Время стерпит...

      Ангелина медленно открыла глаза. Вокруг всё плыло, словно размазанные кадры, в ушах шумело, словно они превратились в две морские раковины, только издалека раздавался звон мобильного телефона... Удивительно, что связь работает даже сквозь многие десятилетия.       Вскочив с подстилки, на которой лежала, Геля стала шарить руками по карманам и вытащила оттуда разрывающийся от звона мобильный. Так и есть, звонит дедушка:       - Здравствуй, внучка! Ну, куда там тебя занесло? - весело спросил Михаил Петрович. "Он не знает, куда меня забросил его ПМПВП!" - поняла девочка и, с деланным спокойствием, ответила:       - Да так - всего лишь в летний лагерь неподалёку от труд-коммуны!       - Чего? - не понял дед, удивлённо раскрыв глаза.       - Да, подумаешь, перебросил меня чёрти-куда, да ещё и на 126 лет назад! - с сарказмом заявила та, осматриваясь по сторонам. Видимо, Ангелину перетащили в одну из палаток - вокруг было лишь грубое плотное палаточное полотно, а на полу лежала только подстилка, на которой до пробуждения почивала Геля.       Дедушка Миша принял виноватый вид:       - Я и не знал, что мой прибор такое умеет... Видимо в спешке нажал что-то не то...       - И что теперь делать? - уже не скрывая испуга, говорила девочка.       - Я обязательно что-нибудь придумаю, но пока у меня нет решения этой проблемы...       Вот это попала... Что, жить теперь в начале двадцатого века? Ангелину интересовала история, но не на столько, чтобы прожить интересующую эпоху самой. Ладно, надо успокоиться. Постепенно дыхание Гели выровнялось и она снова спросила у Михаила Петровича:       - Дедушка, так а что, всё-таки, случилось? Неспроста же ты меня сюда забросил!       - Просто понимаешь, в городе ко мне подошёл один человек. Он просил отдать ему чертежи УМИЖ за какую-нибудь услугу. Он мне не понравился сразу и я спросил у него: "А как вы о нём узнали? Да и зачем вам мои чертежи?", а он в ответ: "Мне рассказали ваши друзья об этом проекте, а нужны они мне для одного дела." Ну, Геля, ты сама знаешь, что я всегда ношу с собой свой ПЧЧМ, не так ли?       ПЧЧМ - это прибор чтения чужих мыслей. Он был чем-то похож на Миелофон из "Гостьи из будущего", но намного меньше. Его дедушка сделал только для себя в единственном экземпляре. Знали про такое устройство только он, его владелец, и Ангелина, доверенное лицо - хоть в кабинет он внучку и не пускал никогда, а некоторые свои изобретения показывал.       - Ну, так вот, - продолжал Михаил Петрович. - Мысли у этого человека были самыми, что ни наесть, гнусными - он хотел достать с помощью УМИЖ абсолютную власть над всем миром, сделать всех людей мира своими рабами...       - Я думала, такое бывает только в сказках и фантастических книгах! - удивлённо ответила Геля. Она была поражена тем фактом, что люди с такими целями существуют на самом деле. - Так а почему я должна была скрыться с твоими чертежами и изобретением?       - Вот, слушай, - настойчиво сказал дедушка Миша. - Тот же самый ПЧЧМ мне передал и последующие его мысли - он собирался прийти ко мне домой, убить всю нашу семью и украсть чертежи!       Внутри Ангелины всё похолодело. Она поджала губы в испуге и бухнулась головой об некое подобие подушки. А где же тогда все остальные?       - Но ты не беспокойся, все мы - я, мама, папа, бабушка, дядя Саша - в безопасности. Не спрашивай, где мы! - дед словно прочёл её мысли, а потом добавил: - Где, кстати, чертежи и УМИЖ? С тобой?       Вот тут то до Гели дошло, что вещи, которые Михаил Петрович вручил ей на хранение, остались в стогу сена, в который она свалилась. Внутри заворочалось беспокойство, холодящее душу ещё больше - казалось, внутри неё не пищеварительная система, а холодильник.       - Алло, внучка, ты слышишь меня? Чего замолчала? - послышался из телефона голос деда, морозно кольнувший её слух. Очнувшись от оцепенения, девочка заторопилась с ответом:       - А - а... Они со мной, да!.. - "Крику не оберёшься, если сказать правду!" - подумала она.       - Вот и хорошо, а теперь - до связи! - сказал дедушка Миша и отключился.       Ангелина вскочила на ноги и бросилась к выходу, но перед ней, словно из-под земли, появились те трое мальчишек, которые сочли её за сумасшедшую. "Блин, - тяжело вздохнула она, зябко передёрнув плечами. - Сейчас опять начнут обвинять меня в сумасшествии... Надо бы чуточку схитрить, а то в ещё психушку забросят!".       - Ну, как ты себя чувствуешь? - спросил высокий с чёлкой. Вид его был очень серьёзный - наверное, какой-нибудь вожатый, об этом Геля читала.       - Хорошо! - стараясь выглядеть спокойной, ответила Геля.       - Всё ещё утверждаешь, что ты из будущего? - спросил другой - белобрысый. Больно у него пристальный и придирчивый взгляд, от него девчонке становилось не по себе, но виду она не подала:       - Нет, я в 1924 году, как и положено.       - Отлично - это был какой-то временный глюк! - заявил бледный и Ангелина, в самом то деле, немного успокоилась. Теперь можно и поискать УМИЖ и чертежи. Ей нужен стог...       - Простите, а где стог, в который я свалилась? - спросила она, чувствуя, как белобрысый сверлит её взглядом.       - Наши ребята растащили его, набили новые подстилки. - ответил длинный с чёлкой, от чего Геля выпучила на него глаза:       - Как? А вы... ну... ничего там не находили?       - Находили! - ответил белобрысый и протянул ей её же чёрный рюкзак: - Твоё?       - Да! - девчонка поспешно выхватила из рук незнакомца рюкзак и снова забеспокоилась: - Это, разве, всё?       - Нет, - сказал длинный с чёлкой и протянул ей заветную папку и УМИЖ, от чего у Ангелины отлегло от сердца - всё в порядке, чертежи целы, устройство на месте.       - Спасибо, - она приняла из его рук вещи и поспешила выйти из палатки. - До свидания, я пойду!       Остановившись через несколько шагов, Геля решила проверить чем она располагает - то есть, исследовать содержимое своего рюкзака. Там лежало немного её вещей, зарядное устройство от телефона с бесконечным запасом электричества ("Вот уж спасибо!" - радостно подумала Ангелина. - "Жить можно!"), немного сладостей и записка от деда: Можешь пользоваться УМИЖ сколько угодно, но чтобы никто не видел и в пределах разумного! Дедушка Миша       "Всё, теперь не пропаду!" - решила Геля и уже хотела тронуться в путь, но на её плечо легла широкая мальчишечья ладонь. Девочка вздрогнула и, обернувшись, увидела белобрысого.       - Может, останешься? Хотя бы на обед?! - сказал он.       - Спасибо, не надо, - попыталась было отделаться Ангелина - не честно получается, у неё есть УМИЖ, а она будет объедать ребят из лагеря?       - Пойдём, пойдём! - потянул её за рукав длинный с чёлкой. - Тебя как зовут?       - Ангелина, - сказала девочка, едва заметно сопротивляясь.       - Длинно так... - усмехнулся он и представился: - А я - Миша! А это, - он указал на белобрысого, а потом на бледного, - Генка и Славка! Пошли!       Так, это уже слишком... Где она всё это слышала? Геле казалось, что она попала на страницы какой-то детской книги... К тому-же, труд-коммуна, усадьба графа Карагаева... Что-то не то...       И тут до неё дошло - герои Анатолия Рыбакова! Всё детство она перечитывала его книги и мечтала попасть в их мир, раскрывать тайны загадочных предметов или страшных преступлений. Но, правда, не при таких условиях, а и год 1924... Должно быть, мальчикам уже лет по 15 - столько же, сколько и ей, Ангелине.       - А почему ты так странно одета? - вдруг спросил Миша и Геля спохватилась - одежда! Ну, какая девочка в начале 20-го века ходила в чёрных леггинсах и серых кедах?       - Эм... Ну... Мне так нравится! - только и смогла ответить она, пожав плечами и не выпуская из рук папку - УМИЖ лежал в рюкзаке, укутанный в запасные джинсы.       - И что за вещица странная у тебя была - чёрная такая, на доску похожа?.. - добавил Генка, пытливо заглядывая в конопатое лицо пришелицы. Видно, он имел ввиду её "чудодейственный планшет".       - Да так... - снова растерялась Ангелина, но вдруг голов подал Славка:       - Знаешь, уже действительно похоже на то, что ты или из другого мира, или из другого времени. Конечно, в паранормальные вещи я не верю, но такой одежды и таких штуковин у нас не делают.       Геля сглотнула несуществующий комок - неужели, они поверили ей?       - Да, - сказал Миша. - Мы тут поговорили и решили, что ты не просто так свалилась в этот стог. Тем более, что на то дерево ты не могла залезть - у него слишком гладкий ствол. И эта странная папка... Что это всё значит?       - Так, ребята, - остановила их Ангелина, нечаянно уронив папку. - Это только моё дело! Ну, моё и деда-изобретателя, в которого вы не верите. Спасибо за приглашение на обед, но я, пожалуй, пойду... - она подобрала папку и устремилась в сторону леса, но Генка удержал её за рюкзак:       - Э-э, нет, куда собралась? Мы просто так спросили, чего ты? Не хочешь - не отвечай! Пойдём! - и легонько перенаправил в ту сторону, куда они шли всё это время.       Девочки с чистыми алюминиевыми мисками сновали возле огромной кастрюли, возле которой стоял тощий высоченный парень с половником и накладывал кашу в ребячьи миски. Чем ближе к тому месту подходили мальчишки и Геля, тем сильнее пахло варёной крупой.       - Зинка! - позвал кого-то Миша и из толпы отделилась маленькая, черноволосая и черноглазая девчонка. - Это наша гостья. Сегодня она будет обедать с нами. Давай нам миски! Спасибо! - он раздал миски ребятам и Ангелине, а Зинка, немного посмотрев на необычную гостью, развернулась и побежала по своим делам. - Давай! Становись впереди! - Миша поставил её в очередь впереди себя, Генки и Славки. Когда она уже вплотную подошла к кастрюле с кашей и тощему высоченному парню с половником, тот начал ворчать:       - Я тебя не знаю! Посторонних не кормим!       - Кит, это наша гостья! Давай, не выёживайся! - фыркнул на него Генка и Кит, исподлобья посматривая на незнакомку, принял её миску и наложил в неё варёной крупы, передал ложку. Робко поблагодарив, Ангелина отошла в сторону, уселась на деревянную лавку неподалёку от глазеющих на неё ребят и стала есть. Каша была очень вкусной, тем-более, что девочка очень проголодалась. Не прошло и минуты, как к неё присоединились Миша, Генка, Славка. Они окружили её со всех сторон и больше наблюдали за Гелей, чем ели сами.       - Объедение! - причмокнула губами Ангелина, облизывая языком тарелку и ложку.       - Ещё? - спросил Миша, поглядывая на неё словно свысока, так, будто он был намного старше её.       - Нет, нет, спасибо, мне хватит! Много есть вредно! - запротестовала Геля, осторожно утирая рот ребром ладони.       - Что ты, Миша, это же девочка, а не обжора-Кит! - хихикнул Генка, чем и у неё вызвал лёгкую улыбку.       - Слушай, Ангелина, - серьёзно сдвинул на глаза брови Миша, словно не заметив Генкиной шутки. - Мне кажется, что ты замешана в очень важное дело.       - Я же сказала, что это дело касается только меня и дедушки! - насторожено ответила девчонка, осторожно пряча папку под себя.       - Но мы будем молчать правда! - стукнул себя кулаком в грудь Генка. - И поверим во всё, что ты нам расскажешь, честно!       Ангелина колебалась - дедушка велел молчать, но ведь эти ребята раскрыли уже несколько важных тайн. Немного подумав над этим, она, всё-таки, согласилась:       - Ладно, - и сделала беззаботное лицо: - Но учтите, что для нас с вами это дело не имеет никакого смысла - оно проворачивается в будущем, в 2050-ом году...       Рассказав, в чём состоит дело, Геля попыталась запихнуть в рюкзак и папку, но та никак не помещалась - слишком уж была большой и толстой.       - Так, - с такой же серьёзностью на лице сказал Миша. - Остаёшься в лагере.       - Почему? - удивилась Ангелина.       - Ну, во-первых, тебе некуда больше идти, а во-вторых, этот человек тоже может проникнуть в наше время!       - Вы спятили? - прыснула она. - Машину времени ещё не изобрели, а этот прибор единственный экземпляр, где же похититель его возьмёт? Да и потом, это была просто ошибка, допущенная дедом во время спешки!       Осмотрев лица всех троих ребят, Геля почувствовала, что они всё-равно оставят её в лагере, какие бы аргументы она не приводила. Тяжело вздохнув, она согнула ноги в коленях и уткнулась в них носом:       - Хотя, дорого мне обошлась эта ошибка... Я так и не нарисовала тот прекрасный закат...       Мальчики переглянулись, но спрашивать не стали - уж слишком много всего свалилось на хрупкие девичьи плечи, зябко вздрагивающие от каждого шороха, доносившегося из лесу.