Take my hand

      Сынджун заходит в комнату для практики, из которой доносится какая-то невозможная девчачья попса, и так и застывает на пороге с открытым ртом. Нет, он всего ожидал, но это уже слишком. Тихоня с верхнего яруса кровати танцует посреди зала что-то из репертуара Red Velvet, совсем не по-мужски виляя бедрами и улыбаясь ну очень… По-блядски. Пак даже не замечает собравшихся вокруг стажеров, не в силах отвести взгляд. И он радовался, что живет с этим человеком? Ким Чжихун (внезапно вспоминает имя танцора Сынджун, а ведь до этого ну никак запомнить не мог) оказывается неожиданно красивым, высоким и чертовски сексуальным. Его лицо расслабленно, движения отточены и уверенны.       Рэпер с завистью разглядывает накачанные руки и не понимает, почему раньше видел в этом талантливом парнишке всего лишь серый кусок биомассы. В окружении давно знакомых людей танцор ведет себя абсолютно иначе: постоянно смеется, пищит тонким девчачьим голоском, виснет на макне и весьма двусмысленно подмигивает старшему хёну.       Во время занятий вокалом Сынджун чувствует себя совсем ущербно и серьезно задумывается, стоит ли продолжать, когда слышит голос Ким Юджина (он самый старший и голос у него самый сильный — такой, как он, может дебютировать хоть завтра). С головой уйдя в эти невеселые мысли, Пак берет микрофон и не замечает восторга, с которым смотрит на него сосед по комнате. У Сынджуна красивый низкий голос, идеально подходящий как для баллад, так и для рэпа. Ему мешает неуверенность, но признаться себе в этом — все равно, что принять поражение.

***

      После целого дня практики стажеры сбиваются в небольшие группки и разбредаются по общежитию. Сынджун принимает приглашение Инсона на курочку с пивом чисто из любопытства и желания пожрать на халяву. Они располагаются на полу в гостиной, где уже ждет Хиджун с гитарой в обнимку. Пак закатывает глаза. Петь в 10 вечера после тренировки, серьезно? Но макне, кажется, не расположен сейчас давать концерты — он лениво перебирает струны, привалившись к плечу Инсона. Младший все еще несовершеннолетний, и две пустые банки из-под пива ничуть не влияют на его ориентацию в пространстве, тогда как Сынджун боится, что его унесет уже после первого глотка, поэтому сразу набрасывается на еду.       Чон Инсон становится чересчур болтливым, когда выпьет. Благо, макне попеременно затыкает его влажными поцелуями, так что рэпер узнает далеко не все последние сплетни (ему и этого хватает). Спустя час Пак наконец решается спросить про «того самого Ким Чжихуна», на что Чон заговорщицки улыбается и сообщает, что Ким умеет садиться на шпагат.       Любопытство Джуна так и остается неудовлетворенным, потому что Хиджун притягивает Инсона к себе за волосы и перебирается на колени к старшему. Пак не знает, виной тому алкоголь в его крови или полное отсутствие какой бы то ни было личной жизни, но ощущения от увиденного не самые, хм, натуральные. Этих донсэнов, похоже, не слишком-то волнует присутствие посторонних.       Когда макне запрокидывает голову и томно выдыхает, а руки Инсона начинают недвусмысленно оглаживать тощие бедра младшего, Сынджун не выдерживает и сбегает в свою комнату, хлопнув дверью. Ему хочется проломить лбом стену или, в крайнем случае, выйти в окно, но он только приземляется на кровать и задушено стонет — он на всё это не подписывался. С верхнего яруса выглядывает пара любопытных глаз — рэпер, сразу не заметивший чужого присутствия, мечтает самоликвидироваться на месте. Ему нужна разрядка прямо сейчас, и он уже подрывается уйти в ванную, когда его ловят за руку и заставляют повернуться. — Я могу помочь, — Чжихун смотрит чуть насмешливо и томно прикусывает нижнюю губу, отчего старший густо краснеет и опускает глаза. Видимо, не он один сегодня выпил лишнего. — А не пойти ли тебе нахуй? — огрызается Пак, скорее от неловкости, чем от злости. Ким удивленно приподнимает брови и спускается с кровати. — Ну, для этого мы знакомы недостаточно давно.