Всегда рядом

      Луи часто рассказывал разные истории. А Ной любил их слушать, особенно когда был маленьким. Тогда они на пару с Доминик уговаривали Луи рассказать интересную историю о путешествиях, далеких краях. А бывали моменты, когда он сам, смотря на небо, рассказывал им о звездах, Луне… Обычно в такие моменты его голос становился очень тихим, словно он ни к кому не обращался. Но говорил он так легко, что юные де Сад и Архивист слушали с упоением, боясь пропустить хотя бы словечко.       Сам по себе Луи был очень добрым. Бывало такое, что он водил Ноя и Доми в лес, показывая разные красивые места. И просто читал книжку под деревом, пока они играли, изредка отрывая взгляд, чтобы убедиться, что всё в порядке.       Ной всё не мог забыть то, что он увидел, испив крови парня. Эта кромешная темнота, окутавшая Луи плотным коконом. Нигде ни звука, лишь тяжелое ощущение тоски. Неужели он всю жизнь терпит такое? Лишь одна мысль об этом заставляла вздрогнуть. Был бы он могущественнее, как Архивист, он бы смог узнать, как рассеять этот мрак. Но сейчас единственное, что он мог — просто находиться рядом, задавая разные вопросы и отвлекая его от разных мрачных мыслей.       Однако, когда они выросли, стало тяжелее. Луи словно начал отдаляться, закрываясь в своём собственном мире. Ною стало еще сложнее завести обычный разговор, ведь де Сад говорил рваными фразами, четко отвечая на заданный вопрос и не допуская лишних слов.       — Луи… у тебя всё хорошо? — однажды спросил Ной, сидя в кресле с ногами и наблюдая, как в соседнем кресле парень читает какую-то книгу. Они сидели в гостиной после уезда Доми, которая обещала скоро вернуться с подарками. Перед тем, как сесть в карету, она взяла Луи за руку и сказала, что он не один, и у него есть Ной, который будет рядом, пока она не приедет. Доминик была удивительно проницательна.       Тогда Луи словно вынырнул из омута. Взгляд его прояснился, и он пару мгновений смотрел на сестру. Затем губы его растянулись в легкой улыбке и он потрепал её по голове, сказав тихое «хорошо».       Сейчас юный де Сад сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и читал. А Ной наблюдал, как огонь с камина играет на его волосах, пропадает в складках черной одежды, словно этот цвет поглощает его. Огонь отражался в глазах Луи, но тоже пропадал в глубине его зрачков.       — Конечно, почему ты спрашиваешь? — он оторвал взгляд от строк и посмотрел на Архивиста. У того невольно мурашки пошли по коже от столь пронзительного взгляда.       — Просто ты в последнее время слишком задумчивый, — отвечает Ной, стараясь смотреть в глаза собеседнику.       — Я просто обдумываю сюжет новой книги, всё в порядке, — невозмутимо говорит парень, опуская взгляд. Вот и поговорили. Через некоторое время Ноя начинает клонить в сон. Глаза закрываются и не хочется шевелиться. Ведь сегодня он встал довольно рано, чтобы проводить Доминик. Поэтому можно позволить себе немного отдохнуть. А сознание наполняет приятная дрема, лишь потрескивания поленьев отзываются в уголке сознания.       Приходит в себя Ной от того, что его кто-то несет. Он не спешит открывать глаза и прислушивается к ощущениям. Запах знакомый и руки тоже. Приоткрыв аккуратно один глаз, он видит над собой лицо Луи, который держит его на руках и куда-то несет. Взгляд у него опустошен, каким никогда не был, и направлен прямо перед собой. Руками он крепко прижимает к себе спящего, по его мнению, паренька.       Открыв дверь, он заходит в спальню Ноя. Обычно, когда Доми приезжает, они спят втроем, слушая разные истории на ночь и рассказывая свои. Тогда обычно тепло и приятно, словно он в кругу родных людей. Возможно, так оно и есть. Иногда он спал рядом с Луи и после уездов Доминик, но тот говорил, что спать им надо по отдельности. Вот и сейчас он нес Архивиста в его личную спальню.       Уложив паренька на кровать, аккуратно стянул обувь, чтобы не потревожить, и укрыл одеялом. Перед тем, как уйти, зарывается носом в волосы и вдыхает их запах. Ной, кажется, не дышит. Впервые Луи настолько близко к нему.       Когда дверь закрывается, он подскакивает на кровати и закрывает руками пылающее лицо. Сердце бешено стучит, и он не понимает — почему.       На следующий день Ной боится встретиться взглядом и даже не пытается наладить разговор. Но от него ничего и не требуют. Де Сад просто сидит рядом и снова режет странную деревяшку. Раз за разом у него получается какая-то острая и опасная на вид вещь, которую он непременно ломал. А пару раз можно было увидеть, как он выкидывает эту штуку в камин. Такое чувство, словно в вырезании этой вещи он прячет все свои эмоции. Ведь иногда взгляд его становился совершенно другим — злым и агрессивным. Тогда нож с особой силой впивался в дерево.       Ночью Ной решился придти к Луи в комнату. На удивление, в ней оказалось очень холодно. Парень уже лежал на кровати и, кажется, дремал.       — Ной, это ты? — приподнялся на локтях, вглядываясь в темноту.       — Угу, — промычал он, закрывая дверь и осторожно следуя к кровати.       — Снова кошмар приснился? — спрашивает парень.       — Да, — маленькая ложь, но она вполне оправдана. Ной уверен в этом.       — Хорошо. Заползай, — хозяин комнаты откидывает одеяло, хлопая рядом с собой ладонью. Воспользовавшись разрешением, Ной ложится на кровать, а Луи накрывает его одеялом и ложится, одной рукой приобнимая за плечи. Он всегда так успокаивал, если юному Архивисту снились кошмары. Рядом с ним было тепло и спокойно.       Полежав некоторое время, вампир отметил, что парень уснул, так как рука его расслабляется, а дыхание выравнивается. Тогда Ной разворачивается и прижимается к нему спиной, оставляя чужую руку перекинутой через себя. Берет за запястье и аккуратно подносит ко рту. Один резкий укус — и на большом пальце выступает капелька крови. Ной замирает и прислушивается — Луи даже не вздрагивает, и дыхание его всё еще спокойное. Похоже, он не заметил. И не заметит, так как к рассвету рана сама заживет.       Ной слегка сдавливает палец, чтобы крови было больше, и начинает пить, снова проникая в чужое сознание. Там всё так же темно, а Луи находится посреди этой темноты, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в колени. Только парнишка двигается с места, чтобы подлететь к нему, как слышит где-то вдали смех.       — Юный Архивист! Как интересно!       Ной оборачивается и видит во тьме белые глаза и такой же рот, растянутый в улыбке. Всё словно в трещинах, искажено до невозможности.       При одном взгляде у вампира всё внутри холодеет, а тело сковывает страх. Сзади слышится всхлип, что заставляет обернуться. Луи дрожит, а тьма словно тянет к нему щупальца. Всё еще страшно, но Архивист сдвигается с места. Оказываясь рядом с мальчиком (а сейчас Луи выглядел именно так), он опускается на колени и обнимает его.       — Так еще интереснее!       Смех на секунду становится громче, и тут же стихает. Страшного лица нигде нет. А тьма вокруг начинает рассеиваться… Теперь в его воспоминаниях будет свет.

***

      На следующие два дня Ной просто не выползает с кровати. Он чувствует себя опустошенным, но в то же время довольным. Луи приносит ему еду и разговаривает. В его глазах уже не показывается та глубокая печаль. И он улыбается.       — Ты выглядишь радостным, — замечает Ной, когда парень сидит рядом с книгой в руках. Он уже второй день не берет в руки деревяшку.       — Просто в какой-то момент дышать стало легче, — честно отвечает он, улыбаясь легко и радостно, словно с его плеч свалилась гора. Смотря на эту улыбку, парнишка думает, что его старания не прошли даром.       — Это хорошо, — выдыхает Архивист.       — Более чем. Спасибо тебе, — Луи отрывает глаза от книги и смотрит прямо.       — Что? О чем ты? — сначала Ной искренне недоумевает, а потом понимает, о чем ему говорят, и резко бледнеет. Теперь на него могут разозлиться за использование силы без согласия.       — Ты знаешь, о чем я, — странно, но в голосе не проскальзывает ни нотки ярости или обиды. Только облегчение. — Спасибо, что был рядом.       Договорив, он отворачивается и сидит спиной. Ной подползает к парню и обнимает со спины. Доми говорила, что объятья порой бывают лучше любых слов. А ему есть что сказать, но он не знает как.       — Я буду рядом. Всегда…       Плечи Луи вздрагивают, но он молчит. Лишь накрывает руки Ноя своими. Ему тоже много чего хочется сказать, но он не сделает этого.