием вылизывай руки! И смотри, если мне опять не понравиться…       Гарт перевел взгляд на свечи, что лежали скромно под игрушками и злобно ухмыльнулся: — Подсвечником будешь…       Все это поведение, эти угрозы вызывало только злость, но зато как прибавился энтузиазм, пусть и немного другого рода. И все же угрозы действовали, этот мучитель был силен и сопротивляться ему было не так просто, и потому Кейн резко начал лизать сначала ботинки, а потом и руки, стараясь больше ни на что не смотреть и прятать свое лицо.       Гарт смотрел вполне удовлетворенно на старания совершенно сломанного человека. Даже облизывался. — Хорошо-хорошо. А теперь я хочу, чтобы шлюшка умоляла меня! Просила оттрахать себя. Поунижайся еще ради старины Гарта! Давай-давай! — охотник убрал свои лапы и просто держал Кейна за подбородок. — Но только с чувством! С желанием! И не два слова, как вы любите пищать. Я хочу услышать монолог полный желания! — Гарт недвусмысленно зажег одну из свечей и поставил на прикроватный столик, прямо в чашку. — Или у тебя будут проблемы…       Кейн даже испуганно и немного зло взглянул на мужчину, но эти ощущения молниеносно пропали. В голове, похоже, все-таки укоренялось это рабство, это ощущение, что прав тот, за кем сила. А, значит, надо удовлетворять любую его похоть. И хотеть эту силу, чтоб она была в тебе. От этого осознания в любой другой момент стало бы страшно, но сейчас именно эти чувства и надо было показать. Надо было хотеть. — Трахни меня, умоляю, — здесь не было именно мольбы, это больше было похоже на какую-то жажду. Мужчина же хотел тираду, монолог. — Я хочу чтоб твой член входил в меня, в мою задницу, чтоб трахал как никто другой до тебя, чтоб не останавливался, даже если кончил. Я твой на целый день, отымей меня так, чтоб я представлял тебя даже тогда, когда меня будут трахать другие…       Кейна самого пугала эта искренность, но он пытался отмахиваться от всех этих чувств. Ведь сейчас был важен только сам эффект.       Гарт задумчиво смотрел на парня, что унижался перед ним. Даже сосредоточенно смотрел. — А твоя дырка этого заслуживает? Боюсь, мне будет слишком неприятно заниматься твоей задницей. Я же не конь! — громко засмеялся охотник, но все-таки расстегнул брюки. Член у него уже стоял от всех этих игр, поэтому мужчина не теряя времени решил воспользоваться горлом жертвы.       Похоже, мужчину проняло. У него уже, похоже, давно стояло, и теперь он расстегивал брюки. Да уж лучше просто вот так, пусть просто трахает, чем опять начнет играть в садиста. Гарт даже не дал ласкать и облизывать его член, сразу запихнул его глубоко в горло, держа за волосы, заставляя давиться и почти не давая дышать. Трахал Гарт жестко и до самого горла, крепко держа зверушку за волосы и буквально надевая на свой кол. Парню не оставили ни одного шанса на инициативу, а просто трахали, как куклу, или даже растрахивали. — Настоящая шлюха! Ну, ничего-ничего, твоя задница сегодня получит, что хочет. Не расстраивайся.       Гарт то ли убить хотел парня, то ли растрахать его горло, как и задницу, судя по жестоким движениям и той силе, что он прикладывал. Очень скоро весь рот Кейна наполнился горячей спермой и несчастный действительно чуть не подавился. Но самое страшное — несколько капель семени все-таки упали на пол, хотя охотник и предупреждал, что жестоко накажет за это. — Шлюшка… Смеешь еще мне плеваться тут? И это после моего то прекрасного отношения к тебе? Ты очень невоспитанная девка!       Охотник лукаво улыбнулся, будто только и ждал прокола от Кейна и перевел взгляд на горевшую свечку. — Тебя надо наказать! Давай, поднимай свою задницу и мы поиграем в свечу и подсвечник.       Опять та же ошибка, да сколько ж можно-то! Все проглотив, Кейн снова взмолился: — Умоляю, не надо, это случайно! Пожалуйста! — а затем показательно нагнулся и слизал с пола упавшие капли. — Не надо подсвечник…       Он уже и сам не понимал, как стал таким, и что ему правда даже хотелось, чтоб этот мужчина его отымел. И даже мысли о побеге, о чем-то другом, да просто о мире вокруг больше не посещали. Было только это место и этот человек.       Когда парень нагнулся слизывать капли, его ловко подхватили и теперь уже поддерживали коленом, а зад его был приподнят, как раз для наказания. Кейна держали, как для порки. Охотник не сразу стал играть в «подсвечник», а поднес свечу к растраханному отверстию и уронил пару капель. Когда Кейн прекратил дергаться в него медленно вставили свечу и продолжали держать чертовски крепко.       Хотя свечка и была толстой, вошла она легко и держалась внутри хорошо, будто парень и был самым настоящим подсвечником. — Ты плохо себя вела, девочка, — умным тоном начал охотник, все еще сдерживая Кейна, — а за плохое поведение всегда наказывают! Придется потерпеть… — За что мне все это… — тихо-тихо прошептал парень. Ведь еще совсем недавно его попа и близко не была такой растраханной. — За плохое поведение! — рассмеялся мучитель.       Если бы это такое поведение еще было…       От самой свечи особой боли-то не было, или просто задница уже не чувствовала её. Но вот падающие капли обжигали кожу и заставляли парня дергаться и вопить. — Что? Не нравится? А не надо было расстраивать старину Гарта! — Я… я не хотел расстраивать… — Конечно, ему просто нравилось мучить, вот и все. Он просто выискивал за что можно было наказать, не более того. Вот и все. Все снова отключилось. Просто отпустило, снова. Стало безразлично, все равно. Да пусть трахает чем угодно, да пусть делает, что хочет. Какая разница…       Охотник держал Кейна еще минут десять, пока тот не перестал орать, а просто поскуливал. Он вытащил свечу из жертвы, которой уже было все равно, что с ней делают, распластал на кровати и крепко привязал в таком положении. Кейн и не сопротивлялся. Даже, когда его заткнули несколькими игрушками и оставили лежать так. Истерзанным, униженным, избитым куском мяса.