Никто не узнает.

Я чувствовала себя, как на аттракционе, которые вращается по кругу, намереваясь вытряхнуть все внутренности из сумасшедших, решивших прокатиться на нём. Мир начал кружиться. Действительно кружиться. Все чаши, кубки, стены и столы слились в одно смазанное пятно, а свет ярко бил по глазам, ослепляя. Всё началось столь быстро, что я даже ничего не успела понять. Но не Локи. Если бы не руки, прижимающие меня к сильному телу, то я давно бы упала. — Я держу тебя. Не бойся. Отчего же мне спокойнее от этих слов. Почему же тело расслабляется в этих руках, а разум подчиняется? Я ему верю. Не было даже боли или тоски, пустоты или страха. Просто, не было совершенно ничего. Ничего, до первого касания ветром щеки. Такого легкого, прохладного и нежного. А может это был и не ветер. — Ну же, Ата. Ты похоже задремала. Ох, как я тебя понимаю. — Смутно знакомый голос щебетал где-то спереди, а может сбоку. Я не знаю. До щеки вновь что-то дотронулось, уже более ощутимо. Значит, это был не ветер. Так хотелось открыть глаза и узнать, чей это голос, но у меня не получалось. — В день своей свадьбы я так сильно волновалась, что пила джин вместо воды. И не тот, что сейчас наливают в барах, а настоящий. И я даже не опьянела! Какая свадьба? Какой джин? Я ничего не понимаю. Совершенно. Только, кажется, у меня кружится голова. — Немного подправим макияж и ты станешь такой же красавицей, как прежде. Но я думаю, если тебе интересно, что и без этой ерунды, ты самая красивая. Но что понимает старая Изабелла? Нужно было позвать кого-то из университета. Может ту же Сару, она уже в церкви, вы ведь неплохо общались. Пусть на меня рассердятся все существующие боги, но ты самая прекрасная невеста из всех, которых освещал свет! Лица коснулось что-то легкое. Мне нужно открыть глаза, нужно, насколько бы тяжелым это не касалось. И мне это удается. Сквозь белую материю, на меня смотрела смуглое, покрытое глубокими морщинами лицо моей гувернантки. Женщина улыбалась осматривая меня. Опускаю взгляд, чтобы посмотреть на руки в белых перчатках, которые лежат на простом белом атласе, кое-где украшенный красивым кружевом. — Ты просто мне льстишь. Даже в мешке из-под картошки ты будешь считать меня красивой. — Стараюсь рассмеяться, но выходить слишком натянуто и неестественно. Почему я так странно себя чувствую? Как будто что-то забыла. Только что? — Потому что я тебя люблю, моя маленькая Ата. Но сейчас я говорю правду. Фрэнк настоящий счастливчик, верь мне! Женщина рассмеялась и присела, чтобы поправить подол юбки. Фрэнк меня не любит. Это я помню. Но мне не больно от этого, даже нет обиды. Что же со мной не так? Я ни за что не связалась бы с нелюбимым человеком. Но вот, я иду по тонкой тропе в церковь, осторожно ступая по гравию. В округе нет ни людей, ни машин, даже нет репортеров. Не уж то всех желающих вместила церковь. В богато украшенном холле меня уже ждал брат, не захотевший стать шафером, и мои родители. — Это платье выглядит ужасно. Нам еще долго не забудут этот позор. — Мама брезгливо поморщилась, осматривая мое простое, по её меркам, платье. — Я тоже люблю тебя, мам. — Покорно склоняю перед ней голову и беру отца под руку, мама тоже самое проделывает с братом. — Не обращай на неё внимание, тебе очень идет это платье. Она просто расстроена, что ты выглядишь лучше, чем она. — Тихо шепнул мне брат и поцеловал в щеку сквозь фату. — Не переживай, милая. Это твой день. — Отец сжал мою руку и сделал первый шаг. Я как-то оказалась у алтаря, даже не помню, как я прошла весь этот путь. Фрэнк стоит по правую руку от меня в изящном костюме, чья стоимость превышает бюджет крупной больницы. Священник что-то говорит, но я не слышу его слов. Но слышу перешептывания толпы, которое слилось в неясный шум. Может это просто сон накануне свадьбы? Легкий щипок предплечья, приносит боль, но не развеивает видение. Значит это не сон. — Согласен ли ты, Фрэнк Уэйн, взять эту женщину в жены? Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о ней в Господе, и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? Фрэнк что-то ответил, меня аккуратно подтолкнули, вынуждая повернуться к жениху лицом. Да что же со мной такое, это ведь моя свадьба. — Мисс Блэйз, вы слышите? Я посмотрела на священника, не понимая, что тот от меня хочет. Всё не так. — Люди ждут, Апата. — Это Фрэнк, точно Фрэнк. Он смотрит на меня своими зелеными глазами. Хотя нет, показалось. Глаза карие, как и раньше. Нет, не зеленые. Осматриваю зал церкви и смотрю на сотни людей, которые ждут моего ответа. Нужно просто открыть рот и сказать «да». — Я держу тебя. Это сказал Фрэнк? Я пытаюсь уловить хоть какой-то знак, указывающий это, но его нет. Он также выжидающе смотрит на меня. Держит меня? Что это значит? Голова начинает болеть, заставляя что-то вспомнить. — Ты так красива, малышка Ингвин. Я подняла фату, чтобы лучше видеть. — Как ты меня назвал? Фрэнк чуть прищурился и непонимающе осмотрел толпу, ожидая подсказку. Шепот стал громче. — Апатой. Это твоё имя. Тебе нездоровиться? Мужчина потянулся к моему лбу, но я оттолкнула его руку. На руке не было перчатки. Белая материя не покрывала руку, хоть я и не помню, когда я снимала перчатки. На второй руке перчатки тоже не было, но было кольцо. Красивое, с зеленым изумрудом. Его раньше не было. — Этим кольцом я вверяю вам свое тело и душу и обязуюсь бережно хранить и оберегать вас, не только, пока смерть не разлучит нас, но и после этого события. Каждое слово эхом отзывалось в сознании. Я это слышала, я не сумасшедшая. — Перестань, Апата. Люди ждут. Не позорь меня. Отвечай на вопрос. Фрэнк с силой сжал моё запястье, притягивая меня к себе. — Какой вопрос? — Даже не верю, что этот писк чем-то походит на мой голос. — Станешь ли ты моей женой! Проживешь ли со мной до последнего вздоха. До последнего вздоха? С ним? Даже странно, насколько легко мне было вырвать свою руку из хватки Фрэнка. Локи не отпустил бы меня так быстро. Не отрывая глаз от Фрэнка, я попятилась по проходу. Люди, сидящие на скамьях, встали, когда я проходила мимо. На месте жениха должен стоять Локи, а не Фрэнк. Это какой-то бред. Я забыла про Локи. — Нет, я не твоя. Каждое слово было подобно удару молотка по стеклу. Действительность пошла трещинами. Каждое лицо, каждый цветок, платок и стена пошли трещинами. Будто бил молоток именно по ним. — Я принадлежу моему отцу Фрейру и будущему мужу Локи Одинсону. Фрэнк сделал шаг ко мне и протянул руку, к которой я даже не потянулась. И всё. Он разбился. Всё начало разбиваться с характерными звуками. Осколки стекол летели в меня, оцарапывая кожу. Стараясь защититься от боли, я упала на колени и прижала ладони к ушам, чтобы заглушить звуки. Внезапно всё стихло и мир вновь закрутился. Когда я открыла глаза, то обнаружила себя лежащей, на какой-то кушетке. Тело ломило от недавней боли, а глаза жмурились от яркого белого цвета. Не видела ничего более чистого. Со второй попытки, я смогла лучше рассмотреть место, в котором очнулась. Очередная шутка моего сознания? Всё было белым, абсолютно всё. Сопротивляясь головокружению, я села на белой кушетке. — Ваше Высочество, я бы не советовал вам вставать. Вы прошли сложное испытание. — Возле белого невысоко столба, увенчанный прозрачной сферой стоял уже знакомый маг, который сделал меня богиней. — Успешно прошли. — Я горжусь тобой, дитя. — От властного голоса Фрейра, по спине пробежались мурашки. Плечо накрыла сильная рука, чуть сжимая его. Я удостоилась короткого поцелуя в висок. Такого теплого и вселяющего надежду. Боясь, что отец уйдет, я накрыла его руку своей, не желая отпускать. Не хочу, чтобы эта действительность ушла от меня. — Я уверен, что тебя терзает множество вопросов. Не беспокойся, ни один из них не останется без ответа. — О чём вы, Ваше Величество? Где я? — Я хотела посмотреть на отца и задать ещё тысячи вопросов, но я не могла оторвать глаз от второй белоснежной кушетки, стоявшей за странным столбом. Локи, там ведь должен лежать принц. — Тише. Всё хорошо. Ты, с юным принцем, прошли лишь испытание брака. Все боги проходят его перед тем, как заключить брак, чтобы быть уверенными в своём решении. Это мера предосторожности, ведь такой брак нельзя расторгнуть. А не сказали вам, чтобы не навредить ритуалу. Через много лет, ты также отпустишь своих детей, познавать судьбу. Ты понимаешь меня? — Фрейр сел рядом со мной и взял мои руки в свои, согревая их. На отце была его парадная рубашка, украшенная золотой вышивкой и золотой плащ. Я не понимала, о чём он говорит, как и часто бывало, просто слушала, боясь сказать даже слово. — То, что ты видела — не происходило на самом деле. Это часть ритуала, под названием «тяжесть». Твоя и принца Локи. Её вы прожили лишь вдвоём и будете помнить тоже лишь вы. Но мы знаем, что испытание было пройдено, потому что вы перешли ко второй части, к «искушению». Ты прошла искушение прошлой жизнью. Ты могла получить мужчину, которого любила и людей, которые тебя окружали, но ты сделала выбор в пользу Локи. Выбор благородной женщины, моей дочери. Ты это испытание прошла. — Теперь я действительно живу, отец. Это высшая награда. Но где же мой жених. С ним всё в порядке? — Я не могла не уловить недосказанность в словах Бога, хоть полностью и не понимала их смысл. — Мой сын там, где и должен быть. — Силе этого голоса мог позавидовать даже Фрейр, хоть и не уступал ей. У стены, незамеченный мной ранее, стоял настоящий воин. В черных доспехах с золотыми вставками, скрывающими мощное, выточенное сотнями войн, тело. С тяжелым красным плащом и пластиной, скрывающей один глаз. Седая борода и глубокие морщины украшали лицо этого Бога. Он не мог быть простым мужчиной. Мужчина подошел ближе и стал передо мной на одно колено. Я хотела встать, как и подобает женщине, но Фрейр удержал меня, передавая одну мою руку Богу. Мужчина сжал мою руку и коротко поцеловал. — Мне жаль, что мы знакомимся при таких условиях, дитя. Думаю, ты уже догадалась, кто я, Ингвин Фрейрдоттер. Я — Один Бёрсон, защитник всех девяти миров с Начала всех Начал и царь Асгарда. Я прибыл сюда, чтобы сопроводить сына в этот ритуал. — Да будет освящен день, когда я наконец познакомилась с вами, Все-отец. — Все давно заучено и десятки раз проговорено. Только не в такой обстановке всё должно было произойти. Один встал и отошел к стене, скрепив руки за спиной. — Жрицы воспоют это событие, не сомневайся. Но это радостное событие огорчает поступок моего сына. Он не выдержал второе испытание, поддался на искушения. Моё сердце разрывает позор его поступка. — А моё сердце сжимается от боли. Как он мог отказаться от меня? В Драгсе мы были так близки, едины. Мы были семьей. Неужели он променял меня на другую женщину? — Второе испытание мы видели в этой сфере, — Один указал рукой на столб, — и увиденное должно остаться между теми, кто находиться в этой комнате. Но сейчас другой случай. — Что случилось? — Не в силах говорить громко и отчетливо, как подобает принцессе, я просто шепчу. — Нетерпелива, как и любая женщина. В его видении он видел прошлое, как и ты. Он подкупал твою фрейлину Лаурин, чтобы та подсыпала тебе яд. Который, в его видении, исполнил свое предназначение и убил тебя. — Это лишь видение! Оно ничего не значит, я ведь не вышла замуж за другого! И не моя семья меня сопровождала тогда к алтарю. —Отбросив руки отца, я встала, чтобы казаться громче и внушительнее. Локи не мог меня убить! Он не мог! Он дорожил мной в некоторой мере. Принц бы так не поступил. — Я не верю. — Я ценю твою преданность и веру в моего сына. Но это лишь детали, для большей убедительности в твоём сознании. Мы уже допросили твою бывшую фрейлину и узнали правду. На этом ужасное видение сына не окончилась, он сверг меня и своего брата Тора в Вечность, в желании занять золотой трон Асгарда. За это он буден наказан. Это всё часть сна, совершенно точно. Это всего лишь сон. Только он никак не заканчивается. Я обернулась к отцу, ожидая, что он опровергнет все слова Одина, но отец лишь покачал головой и посмотрел в сторону. Я проследила за его взглядом и едва не задохнулась. В окружении четырёх воинов, стоял он. Мой принц. В обычном зеленом костюме и кожаном жилете. Руки были заведены за спину трикстера, а ноги опоясывали кандалы на лодыжках. Несколько цепей обвили его торс, а толстый ошейник прятал тонкую шею. Черные волосы были спутаны и закрывали часть опущенного лица, только зеленные глаза смотрели на меня. Сердце будто вырвали из груди, прекращая дыхание и забирая все силы. Моя боль была сравнима с той, что я видела в изумрудных глазах. Ты не удержал меня. — Что же ты наделал, Локи?