Вина сонной Вишни.

Дойдя до кухни, парни уселись за стол. — И что же ты хочешь? — потирая лоб спросил старший. Пока он поднялся, открыл холодильник и смотрел чем же накормить макнэ, этот дьяволенок подошел сзади и протиснул руки под майку старшего, поглаживая живот. — Я. ХОЧУ. СЪЕСТЬ. ТЕБЯ. Притянул ближе и прижался пахом, играясь языком с гвоздиком в ухе, и укусил за оголившееся плечо. — Я не вкусный! — завизжал старший и попытался вылезти из цепких рук. — Тебе только кроличьих ушек и хвостика не хватает, — хихикнул младший, крепче цепляясь за хена. — Но такими играми мы займемся в следующий раз. Чонгук отстранился, и в мгновение все стало обыденно, как-будто младший только что не приставал к своему хену. Да и вообще они делают вид, что не причастны к произошедшему в душевой кабинке. Ну или пытаются сделать, вот только у Кима пока плохо получается. С ним так всегда. С просоня все кажется правильным и таким необходимым, но после, как всегда просыпается осознание и бьет звонкую оплеуху, от чего хрустит череп. Он нервно стучит пальцем по столешнице, смотря в холодильник, и вздрагивает при каждом шорохе со стороны макнэ. — Так, — протягивает хен. — что же оставила нам наша «Принцесса»? — Ты про то, что еще вчера доела наша «Надежда»? — усмехнулся Чон. — Гуки, ты знаешь насколько плохо у меня с готовкой… Давай курицу с рисом? Думаю общими усилиями мы все же сможем сделать хоть что-то съедобное. — С меня курица и тушеные овощи, с тебя помыть их и сварить рис. Когда Тэхен закончил со своим поручением оставалось только сидеть, и наблюдать за спиной Чона, ожидая почти приготовившеюся еду. *Такая мощная спина, даже через майку можно увидеть как напрягаются мышцы. А руки… Так и хочется дотронуться. Ниже… Такая попа… Лучше бы не смотрел…* — Я тебе так нравлюсь? — усмехнулся макнэ. — Н-нет… — замахал руками и покраснел Тэхен. Только сейчас Ким понял, что пялился в открытую, не моргая и не замечая, что парень уже повернулся к нему лицом и смотрит в ответ, а тарелки с готовой едой уже стоят на столешнице. Гук подходил ближе, а Тэхену оставалось только вцепиться в стоящий сзади стол руками. — Ты и правда похож на загнанную добычу, может мне все же стоит поймать тебя? Не упускать же такой лакомый кусочек. Младший подошел вплотную, ставя руки по обе стороны от Кима. Наклоняется к уху и прикусывает хрящ, проводит языком по ушной раковине. Одна рука приобнимает за талию и Чон чувствует как его хен сжался всем телом, пытаясь чуть ли не слиться со столом. Из него вышел бы отличный хамелеон, если бы не его вспыхнувшие щеки. — Думал сможешь ускользнуть после того, что сделал… — Но… — только Ким хотел возразить, как его сразу же прервали. — И не смей говорить, что ты просто играл… Для меня это больше чем детская забава… Младший резко приподнимает Тэ и сажает на стол, снимая с себя всю одежду и размещаясь между раздвинутых ног, начиная тереться о бедро уже колом стоящим членом. Дотянувшись до вазочки, парень разворачивает любимую сладость Кима. — Приоткрой ротик, — старший послушно открывает и сразу чувствует сладкий вкус вишневой карамели на языке, — займи чем-нибудь свой язычок… Чон скользит по изгибам тела, стягивает с старшего штаны и ухмыляется. — Ты часто это представлял? — облизывается младший, поглаживая мокрое пятно на нижнем белье старшего. На что старший скулит и прикусывает палочку. — Отвечай… — рычит макнэ и надавливает на выглянувшую от возбуждения головку. — Мм… Да… — мычит Ким, кивая головой и прикрывая глаза. Макнэ рывком переворачивает своего хена на живот, кладя на стол и снимая оставшуюся одежду с себя и с Тэхена. Гладит по ягодицам, разводит их, дуя на дырочку и проводя языком, проникает внутрь. Хорошо смочив дырочку, он вводит сразу два пальца. — Ай, Чонгуки вытащи! Мне же больно! — шипит и дергается старший, но ловит кайф, когда палец внутри него попадает по чувствительной точке. Старший всхлипывает и приоткрывает рот, а спасительная сладость выпадает. Черноволосый берет карамель за палочку и подносит ко входу, проводит по сфинктеру, а следом тщательно вылизывает, повторяя свои действия несколько раз и ловя вздохи и аханья, которые так приятны для ушей Чона. Через секунду Тэхен почувствовал, что ануса что-то коснулось. Это был леденец, который то касался входа, то немного входил в него. Парень постанывал и ерзал по гладкому столу, соскальзывая, но видимо Чонгуку надоело играться и он просто протолкнул его внутрь. Надолго он там не задержался. Покрутив его внутри старшего, макнэ резко вытащил его и погрузил в свой рот. Почувствовав пустоту Ким выдохнул, но тут же почувствовал, что ко входу приставили что-то намного большего размера. Чон водил головкой у входа, чуть надавливая на вход. Рывком младший вогнал член до основания, на что старший открыл рот в немом стоне, выгибаясь и хватаясь за края стола, чувствуя как по всему телу проходит дрожь, которую чувствует даже младший. Макнэ до синяков сжимает бедра, целует каждый позвонок, сминает ягодицы. — Внутри тебя влажно, ты так меня сжимаешь… Боже какой же ты узкий… — от наслаждения рычит Чонгук. Тэхен скулит, мычит, кусает пальцы и захлебывается возбуждением, сладко постанывая, подается навстречу, насаживаясь глубже. Глубокие, чуть грубоватые толчки, два соединившихся тела, так горячо и быстро. Резкие, крышесносные толчки приносят дикое ощущение кайфа, пульсация в члене и анусе. Громко вскрикнув, Тэхен кончает не притронувшись к себе, пачкая стол. Последние глубокие толчки и Чонгук кончает глубоко внутрь Кима. — Зашибись поели… — пытаясь отдышаться, выдыхает Тэ. Чон выходит из разгоряченного тела и шлепает гладит по ягодицам. Притягивает рыжего за талию и берет на руки. — Надеюсь мы еще на раз повторим такой обед… Мы же теперь вместе, и ты только мой? — Да, я только твой… Может в душ?..