Ненависть

— Думаешь, что сможешь напугать меня этим? — я не двигаюсь, но мое сердце отбивает бешенный ритм на моих ребрах. Я вру. Мне надо было поступать на актерский. Минкус сжимает челюсти и, прищурившись, отвечает: — Уже. Несмотря на то, что мои ноги трясутся, я подхожу к нему еще ближе. — Ты хреново меня знаешь, Минкус. На мое высказывание он лишь хмыкнул. Хотя его глаза стали темнее. Но не цветом, чем-то другим, чего я не могу описать. Его глаза выражали злость, ненависть. Но это нисколько не пугало. Он наклоняется к моему уху, направив взгляд в никуда. — Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты кому-либо позволяла. Даже родителям, Джошу, Огастусу или… Джексике, верно? Меня словно пробивает током. Боль спрятанная где-то в груди снова вырывается наружу, и от этого в моем горле встает ком. Хочется кричать. Избить его. Что я собственно и начинаю делать. Начала со звонкой пощечины. В глазах собираются слезы, но я прекрасно вижу, как он потирает щеку от удара и ухмыляется. — Зачем ты это делаешь? Откуда тебе известно о них? Начинаю быть его во груди кулаками, не заботясь ни о чем другом. Он перехватывает мои запястья и разворачивает меня к себе спиной. Не вижу его лица, но прекрасно чувствую, как он ухмыляется еще больше. — Потому что я выполняю свои обещания, и у меня есть связи. Его тихий голос пропитанный чувством злобы обволакивает мое сознание, и я начинаю понимать, что лучшего способа мне отомстить не придумаешь. Но раз уж мы начали эту игру, то я должна выйти из нее победителем. — Связи не твои, а твоего отца, верно Минкус? Выделяю его фамилию. Он такой только из-за фамилии. Без нее он никто. Я уверена в этом. Он рывком притягивает меня еще ближе, и становится трудно дышать, но он продолжает держать меня. — Я не общаюсь с отцом уже около года и живу самостоятельно. Я независим от него. Вырываюсь из его цепких «объятий» и, отбежав от него на несколько метров, поворачиваюсь к нему. — Это неважно. Все равно скотина. Разворачиваюсь и бегу, будто занимаюсь, на самом же деле бегу от него. Оборачиваться не хочу. Боюсь увидеть, что он направляется за мной. Хотя о чем это я? Его величеству нельзя напрягать свою задницу, чтобы добежать до раба. Но извините, я не его рабыня. И не собираюсь ею становится. Добегаю до общежития быстрее, чем уходила отсюда, но вместо лестницы сейчас предпочитаю лифт. В коридорах никого еще нет — все спят. Тогда, что же Минкус вышел так рано? Лифт подъезжает, и я залетаю в него, попутно нажав кнопку с цифрой двадцать. И лишь когда двери лифта закрываются, я резко выдыхаю, закрываю глаза и скатываюсь по стенке кабины. Спустя минуту я уже закрываю дверь блока на замок, а затем и на замок свою комнату. Сердце отбивает чечетку на моих ребрах, от чего становится сложно дышать, но я продолжаю жадно глотать воздух. Еле дохожу до ванной, снимаю всю одежду и захожу в душ. Прохладные струи воды плещут по моей коже, попадая в глаза, от чего глаза жгутся, но я продолжаю стоять, пока слезы уходят в канализацию вместе с водой. Откуда? Откуда он узнал о них? Это слишком личное и это слишком мое, чтобы он знал об этом. Выбрасываю все мысли из головы, считая, что лишь накручиваю себя, выхожу из душа, заворачиваясь в полотенце, и провожу рукой по запотевшему зеркалу над раковиной. Глаза припухли, но это не так заметно из-за холодной воды в душе. Мою лицо с пенкой, чищу зубы, все как обычно, и выхожу из ванной. На часах, стоящих на прикроватной тумбочке, показывает семь утра. На секунду зависаю, смотря на стрелки часов и на то, как они двигаются, после дергаюсь и смотрю в противоположную сторону — в сторону окна. Солнечные лучи обволакивают здания и высокие деревья, от чего все кажется более величественным и надежным. Открываю окно, и в комнату безудержным вихрем влетают звуки улицы: шелест листвы откуда-то снизу и чириканье птиц на деревьях, и где-то на отголосках — звуки двигателей машин и их гудки. Вот он — утренний Нью-Йорк. Сажусь за стол и открываю ноутбук. Несколько новых сообщений от Джоша и Огги. С Джошем я переписывалась каждый день, но не много, так как у него полный завал, и он пытается все разгрести. А вот с Огги я не общалась с того самого дня, когда я ему сказала поговорить с Аввой. Несколько раз написав ему на прошлой неделе и увидев полное игнорирование, я забросила эту затею. Но вот новые сообщения. О: Райли, ты здесь? Ну что ж? Я имею полное право тоже проигнорировать его. Но почему-то руки так и тянутся к клавиатуре. О: Райли, прости что не отвечал. У меня была слишком насыщенная неделя. А у меня было слишком насыщенное утро. Все. Минкус ничего не сможет сделать. Он просто пытается запугать меня. Провожу пальцами по клавиатуре и нерешительно печатаю. Р: Я здесь И поверь, сегодняшнее утро было еще насыщенней всей твоей недели. Но все по порядку. Что случилось? Смотрю на экран и жду ответа.Он несколько раз начинает печатать, но перестает. Через пять минут, когда я уже начинаю беситься, я получаю короткий ответ: О: Я поцеловал её. Ступор схватил меня в свои цепкие лапы, и я даже не понял про, кого он говорит. Неужели Авва? С бешенной скоростью бью по клавишам, от чего ноутбук начинает трястись. Р: Кого? Нельзя ли поконкретней? Ответ не заставляет себя долго ждать. О: Не строй из себя дурочку, систер. Я поцеловал ее. Улыбаюсь. Он всегда выделял ее. Даже сейчас. Моргенштерн всегда была для него всем. А теперь стала еще большим. Наверное. И сейчас я поняла, что в его сообщениях нет никакой нотки радости. С чего это? Догадки заползают в мой разум, и пальцы снова стучат по клавиатуре. Р: И что дальше? Как это все было? Ты с ней поговорил перед этим? Давай я позвоню тебе? Так будет быстрее. О: Хорошо. Хватаю свой телефон и набираю его номер. После первого гудка он взял трубку. — Что дальше? — мне правда было небезразлично это. Даже если они не станут чем-то большим, они должны остаться друзьями. Лучшими друзьями. — Что дальше, что дальше. После переписки с тобой, я пошел искать ее. Сначала сходил к ней домой, но дверь никто не открыл. Потом прошелся по кафе, в которые она часто заглядывает. Нигде ее не было. И тут я наткнулся на одно кафе, что недавно открылось. Помнишь, ты еще сказала мне обязательно туда сходить. Ну вот я и зашел. А она там сидела с Ником, что испортил мое десятилетие? Так вот. Она сидела там. Она улыбалась ему и выглядела счастливой. Он пошутил, а она засмеялась. А потом он положил свою ладонь поверх ее, и она ее не убрала. На этом моменте в груди что-то щелкнуло, а руки сжались в кулаки. Честно, Райли, я никогда раньше такого не чувствовал. Это новое чувство для меня. Это злость, но не злость. Не знаю что это… — Это ревность, — я перебила его, — Злость из-за любви. В ответ пятисекундное молчание. Он задумался. А Огги мало когда задумывается. — Дальше помню, — продолжил он, — как схватил ее за руку, вывел ее из кафе, несколько раз крикнув Нику, пытавшемуся догнать нас, чтобы не подходил больше к ней, и потом повел в сторону дома, не слушая ее возмущений, что я якобы все испортил. Что я, черт возьми, испортил?! — поджимаю губы. Огги уже не сдерживает себя, — Испортил ее «свидание» с первым бабником школы?! Что я испортил?! Огги шумно выдыхает, и я не видя его понимаю, что он слишком зол. Поэтому очень спокойным голосом начинаю: — Мне кажется, она сказала это не про «свидание» с Ником. Мне кажется, она сказала про ваши взаимоотношения… Он меня нагло перебивает: — Райли… — У вас полнейшая неразбериха в отношениях, -Повышаю свой тон, но пытаюсь оставить голос как можно более спокойным, — Я говорила тебе это. Ты поговорил с ней? В ответ молчание. — Я лучше продолжу говорить о том как все было. Просто не могу понять — наша перепалка была разговором или нет? Шумно выдыхаю и закатываю глаза. Идиот. — Я привел ее домой. Ее мама уехала к сестре на пару дней, и Авва осталась одна дома. Она открыла дверь в дом и попыталась закрыть дверь перед моим носом, но у нее не получилось. Она побежала по лестнице на второй этаж, я за ней. Она в комнату, я за ней. В итоге мы начали говорить с ней. Но в какой-то момент мы начали кричать друг на друга. Но она была настолько красива в этот момент, — снова закатываю глаза, но теперь улыбаюсь Братец попал в сети Моргенштерн, — ее щеки покрыты румянцем от наших с ней « догонялок », а глаза искрились от злости. Золотистые волосы распущены и немного взъерошены, она активно жестикулировала, когда кричала на меня, подходя ближе. И я не сдержался. Я просто рывком подлетел к ней, притянул ее лицо к своему, запуская руки в ее волосы, и поцеловал. Мое сердце пропустило удар. Поцеловал Авву, а в полнейшем шоке я. — Я никогда никого так не целовал. Я не знаю, что стало с моими внутренностями, потому что мне показалось, что они все прижали друг друга. Но самое странное было не это. Она ответила мне. И это был самый лучший поцелуй. Это был ее первый поцелуй, и я его забрал. На последних фразах я услышала, как его голос повеселел, но не насильно. Зато я ухмыльнулась. — Ты жуткий собственник. Что дальше? — Дальше, зазвонил телефон, и она отпрянула от меня. Через минуту я уже стоял на пороге ее дома, потому что она меня выгнала. На следующий день ее не было в школе. И на следующий. И так всю неделю. Но потом один звук отвлек меня. Из телефона послышался голос, но не брата. — Скоро остановка. — Хорошо. Кажется он пытался закрыть микрофон, но я все равно услышала. А потом поняла что слышу звук поезда. Вскакиваю на ноги. — Огги, где ты? В ответ молчание. Но он слышит. — Огги! — Ладно. Не волнуйся. Я в поезде. Злость внутри набирает обороты. — И куда мы направляемся? А? Снова молчание, но теперь тихий вздох. — В Бруклин. Штат Нью-Йорк