Мы же вместе

Могила Гермионы, кажется, светилась. Черт, определенно, меня здесь давно не было. Все вокруг заросло дикими цветами. Я позволил себе на мгновение забыть, что у меня есть жена. Была жена. И что я женат. Что я был женат. На мне черный фрак, а в руке букет из пяти белых роз. Но он не для Нее. Анна сегодня выходит замуж и, как настоящий отец, я, разумеется, не просто обязан быть на церемонии и вести дочь к алтарю, но я должен хотя бы попробовать изображать радость. Я должен улыбаться. Ведь я должен быть счастлив и рад. В этот момент мне каждый раз сковывает грудь, я несколько секунд не могу дышать. Я слишком ясно помню тот день, день, когда она так же стояла перед алтарем, чуть ли не плача. Я видел, она глотала слезы и улыбалась. Она была прекрасна. А я только кривился. Мне было противно. Она была в превосходном белом платье до пят, расшитом мелкими камнями. Я не хочу знать, что за камни это были, но я явно знаю, что не просто подделки. Волосы ее были заплетены в колосок, в который были вплетены белые ленты. Макияжа почти не было. На ногах белые туфли-лодочки на высоком каблуке. На руках кольца и браслеты. И одно из колец мое. Его сразу явно видно. Его почти невозможно не заметить. Я очень четко помню момент, когда я впервые оглядел Ее в свадебном платье. Я помню, как скривился. Я помню, как Она заметно стала грустнее. И я безумно корю себя за это. Ведь я мог видеть ее искреннею улыбку. Но вместо этого я просто взял и разбил ее. Я более чем уверен, что она придумывала, как меня убить. Или скорее, наверное, она думала, как убить себя. — Отец! Голос Гарольда разносится по лужайке. Я поворачиваюсь и натыкаюсь на взгляд серых холодных глаз. Я не буду говорить, как он сильно похож на меня в молодости. Не сейчас, разумеется. Сейчас мне уже сорок с небольшим, и я явно выгляжу не так поразительно, как раньше. На нем почти такой же фрак, как на мне. Только вот цветов у него нет. Конечно, ему тоже плевать на сестру, и он, как раз, может позволить себе открыто это показать, в отличии от меня. — Отец, мы должны идти, — говорит он и берет меня за локоть, — все уже начнется с минуты на минуту. Пошли. И я, конечно, иду за ним. В первом ряду я замечаю Волдеморта. Тот, конечно, постарел. В конце концов, прошли столько времени. Гарольд улыбается ему, а не мне. Кажется, это самое больное в жизни родителя? Мне не больно. По началу я не хотел этих детей так же, как и Гермиона. Кого я здесь не ожидал увидеть, так это Нику. Я не видел ее с момента Ее смерти. Вероника, кажется, совсем не изменилась, только чуть-чуть постарела. На меня смотрели все те же ледяные глаза, и я был крайне этому рад. Вообще, я был безумно рад, что она приехала. Дуновение из прошлого. Сюрприз. Ее не было даже на похоронах. И я надеюсь, у нее были причины. Иначе это действительно обидно, что она решила проигнорировать смерть своей лучшей подруги. Я улыбаюсь и киваю. — Я рад тебе, Вероника. — О, Малфой, не лги мне. Ты рад тому, что я напоминаю тебе Ее. А мне ты не рад. Она смеется. Ее голос ничуть не изменился. И я так рад, так рад этому, что готов буквально начать прыгать от радости. Она говорит холодно и насмешливо, будто она тут главная. И так оно и есть, наверное. Это же Вероника. Гэрри округляет глаза: он ее не помнит. Мне язвительно хочется заметить, что если бы он проводил меньше времени в Реддл-меноре и больше дома, то, возможно, он помнил бы лучшую подругу своей матери. Но я молчу. — Пойдемте. Отец, ты же не хочешь опоздать на свадьбу своей дочери. Я киваю. Мы втроем идем к выходу из сада. Ника оглядывается на могилу и выдавливает улыбку, часто-часто моргая. Гэрри берет ее ладонь в руку и подносит к губам. — Леди?.. — Не важно. Я хочу сюда вернуться. — Она выдергивает руку и уходит вперед. *** — Вот скажи мне: за что? Я кривлю губы и смотрю на закат. Лучи уходящего солнца разлились по небу фиолетовыми и розовыми брызгами. Пожимаю плечами, будто стряхиваю груз, и встаю. Разворачиваюсь к Нике. — Я не знаю. Я думал, все налаживалось. А тут... Вот так. И, черт, я даже не знаю, что произошло. Это меня убивает! Еще и дети. Черт! Я их так не хотел. И она не хотела! А потом появился этот чертов Темный Лорд, и все. Конец. Вероника смотрит понимающе и протягивает мне бутылку виски. Я мотаю головой, отказываясь. Нет, не сегодня. И никогда больше. Слишком много глупых дел я натворил под его действием. — Я должен быть рад за Анну. Должен. Но я не рад. Мне просто плевать. Мне плевать на их судьбу. Какая разница, если Ее нет?! Боже, прошло столько времени! А мне кажется, что это было буквально вчера. Даже боль точно такая же. Я смеюсь истерически и сажусь прямо на грязную землю. Почему-то в данный момент меня вовсе не волнует тот факт, что на мне недешевая одежда. Просто больно мне внутри. Так, что я дышать не могу. Я смотрю в отрыв. Внизу вода бьется о скалы. Красивое место. Наверное, поэтому именно сюда я пришел сразу же после прочтения того письма от Нее. Тут ничего не изменилось. Все точно так же, как и было тогда. Хотя, в конце концов, что здесь может измениться, если я, единственный, кто здесь бывал, не приходил сюда уже больше двух лет? Мне не страшно смотреть вниз. Я хочу сделать шаг вперед. — Ника, для чего и кого мне жить? — Наверное, для себя. Как и я. Детей у меня нет, мужа тоже. Друзей не осталось. Я одна. И ты один. Сейчас по закону жанра я должна предложить тебе пожениться и жить ради друг друга, нарожать много-много красивых детишек. Но, согласись, это крайне глупо. Поэтому я предлагаю покончить с собой вместе. Я киваю. Слезы текут по моим щекам и падают на землю. Девушка тоже плачет и каждую секунду утирает глаза и щеки рукавом мантии. Она встает с бревна и идет ко мне, берет меня за руку. Руки у нее холодные, шершавые. Ногти короткие и аккуратные. Бесцветные. Мантии на мне нет, поэтому сейчас я в одной рубашке и грязных штанах. Рукава закатаны, темно-зеленый галстук ослаблен, он свободно болтается на шее. Мы подходим еще ближе к самому краю. Вместе. — Мне больно, — мой голос звучит жалко и с каким-то булькающем звуком. Я хриплю. Воздуха не хватает, чтобы нормально произносить слова. Кажется, я разом забыл английский. — Я знаю, Малфой. Драко. Мне тоже очень больно. И мне очень жаль. Я поднимаю взгляд на солнце и знаю, я вижу его в последний раз. Кажется, я могу дотянуться до него рукой. — Мы же вместе. Навсегда. Мы будем вместе. Снова. — Говорю я, прикрывая глаза. И мы делаем шаг вперед. Последний шаг. Мы крепко сжимаем руки друг друга и улыбаемся, плачем. Мы летим, мы впервые свободны по-настоящему. _____________________ От Автора: Дорогие читатели, я до сих пор не могу проститься с этими героями, мне тяжело. Вы можете считать это ненастоящей концовкой. Это то, как я пытаюсь поставить точку для себя. Вы можете думать, что они живы. И тогда они будут живы. Спасибо.