Прынц

Волевым усилием оставшись в домике и даже подойдя к в очередной раз льющей слёзы из своего бесконечного запаса Эбби, Карл с удивлением уставился на стопку фотографий и какие-то письма. И из-за этой ерунды она ревет? А он-то уже думал, там нечто действительно страшное. Ну или что-то вроде записки Курта о том, что он пойдёт и самоубьется от нежелания видеть вокруг себя такую кучу людей, которая ждёт его в тюрьме. А это… ерунда какая-то. - Кто на фотках? - спросил Карл, видя, что Эбби аккуратно перебирает их, касаясь пальцами лиц женщины и маленькой девочки, становящейся старше с каждой фотографией. Эбби не ответила, только шмыгнула носом и продолжила перебирать фотки, девчонка на которых становилась все больше похожей на неё саму. - Ты, что ли? С мамой? - сочувственно уточнил он. И подумал вдруг, что, найди он сейчас целый альбом с их семейными фотографиями, где был молодой отец, его самая лучше в мире мама и он сам, мелкий и беззаботный, он бы тоже не смог сдержать слез. Кивнув, Эбби протянула ему одно из писем. - Прочитай. Мне кажется, я что-то не так понимаю… Этого ведь не может быть?! Скажи, что я что-то не так прочла или поняла! - Да что там может быть такое непонятное? - пробормотал Карл и принялся за чтение короткого и пожелтевшего от времени письма, написанного витиеватым женским почерком. Адресовалось оно Курту. И, судя по всему, было написано матерью Эбби, которая сообщала, что родила прекрасную девочку – свою вторую дочку. А потом продолжала: «Ты знаешь Уилла, он станет самым лучшим отцом твоей дочери. Он не будет делать различий между девочками. Хотя он, конечно, все понимает, его ведь в те месяцы в городе не было. Понимает, но ни разу, ни словом, ни взглядом не намекнул, что Эбби – не его любимая и родная дочь. И я надеюсь, ты тоже понимаешь, что я просто не могу уйти от него, такого. Не могу его бросить. Это убьет его, это убьет Терезу. О лучшем отце не мог бы мечтать никакой ребёнок. А тебе в нашем доме всегда будут рады, можешь не сомневаться. Ты будешь видеть Эбигейл (я назвала её так, как ты просил) столько, сколько будет угодно такому закоренелому холостяку, как ты. Прости меня, прости за все. Я люблю тебя, но его люблю не меньше. Прости…» - Курт – твой отец? - изумленно вскинул глаза на Эбби Карл и даже присвистнул от изумления. - Значит, я все правильно поняла… - Ну, тут сложно по-другому понять, - Карл нерешительно коснулся опущенного плеча Эбби и приподнял её подбородок, пытаясь заглянуть ей в глаза. - Эй, ты как? - Как я? А как я могу быть? Там где я есть, все портится. Мой папа, тот, кто стал моим папой, он был идеальным, самым лучшим, но подумать только, сколько боли принесло ему моё рождение. Ты можешь себе представить? - Моя сестра… - внезапно решил сказать Карл то, о чем не говорил никогда и ни с кем, хотя эту тему порой поднимали другие, шёпотом, когда думали, что он не слышит или не понимает. - Мы не знаем точно, мой отец её папа или его друг… Он её не хотел видеть первые дни, но потому что мама из-за неё умерла. Он её любит, как меня, если не больше, понимаешь? И думаю, ему все равно было бы, даже если бы он наверняка был не настоящим её отцом. - Но ведь есть шанс, что отец он, а здесь… - Эбби нахмурилась и схватила Карла за руку. - Вот! Вот это тоже ! Видишь, я все время только о себе, все время мне кажется, что я несчастней всех других, что остальным проще и легче, что одной мне плохо. Ты даже представить себе не можешь, как отвратительно я вела себя с Куртом! Ох… мне так стыдно. Я его ненавидела! И все делала ему назло, и даже говорила иногда, что ненавижу, что лучше бы умер он, а папа жил! А он все слушал и ни разу не сказал, что он… Почему он не сказал? - Он тебе вообще, походу, мало что говорил. Наверное, понимал, что ты будешь переживать, как сейчас. Из-за того твоего папы, из-за мамы… - Может быть, лучше было бы, чтобы он все говорил. Чтобы честно все и всегда говорили! Что у мамы все так сложилось, что у меня два папы, что в этом мире есть подлые и злые люди, что некоторые даже едят других… Я жила почти что в сказке, чёрт побери! В сказке об идеальной семье, в сказке о добром мире, в котором одна беда – ходячие… - Мне отец тоже ничего про Терминус не сказал, и зря. - И в этом я тоже оказалась виновата. Потащила тебя туда, рисковала твоей жизнью… в результате из-за нас ещё твой друг погиб. И Курт теперь неизвестно где, а у него ведь нога больная! - Ты будешь называть его отцом теперь? - решил немного сменить тему Карл. А то сейчас ещё реветь будет от того, что считает себя кругом виноватой! А у него от её рева желание не только свиной загон вычистить, а вообще все загоны мира в течение одного дня! Только бы хоть месяц обойтись без её слез. - Не знаю. Это сложно. Но я постараюсь… когда-нибудь. - Ему будет приятно. Если честно, Карлу было плевать на то, будет тому приятно или нет. Он отлично знал, что даже добрый Курт вряд ли оставит его в покое и не будет доставать своими насмешками. - Главное, чтобы он вернулся! А что, если он там где-нибудь… как ваш Боб? Я не прощу себе… просто не прощу… - Иди сюда, - решительно сказал Карл, вспомнив, как Гленн утешал плачущую из-за того, что у них нет её любимых конфет, беременную Мэгги. Он крепко обнял девчонку и несколько минут тоскливо смотрел в потолок, вспоминая сюжет начатой вчера перед сном книжки и пытаясь угадать, что там будет дальше. Все интересней, чем вслушиваться во всхлипывания Эбби или каждой клеточкой тела ощущать её близость и понимать, что все без толку. Ее руки на его спине, её острый подбородок, больно уткнувшийся ему в плечо, её ресницы, щекочущие ему щеку, её губы, порой случайно касающиеся его кожи, её макушка перед его глазами. Успокоившись, Эбби отстранилась и, пряча глаза от Карла, стала вдруг далёкой и холодной, словно это не она только что сидела так близко и так крепко к нему прижималась. Может быть, ей все равно было, с кем обниматься в тот момент? А потом, когда ей стало лучше, она поняла, что именно Карла обнимать не хотела? Главное, чтобы снова не начала свои речи о том, что он ею собирается как-то там воспользоваться. А то кто знает, что ей Мэри вчера наговорила. Ничего такого она не сказала. Слабо улыбнулась, вытерла лицо носовым платком и, собрав фотографии и письма в сумку, заявила, что она готова. Карл прихватил свои комиксы и прикрыл за собой дверь охотничьего домика, снова принадлежавшего теперь одному Дэрилу. В тюрьме Эбби сразу отошла от него и больше не подходила, несмотря на то, что Карл её частенько видел. Она быстро влилась в тюремную жизнь, стала посещать занятия Кэрол, помогать всем по мере возможности. Но её единственным кругом общения была Мэри, постоянно нашептывающая ей что-то на ухо. Карл не сомневался, что это какие-нибудь гадости про него. Конечно, и ему иногда перепадало общения. Но всегда инициатором был он сам. Чаще всего ему удавалось перемолвиться парой слов с Эбби, когда после ужина она подходила к воротам и с тоской вглядывалась вдаль, надеясь, что сейчас на кромке леса покажется фигура Курта. Но это все равно было совсем не тем общением, которого так хотелось Карлу, изо дня в день наблюдающего за Эбби, живущей совсем близко. - Что, не дает? - хмыкнула одним вечером Мэри, незаметно подкравшись и перехватив унылый взгляд Карла, адресованный Эбби, чьим принцем он так и не смог стать. - Отвали, - буркнул он. - Что, и посочувствовать нельзя, что даже эта серая мышь на тебя ни в жизнь не поведется, даже если ты останешься последним парнем на земле? - Больно надо. - Ну, судя по твоему виду, надо и еще как! Хотя действий от тебя маловато, да. Я слышала, даже поцеловать не пытался долгими тёмными вечерами, когда вы были одни? Ну ты и придурок, скажу я тебе! Даже я не ожидала! Хотя правильно делаешь, что не напрягаешься лишний раз, все равно у тебя ничего не выйдет! Она откровенно подначивала его, и Карл это отлично видел, вот только не понимал, зачем она это делает. Внезапно в голову пришла сумасшедшая (но разве все девчонки не до безумия странный народ?) идея: а что, если Эбби просто ждёт от него решительных действий и жалуется на его бездеятельность Мэри? А эта в своём стиле теперь пытается направить его на верный путь. Не то что бы это было очень сильно похоже на правду, но вдруг всё-таки? - Если бы я захотел, все бы получилось, - заявил он. - Ой, ну кому ты лапшу на уши вешаешь, что не хочешь! А если хочешь, давай, рискни и посмотрим! Спорим, что у тебя ничегошеньки не выйдет! - Спорим, - согласился Карл, уже жалея о своём порыве. Ну зачем он вообще с этой сучкой общаться стал? - Ты, наверное, забыл, что я всегда выигрываю все споры! - хмыкнула Мэри. - Этот я выиграю с особым удовольствием. Чао, неудачник! Она ушла, а Карл, вздохнув, решил, что жалеть уже не о чем и попытался придумать себе новую тактику для покорения девушки. Та, которую он когда-то опробовал на Мэри, явно не годилась. Она не просто не влюбилась в него, а ещё и презирать за что-то начала. Нет. Тут нужно кое-что новенькое. Но что? Как Карлу узнать о способах ухаживания за девушками, если девушек рядом раз, два и обчелся, друзей, от которых можно услышать их истории успеха, вообще нет, фильмы на данную тематику остались в далёком прошлом, а в книжках все герои обычно старики за двадцать и потому их способы вряд ли сработают в случае Карла Эбби. Да и непонятные там у них способы, все слишком просто и быстро происходит, словно само собой. Задумавшись, Карл решил, что за неимением лучшего подойдут и старики. Только не книжные, а реальные. Ещё бы понять, кто именно. К отцу, с которым общение у них потихоньку наладилось, став почти прежним, с таким обращаться не хотелось. Он, конечно, выслушает и, может быть, даст какой-нибудь занудный совет, но потом устроит получасовую лекцию о пользе предохранения. Нет, такого счастья Карлу не надо! Глен теперь вечно невыспавшийся и способен говорить только о маленьком Хершеле, так что к нему обращаться бесполезно. К женщинам идти с таким тем более не хочется, как-то это неправильно. Остается Дэрил. А что? Отличная кандидатура! И лекций читать не станет, и смеяться не будет, и с девушкой, если таковой можно назвать Кэрол, не так уж давно встречаться начал, а значит, не должен был ещё забыть, как он её покорял! Решено, Карл идёт к Дэрилу за советом!