Запретный плод сладок

      Это утро выдалось замечательным и даже каким-то особенным. Лежать на кровати, обнимая свою младшую сестрёнку, и греться в лучах утреннего зимнего солнца, пробивающегося через не закрытое плотными шторами окно — что может быть прекраснее? А ведь вечер выдался весьма забавным: яркий свет, исходящий от люстры, на экране телевизора дорама, которую она так давно мечтала посмотреть, крепкие объятия, а после бой на подушках, от которых осталось лишь большое количество перьев, разлетевшихся по всей комнате в процессе борьбы.       Она была так мила и невинна. Копия меня, только ниже ростом, с женственной фигурой и сладким, словно мёд, голосом. Мы родились близнецами, но я появился на свет раньше своей сестры. И всё же считаю, что это здорово, когда рядом с тобой живёт половинка тебя, которая с нетерпением ждёт твоего возвращения, которая, испугавшись темноты, придёт к тебе ночью в короткой ночнушке и попросится поспать с тобой. А ты, как дурак, забываешь о всяких правилах приличия и позволяешь ей эту маленькую слабость. Мы близки — это действительно так. Но, Господи, где я так согрешил, что влюбился в свою сестру-близняшку? Я не должен был себе этого позволять, но разве сердцу прикажешь?       Она никогда не давала зайти нам дальше объятий и поцелуев в щёчку, но даже это было для меня слишком. Она будто играла мной и манипулировала, и я чуть ли не каждый день провожал её взглядом, поглядывая на подтянутую попку, которую не мог скрыть край моей рубашки. Она любила таскать вещи из моего шкафа: рубашки, свитера, футболки — и расхаживать по квартире только в нижнем белье и в одной из этих вещей, когда родителей не было дома. Будто соблазняет и манит прикоснуться к себе, чертовка! Я уже давно не мальчик, а мужчина, у которого есть свои прихоти и нужды, но, видимо, она этого не понимает или не хочет понимать. И пусть я её брат, пусть я очень дорожу ей, но я люблю её не как сестру, а как женщину, и сейчас я жутко нуждался в ней.       Очередной вечер застаёт нас в её комнате. Мы сидим на кровати и перекидываемся в карты. Просто так. Без желаний, без денег и раздеваний. Она вновь выигрывает у меня, и я издаю обречённый вздох, откидывая голову назад и устремляя взгляд в потолок.       — Тэхён-и, не расстраивайся. Когда-нибудь ты обязательно выиграешь, — говорит она, откладывая колоду карт на прикроватную тумбочку и спуская ноги на пол. Я же встаю с кровати и отхожу к окну, чтобы приоткрыть его и впустить в помещение морозный воздух. Мне нужно остыть. Даже сейчас она меня возбуждала, и я настойчиво боролся со зверем внутри себя. Я не хочу её обидеть, и насиловать уж тем более не собираюсь.       — Тэхён? — я ловлю на себе её обеспокоенный взгляд и лучезарно улыбаюсь, а после сажусь подле неё и кладу голову на её колени.       — Когда-нибудь мне повезёт, — шепчу я, обвивая её талию руками и прикрывая глаза.       Люблю такие моменты, когда можно почувствовать себя котом, удобно устроившимся на коленях своей хозяйки. Правда, на её коленках умещалась только моя голова, но я чувствовал уют и тепло, находясь в таком положении, и этого мне было достаточно.       Я почти засыпаю, когда её руки тянутся ко мне, дабы успокаивающе погладить по волосам. Со стороны это выглядит весьма трогательно и чудесно, я даже не сомневаюсь. Словно мать успокаивает плачущего ребёнка, разбившего коленки. Очень нежно, осторожно и ласково.       — Ты ведь не боишься меня? — выдаю я и сам же удивляюсь своему вопросу. С чего это вдруг я заговорил о боязни?       — Нет, не боюсь, — шепчет она так тихо, так спокойно. — Я не могу бояться того, кого… люблю.       Я удивлённо распахиваю глаза и осторожно поднимаю голову, с улыбкой наблюдая за тем, как её щёки стремительно наливаются румянцем. А теперь сиди и гадай: какую именно любовь она имела ввиду?       — Я люблю сильнее, — говорю я, и моё сердце пропускает удар. Её губы изгибаются в грустной улыбке, и она отводит взгляд. Что я сделал не так? — Сестрёнка…       — Покажи мне свою любовь, Тэхён, — её тихий голос и её просьба ставят меня в тупик. Действительно ли ты хочешь знать мою любовь к тебе, сестрёнка? Но я не в силах противиться желанию девушки, пленившей моё сердце.       Я сажусь рядом с ней на кровать и осторожно подношу руку к её лицу, касаясь пальцами розовой щёчки. Придвигаюсь ближе, сокращая расстояние между нашими лицами, и накрываю её губы своими в нежном мимолётном поцелуе. Она удивлённо распахивает глаза и отклоняется назад, разрывая этот поцелуй.       — Тэхён… что ты… — она непонимающе и испуганно смотрит в мои глаза в надежде отыскать там ответ на свои вопросы, возникшие в голове. Прости, любимая, но поезд уже поехал по наклонной, и я не мог остановиться.       — Погоди, — с придыханием говорю я и вновь накрываю её губы своими, уже более требовательно.       Я не мог понять, кажется мне это или я сплю, но сестра с некой неуверенностью прильнула ко мне вплотную, неловко и неумело отвечая на мой поцелуй. Её тонкие пальчики с силой вцепились в мои плечи, притягивая ближе, когда я скользнул языком по её губам, раздвигая их и проникая в её горячий ротик. Она закрывает глаза и сплетает мой язык со своим, а я едва ли не задыхаюсь от переполняющих меня ощущений. Готов поспорить, что моя близняшка чувствовала сейчас то же самое. Моё сердце отбивает чечетку в груди, словно норовя разорвать грудную клетку и вырваться наружу. Дыхание сбивается, и мне начинает не хватать воздуха, поэтому я прекращаю «борьбу» языков и разрываю поцелуй, оставляя между нашими губами тонкую ниточку слюны. Моя сестра заглатывает её и касается моих губ своими, а после горячо выдыхает мне в лицо.       — Ты играешь с огнём, — говорю я ей, но она лишь отрицательно качает головой.       — Ничуть, — её улыбка сводит меня с ума, а её уверенность ослепляет меня.       Громко выдохнув, я соприкасаю кончики наших носов и заглядываю в её глубокие глаза в надежде отыскать там для себя успокоительное, но ничего не нахожу, кроме огня, распаляющего меня не на шутку. Её глаза искрились в свете настольной лампы — единственного источника света, который был включён в этой комнате. Так волшебно. Словно она была доброй феей, пришедшей ко мне, чтобы облегчить мои страдания и исполнить мои самые порочные желания. Что же я творю? Что же ты делаешь со мной?       Я осторожно прикасаюсь к её нежной шее, оставляя там тепло своих губ, и вдыхаю аромат её кожи. Запах абрикосов и персиков защекотал мой нос и вскружил голову. Я любил, как она пахла летом и теплом, согревая даже в самую холодную зиму.       Я укладываю сестру на простыни, а сам остаюсь на какое-то время в прежнем положении и стягиваю с себя футболку, обнажая своё тело. Я вижу неприкрытое восхищение в девичьих глазах и желание прикоснуться ко мне, поэтому беру её руку в свою и прикладываю к своей груди.       — Ты можешь касаться меня, где захочешь, — говорю я и прикрываю глаза, когда её рука выскользнула из моей и спустилась в район паха. Нет, я не могу сейчас давать волю своим потребностям, когда подо мной лежит хрупкое создание, желающее ласки и, в отличие от меня, не состоявшее ещё в сексуальных отношениях. Но чёрт! Пожалуйста, не трогай меня там. Не нужно...       Я прикасаюсь и медленно веду руками по внутренней стороне бёдер, раздвигая и вклиниваясь между ними, а после нависаю над сестрой, словно изголодавшийся зверь над своей жертвой. В её глазах я вижу страх, испуг и вместе с тем жуткий интерес ко всему происходящему.       Я задираю свой свитер, который она в очередной раз стащила из моего шкафа и надела без спросу, и замечаю, что на ней, кроме трусиков и этого свитера, ничего больше-то и нет. Не без помощи сестры я избавляю её тело от шерстяной ткани, а сам льну к её ключицам, целуя.       — Тебе не стыдно? — возбуждённо шепчу я, накрывая её груди своими горячими ладонями, сжимая. Она откидывает голову на подушки и издаёт тихий стон, а я же внимательно наблюдаю за каждой её реакцией, за каждым движением. Ей хорошо, и я могу это чувствовать по тому, как её совершенное тело откликается на мои прикосновения.       Накрываю губами её затвердевший сосок и осторожно посасываю, сминая и прилизывая вершинку кончиком языка.       — Тэхён-и, — моё имя срывается с её пухлых губ вместе со стоном, и от этого мой член дёрнулся, охватываемый судорогой. В это же время джинсы неприятно сдавили мой орган, доставляя дискомфорт, и я в который раз проклинал себя за то, что вообще надел эти штаны сегодня. Организм требовал сразу и сейчас, но ещё нельзя. Ещё слишком рано.       Я отрываюсь от упругой груди и дорожкой поцелуев спускаюсь вниз. Сквозь ткань трусиков оставляю поцелуй на лобке, а после нахожу языком клитор и с силой надавливаю на него. Реакция не заставила себя ждать. Таких сладких стонов я в жизни своей никогда ещё не слышал.       Подцепляю пальцами резинку трусиков и медленно тяну вниз, беспрепятственно стягивая пусть и красивую, но такую ненужную сейчас деталь женского гардероба. Мне открыты были все горизонты. Я был первым, кто касался моей сестрёнки в таком интимном месте, и эта мысль меня безумно осчастливила. Кто бы мог подумать, что мы будем заниматься чем-то таким порочным и таким запретным для брата и сестры. Мне непозволительно было касаться её в таких местах, но запретный плод и правда сладок. И сейчас мне не терпелось вкусить его.       Я коснулся кончиком языка клитора, крепко фиксируя руками бёдра сестры, когда она прогнулась в спине и дёрнулась немного в сторону, а после провёл им вдоль половых губ, срывая с алых губ громкий стон. Я исследовал языком каждую складочку, каждый миллиметр, пока не раздвинул половые губы пальцами и не проник внутрь, задевая и лаская чувствительные точки. Стоны наслаждения слетали с губ моей близняшки, пока я пробовал на вкус её смазку, упиваясь ей, словно сладким нектаром. Она мотала головой, прогибалась в спине кошкой и сжимала в кулачках ткань простыни до побледнения костяшек пальцев. Такая сексуальная. Такая возбуждающая. Такая родная…       — Пожалуйста, Тэ… Ах! Я прошу тебя, пожалуйста…       Это было так тяжело. Мы оба завелись не на шутку и хотели обладать друг другом немедленно. И потому я больше не медлил, а мысли покинули меня, когда я освобождался от оков последних деталей одежды, вновь нависая над беззащитной сестрой, упираясь на локти по обеим сторонам от её головы.       — Будет больно, но доверься мне и расслабься. Я обещаю, что тебе будет хорошо, — я тяжело дышу прямо в губы девушки, едва соприкасаясь с ними.       Она кивнула, услышав мои слова, и потянула ко мне свои руки, обвивая ими мою шею и притягивая для поцелуя. Мы переплели языки в каком-то непонятном для меня страстном танце, хрипло дыша и причмокивая. Головка моего члена плавно скользнула по половым губам, и я резко подался бёдрами вперёд, проникая в горячее податливое тело. Путей к отступлению больше не было. Я сделал свою сестру женщиной. Скажи мне об этом раньше, что случится такое, я бы ни за что не поверил. Но сейчас…       Жгучая боль в районе шеи, плеч и лопаток вернула меня в реальность. Сестра беспомощно царапала мою спину, сжимая меня внутри с такой силой, что я думал, что ещё немного и кончу прямо сейчас. Но нет. Слишком рано.       — Чш… — я собираю губами солёные капли слёз и шепчу успокаивающие слова любви ей на ушко. Она расслабляется через какое-то время и просит продолжать. Я улыбаюсь ей и соприкасаю наши лбы, устанавливая зрительный контакт и делая первые осторожные движения.       Мы стали единым целым — это невообразимое и недоступное для повествования чувство. Мы почти всегда были вместе. Всегда делились секретами друг с другом. Порой складывалось ощущение, что только мы и были друг у друга. Я перешёл черту. Я переступил ту тонкую грань, которая разделяла нас, наставив близняшку на грешный путь. Мы виноваты оба: она провокатор, а я тот, кто не смог устоять перед соблазном трахнуть свою сестру. Но сейчас это было настолько неважно.       Она издаёт стыдливый стон, сжимая мои плечи пальцами до лёгких покраснений на коже. Мышцы её влагалища приятно обхватывают мой член, который скользит легко от обилия выделяемой природной смазки и моей слюны.       — Сестрёнка! — я давлюсь стоном, спуская руки вниз и сжимая её упругие ягодицы, которые всегда мечтал ощутить в своих ладонях.       Я не мог более терпеть, переходя с медленного темпа на более быстрый. Моя близняшка сорвалась на крик, когда я буквально слетел с катушек и начал вколачиваться в содрогающееся в волнах эйфории тело. Она умоляла меня, просила быть помедленнее, но я был непоколебим, будто и не слышал её просьб. Её тело откликалось на каждый мой глубокий толчок, вздрагивая от наслаждения. Разве я мог остановиться, когда она так сжимала меня, так стонала моё имя, так таяла под моим разгорячённым напряжённым телом? Нет.       Мой член с пошлым шлепком пропадает в её теле и так же легко выскальзывает, а перед глазами у меня всё начинает плыть. Боже! Что эта девушка делает со мной? У меня никогда не было такого секса. Она заводила меня всё сильнее и сильнее. Я желал, чтобы моя сестра растворилась во мне, ведь её стоны, её полный любви и нежности взгляд, её прикосновения, её сбивчивый шёпот — всё до единого было лишь для меня и никого более.       Такая невинная в жизни и такая похотливая и сексуальная в моих руках. А этот прекрасный голос, срывающийся на крики. Я утробно зарычал, когда почувствовал приближающуюся волну оргазма, и по телу пробежались мурашки. Каждая жилка, каждая частичка наших тел готовилась к такой желанной разрядке. Мы подходили к пределу наших возможностей, но я продолжал постепенно наращивать темп.       Оставалось совсем немного. Ещё чуть-чуть. Я делаю последние рывки и едва успеваю покинуть тело своей сестры, кончая ей на живот, а после проникаю в неё двумя пальцами, имитируя трение и большим пальцем массируя клитор, тем самым подводя к оргазму и её. Всего полминуты — и юное тело задрожало в конвульсиях, а громкий крик я заглушил глубоким поцелуем, который вскоре же и прервал.       Я принимаю сидячее положение на кровати, соприкасая ступни с холодным полом, и пытаюсь отдышаться. Зарываюсь пальцами в свои волосы и прикрываю глаза.       — Что же я натворил? — вина с головой окутала меня своими цепями, а совесть развела во мне настоящий огонь противоречивых чувств, но вдруг всё это утихло, стоило моей сестре обнять меня со спины и положить голову мне на плечо.       — Мы никому не скажем о том, что произошло, — тихо сказала она, целуя оставленные своими ногтями царапины на моём плече. — Я люблю тебя, братик.       После этого груз вины упал с моих плеч и всё тело окутала приятная эйфория. Что может быть лучше тех моментов, когда мы вдвоём? Моя сестра — настоящий ангел, который сел на мои колени и прижал мою голову к своей груди. Она была слаба, но могла успокоить мой пыл и сбавить обороты моим мыслям, а я же в свою очередь оберегал её как зеницу ока и помогал во всём, в чём мог. Мы дополняли друг друга как две капли воды, но стояли по разные стороны баррикад, и я знал, что если наши отношения раскроются, то нам не будет покоя. Никогда.