Dios

      Ночь у Саймона была удивительной, и дело было даже не в бутылке вина, которую они с Клэри разделили на двоих. Даже от такого незначительного количества выпитого в теле чувствовалась легкость, а все плохие мысли отходили на задний план. Распрощавшись с девушкой, Саймон еще около часа бродил по улицам Нью-Йорка, наслаждаясь уже наступившей тишиной. Придя домой, он еще долго не мог уснуть, и вовсе не из-за необычного пациента. Абсолютно не из-за него. Саймон просто не мог понять, почему вообще обратил внимание на подобного парня. Ведь даже дураку было ясно, что он жутко грубый, ворчливый, и за ним, словно вихрь, летят одни неприятности. Но было что-то, что цепляло Саймона слишком сильно, заставляя мысленно возвращаться к тому парню снова и снова. Казалось, за этим ужасным характером скрывалась какая-то история, нечто, что заставило Рафаэля сразу воспринимать каждого в штыки. И эту тайну Саймон поклялся узнать. Вот только сделать это не так уж и легко, когда пациента, скорее всего, выпишут в ближайшее время.       Утро настало слишком рано, принеся с собой легкую головную боль и не самое лучшее настроение. Но Саймон всегда считал, что даже если у него на душе отвратительно, это не стоит тащить с собой в такое место, как больница. Там каждый ждет от тебя улыбки и подбадривания, а делать это с унылым лицом так же глупо, как носить кожанку летом. От этой мысли Саймон глупо хихикнул и стал собираться, ожидая не самого легкого дня, но все же занятого любимым делом.       Придя на работу, он первым делом посмотрел карты новых пациентов, а после и посетил тех, кто был оставлен доктором на него. За ночь ничего страшного не произошло, все было тихо и спокойно, поэтому спешить было некуда. Уже подходя к ординаторской, Саймон заметил странную пару, они были слишком уж яркими для серой больницы. На парне были блестящие джинсы и слишком яркая рубашка, а в его волосах были фиолетовые пряди. Девушка же была одета в легкое голубое платье, которое, словно свет, обволакивало ее, а длинные белые волосы довершали образ загадочности. Самое интересное было в том, что они, заметив Саймона, сразу двинулись к нему. И тут Саймон наконец-то понял, почему эта пара вызвала в нем такое странное чувство. Парнем, который аккуратно поддерживал девушку за руку, был никто иной как Магнус Бейн. Подойдя к Саймону, тот лишь очаровательно улыбнулся, сказав «Привет, кексик. Побудь с Катариной, пока я позабочусь об Александре, если ты понимаешь, о чем я». Подмигнув парню, Магнус исчез в коридоре, который вел к кабинету доктора Лайтвуда.       Оставшись один на один с девушкой, Саймон не нашел ничего лучше, чем задать самый очевидный вопрос: — Вы Катарина, да? — А ты видимо Саймон. Что ж, а я представляла тебя иначе. Думаю, ты очень интересный, — произнесла нежным голосом девушка, но, увидев недоумение на лице парня, продолжила. — Я подруга Рафаэля, не можешь помочь мне? — Д-да, конечно, я провожу вас до палаты. И это было единственной фразой, которую смог выдавить из себя Саймон. В ответ девушка звонко рассмеялась, словно парень сказал что-то очень смешное. — Нет же, ты все не так понял. Я не собираюсь идти к нему, когда он в поганом настроении, он и в обычное время невыносим, что уж говорить сейчас. Поэтому ты не мог бы передать это ему? Тут булочки из соседней пекарни и фрукты. А, еще кофе, чуть не забыла, — протягивая стаканчик заявила Катарина, — аккуратно, он еще горячий. Тут девушка вдруг перестала улыбаться, а когда она заговорила, ее голос был очень серьезным. — Послушай. Я, как никто другой знаю, что Рафаэль производит не самое лучшее впечатление, он порой ведет себя просто кошмарно. Но стоит узнать его получше, и ты сразу проникнешься симпатией к нему. Он не такой страшный, каким хочет казаться. Пожалуйста, будь добрее к нему. Катарина, не дав Саймону шанс что-либо сказать, развернулась и пошла к выходу, оставив парня одного, Он постоял пару минут на одном месте, но, решив, что холодный кофе уже не самый приятный напиток, решительно направился к палате.       Распахнув дверь, Саймон обнаружил, что парень сидит на кровати, спиной к стене, и читает какую-то книгу. Рафаэль встрепенулся, явно не ожидая, что в его палату так бесцеремонно ворвутся. — Dios, ты серьезно? Ты же врач, я думал, у вас тут принято стучаться, прежде чем влетать! А если бы я переодевался? Мне не особо нравится показывать свое тело незнакомым парням, знаешь ли. Саймону же оставалось стоять с каменным лицом и выслушивать крики Рафаэля, чего он меньше всего хотел. Да, он облажался, но не орать же на него так, в самом деле. Настроение быстро упало ниже плинтуса, но попытаться держать себя в руках Саймон все же мог. — Простите, я немного не подумал, — начал было Саймон. Но в ответ ему было эхо из фраз «отлично, не услышал он, молодец». Попробовав перевести все в шутку, Саймон пролепетал: — Вообще я ваш врач, так что мне все равно проводить осмотр, а вам не надо было бы раздеваться. Но ответ лишь получил громкое «Ха?!» и несколько ругательств, которые были сказаны на испанском. Успокоившись Рафаэль обратил внимание на пакет, который был в руках у Саймона, и стаканчик, который он держал в другой руке. — Что там у тебя? — все еще сердитым голосом спросил парень.       Саймон, наконец-то опомнившись, начал подходить к кровати, бормоча, что это ему просила передать его девушка, но, не заметив кроссовок, который так некстати стоял на его пути, споткнулся, опрокидывая кофе на Рафаэля.       Всего на пару секунд, в палате воцарилась тишина, но для Саймона прошла целая вечность. Первым это нарушил Рафаэль, который с оглушительным криком спрыгнул с кровати, быстро сбрасывая с себя футболку, несмотря на гипс на руке. Потом в себя пришел и Саймон, который начал пищать извинения, потому что по другому это не назовешь. Но Рафаэля было уже не остановить. — Ты кривой? Да что с тобой не так вообще? Как можно быть таким слепым, зачем ты носишь очки, если все равно ничего не видишь? Это была моя любимая футболка, твою мать! Да почему меня всегда окружают одни идиоты, каким образом я заслужил такое?! Прекратив кричать, Рафаэль поднял глаза на Саймона, чье лицо не выражало никаких эмоций. Парни минуту смотрели друг на друга, пока Саймон тихим голосом не начал говорить. — Ну уж прости, что решил принести тебе все это, вместо подружки, которая даже зайти не захотела. Извини, что терплю второй день твои ругательства и даже их смысл понять не могу. Но я не твои друзья, которые терпят тебя и твой отвратительный характер. Я не позволю оскорблять себя, даже если мне платят за то, чтобы я делал твою жизнь в этой больнице прекрасной. Прости за футболку, мне жаль. Если тебе больше нечего надеть, я одолжу тебе свою. И, видимо, будет лучше предоставить тебе другого врача. Саймон не стал ждать ответа. Выйдя из палаты, он подошел к посту медсестер и попросил новое постельное белье в восьмую палату, а потом зашел в ординаторскую, громко хлопнув дверью.