Никто не узнает.

— Не дергайтесь, Ваше высочество! — Спокойную Иримэ крайне тяжело вывести из себя, но я чертовски хорошо с этим справлялась. Остальные фрейлины складывали остатки моих вещей в сундуки, а сама Иримэ доставала цветки из моих волос, наполняя ими маленькую вазочку на косметическом столике. После того, как все цветы оказались в вазочке, девушка начала медленно расчесывать волосы, уделяя внимание каждой пряди. Благодаря отварам и легкой магии, мои темные волосы слишком переросли мою привычную длину «по лопатки» и уже доставали мне до копчика. — Вы дрожите как листочек на ветру. Не бойтесь, вас в Асгарде будут любить столь же горячо, как и в Ванахейме! Ох, значит меня заколют в первую брачную ночь или отравят в первую же неделю. Иримэ счастливо улыбнулась мне в своём отражении, и мне не оставалось ничего, кроме как выдавить улыбку в ответ, получилось вполне натурально. Не зря я всю последнюю неделю тренировала снисходительную и понимающую улыбку. Хорошо, хоть не тренировались махать ручкой. Мучительнее всего было тренироваться сидеть рядом с Локи, держась за руки и вальяжно идти по правую сторону от него. Чувствую себя бестолковой куклой, которую одевают, кормят и поддерживают во время ходьбы. Кукле сказали идти — она идет, сказали говорить- она говорит, сказали прыгнуть — она прыгает. Всё чаще появляется желание услышать приказ и шагнуть в бездну, повинуясь ему. Я всегда была куклой, сколько себя помню, только кукловоды были разные. Раньше я могла скрыться от ваги* в старом платяном шкафу с маленьким фонариком, книжкой и громоздким плеером. Во дворце у меня такого шкафа не было, зато был сад, в котором по ночам не было ни души. Я даже не заметила, как фрейлины покинули комнату, пожелав мне хорошенько выспаться перед тяжелым днём. Взгляд на маленькие цветы в вазочке мигом подбивают меня на правильное решение. Плащ тут же оказывается на моих плечах, укрывая меня от холода. Крупный засов поддался не сразу, но я всё-таки сумела его отворить. Как бы Тирон не старался, охрана замка оставляла желать лучшего, так и сейчас стражник, который должен охранять мои покои, спокойно спит на соседнем балконе. Не удивительно, что Ванахейм так страшится нападения со стороны Асгарда. Наше войско бездарно. К сожалению. Я даже не уверена, что они смогут выстоять, если Земля нападет на них. С легкостью перелезаю через кованую оградку и чуть задерживаюсь на живой изгороди. Принцесса Ингвин никогда бы такого не сделала, Апата, дочь богатых родителей, тоже, а вот обычная девушка Ата вполне на это способна. Нормально ли иметь три личности в одном теле? Постоянно забываю спросить о психическом здоровье ванов. Ветки и железная ограда больно царапали изнеженные руки, но мне это нравилось. Магия крови штука очень непредсказуемая и на всех действует по-разному. Мне оно дало новых родителей, долголетие и главные физиологические особенности ванов. Всё шло по плану, вплоть до того, как все мы поняли, что мне достался не очень приятный бонус от людей: хрупкость. Синяки, ссадины, царапины и болезни, не покинули моё бренное тело. Стоит ли говорить, что меня начали опекать еще больше, когда поняли, что это никуда не пропадет? А с какой конспирацией для меня заказывают заживляющую мазь и обрабатывают тело! Сад освещает лишь свет от двух лун и редкие светлячки, пролетающие над клумбами. Где-то в замке ещё горел свет, оповещая всех, что даже ночью он готовится к тому, чтобы избавиться от своей принцессы. А ведь я тут около года, чтобы случилось с настоящей Ингвин за пять столетий? Хотя думаю, что предыдущие версии Ингвин именно так и исчезли. Теперь понятно, зачем я носила первое время вуаль. Чтобы меня могли с лёгкостью заменить, не беспокоя народ и самого Фрейра. Избавление от вуали произвели на всеобщем обозрении на центральном балконе и перед полной площадью людей, через неделю после маскарада. Айона и Лаурин стали по обе стороны от меня и под монотонный голос главного советника правителя и медленно подняли серебряную вуаль, заправив её за цветочную диадему. Мне даже показалось, что принц Локи вздохнул с облегчением. Я его понимаю, внутренний мир внутренним миром, но рядом с собой хочется наблюдать симпатичную мордашку. Маленькие камушки больно впиваются в босые ступни, но мне это даже нравится. Боль не дает мне забыть, кто я на самом деле, не дает запутаться в личностях. Розы в главном саде Ванахейма необычайно красивы. Шипы были размером с мой ноготь, стебли высотой с меня, а бутоны не помещались в ладошках, не стоит говорить об аромате, наполняющим весь сад. Кончики пальцев дотрагиваются до бархатных лепестков, наслаждаясь ощущением умиротворённости. Пальцы правой руки плавно спускаются к стеблю, и повинуясь мимолетному порыву, резко сжимаю руку в кулак. Чтобы не закричать, приходится зажать рот левой рукой. Боль пронзаёт всю руку, от кончиков пальцев до самого плеча. Я чувствовала каждый миллиметр шипов, которые пронзали мою руку. Так же как кровь стекала с руки, воспоминания врывались в моё сознание. Многие часы детства, проведенные в зале под голос матери, с книгами на голове. Мать всегда была недовольна моей осанкой. Вспоминаю, как Изабелл, моя гувернантка, успокаивала меня после ссор с родителями, поглаживая меня по коротким кудрявым волосам. Я тогда со злости обрезала их ножом для мяса, в надежде, что меня в таком виде не отправят в пансион. Как брат, учил меня играть в карты, спрятавшись на чердаке. Ему доставалось ещё хуже, чем мне, как первенцу и единственному сыну. Медленно раскрываю ладонь, разрывая кожу и шипя от нового приступа боли. Даже смешно от воспоминаний, как я косилась на Эмму Пилсбройн, которая любила засесть в сломанной кабинке туалета на первом этаже и резать свои руки маленькой бритвой и сразу же обрабатывала порезы. Сейчас мне даже сложно сказать, сколько на её руках было маленьких полосочек, которые порой все замечали в общих душевых. Мы считали её сумасшедшей, но упорно держали своё мнение при себе. А ведь она была самой умной из нас. Первая догадалась, как маскировать эмоциональную боль физической. — Ты что делаешь, чертова девка? — Большая ладонь схватила меня за окровавленную руку, разворачивая меня на сто восемьдесят градусов. Я заворожено смотрела, как кровь красиво стекала по руке, капая на маленькие камушки. Мне даже было всё равно, кто заметил меня за таким постыдным занятием. Зеленый камень в кольце так красиво гармонировал с тёмно-алой кровью. Локи бы понравилось. — Совсем отсутствует чувство самосохранения? — Откуда любовь к земным словам, ваше величество? Осторожно, а то замараете свой синий халат. — Говорю слишком глухо, всё ещё наблюдая за кровавыми ручейками. Что может быть прекраснее? Даже не хочется отвлекаться от этого зрелища, наблюдая за разъяренным богом. — Закрой свой паршивый рот, ничтожество. Мне всё равно, что ты можешь подохнуть от потери крови или от чего вы там ещё помираете, мидгардцы. Но хоть толика твоих мозгов понимает, что произойдет, если об этом¸- большой палец Фрейра надавил на мою ладонь с такой силой, что не только кровь потекла с новой силой, но кости опасно захрустели, — хоть кто-то узнает. — Ох, кто бы знал, каких усилий стоило мне сдержать крик от разрывающей боли. Кожа на руке начала постепенно окрашиваться в синий цвет и покрываться синими узорами, а кровь стала черной, потеряв всю красоту. Рука бога чуть разжалась, но всё ещё крепко удерживала меня. Даже гибрид ётуна может обжигать словно жидкий ожог. — Ты в последнее время приносишь слишком много проблем девочка. И учись сдерживать свою вторую сущность, она ужасна. — Смею заметить, с детьми всегда проблемы, Ваше Величество.- Черная кровь не вызывает восхищения, поэтому приходится перевести помутневший взгляд на отца. — И позвольте, моя вторая сущность перешла ко мне от матери, вашей жены. — Не забывайся, дочь моя. Я сделал тебя принцессой и богиней, а ты мне отплачиваешь невежеством. Мне ничего не стоит устранить тебя, помни это. — Устранить? Вы хотели сказать убить, отец. — С силой вырываю окровавленную руку. Лицо бога расплывалось и оттеняло красным, но я старалась держаться подобно своему, хоть и не заслуженному, статусу. Спина идеально ровная, а подбородок высоко поднят. Даже холод и онемевшая рука не отвлекала меня. — Не забывайте, что я Ингвин Фрейрдоттер, Богиня любви и щедрости, будущая жена Локи Одинсона принца Асгарда. Знаете, я раньше любила исторические романы и рассказы о королевской жизни, поэтому знаю, что первая опасность исходит от родственников и короля. Поэтому я и вхожу в зону доверия тех ванов и асов, которые обеспечат мою безопасность. И вспомните про вот это, — я через силу подняла поврежденную руку, демонстрируя обручальное кольцо в разводах, — мой будущий муж не глуп. Пусть я и не та супруга, которую он жаждет, но он защитит меня. Даже от вас. Тупая боль мигом разлилась по левой щеке, а голова повернулась в сторону. Мне даже не было настолько больно от пощечины, как обидно. — Ты кого из себя возомнила, маленькая дрянь? Твоя жизнь находится в этих руках. — Зло сказал бог. Фрейр поднёс руку к моему лицу максимально близко, визуализируя свои слова. — Мне плевать на этого второсортного бога, так же, как и на тебя. Это последнее предупреждение. А теперь постарайся добраться до своей спальни незамеченной. Через десять минут к тебе придет лекарь. И не хмурься, милая, об этом разговоре никто не узнает. _________ *Вага —приспособление для управления куклой-марионеткой.