Полюби меня

На город надвигалась ночь. Жизнь постепенно замирала. На улицах стали зажигаться фонари. Яркая луна освещала всю столицу не хуже искусственных ламп. По улочкам гуляли, только влюблённые парочки и больше никого. Машины с актёрами подъехали ко входу в самый дорогой ресторан Сеула. Звёзды постепенно выходили из своих автомобилей и шли в это заведение, чтобы отметить премьеру дорамы. Вскоре Сехуновский лимузин стоял около входа в ресторан. Се вышел из машины-укрытия и осмотрелся по сторонам в поисках Чанёля. Убедившись, что его нет по близости тот прошёл внутрь заведения. Сехуна встретила милая девушка, которая проводила актёра в отдельный зал для торжеств. Помещение представляло из себя просторную богато украшенную комнату. По центру стоял большой стол с огромным количеством блюд. Вокруг него было расставлено большое количество стульев с кожаной отделкой. На потолке висела хрустальная люстра, на стенах — картины. Одной из изюминок были окна в пол, по бокам которых висели красные бархатные шторы. Се сел на диванчик и спокойно выдохнул. Среди всех актёров он не увидел Ёля. Скорее всего, тот решил просто не приезжать. «Ну и слава богу!» — подумал Се и взял в руки бокал с вином. Немного выпив он продолжил мысленный разговор с самим собой: «Если Пака рядом нет, то я могу спокойно жить и не напрягаться.» Из раздумий его вывел человек, который сел рядом с ним. Сехун моментально посмотрел на того, кто его потревожил. Это был Чанёль. «Блин! Ну надо было ему припереться в этот ресторан и сесть рядом со мной! Он и так уже много чего натворил и всё равно мало?!» — спросил Се сам у себя. Тот сделал вид, что не заметил Пака и продолжил пить вино. Ёль хитро улыбнулся, но продолжил праздновать месте с остальными открывая коньяк. Спустя два часа все стали разъезжаться по домам со странными отмазками: — У меня дети дома одни. — Мне завтра на работу. — Я утюг не выключил. — Кажется мне надо в больницу. Я умираю. До свидания. Се еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Вскоре зал опустел и Сехун остался наедине вместе с Чанёлем. Парень тут же почувствовал себя некомфортно и хотел уже встать и уйти, как вдруг Ёль придвинулся к нему. Се тут же отодвинулся дальше. Пак снова придвинулся. Се отодвинулся. «Господи, спасибо, что диван такой длинный!» — подумал Сехун и тут же упёрся спиной в локоток софы. — Я труп… — сказал Се вслух сам того не ожидая. Чанёль рассмеялся и спросил: — Ты что, боишься меня? — Нет. Ну... немного. — Я не кусаюсь. — сказал Ёль и моментально впился своими губами в губы Се. Хун не успел ничего понять и просто застыл на месте. На щеках тут же появился румянец. Только Пак углубил поцелуй, как услышал крики в холле ресторана. Он заподозрил что-то неладное и с огромной досадой отстранился от Се. Именно в этот момент в зал вбежали разъярённые папарацци и заорали: — АГА! ПОПАЛИСЬ! Чанёль сделал вид, что ничего не понимает и спросил: — Смысле попались? Вы о чём? Толпа немного растерялась, но после указала на Хуна-помидорку и ответила: — Мы про это. Ёль с таким же невозмутимым видом посмотрел на Сехуна и включил режим актёра. — Се! Се, что с тобой?! — Пак положил свою ладонь на лоб парня. — Боже мой, у тебя жар! Срочно в больницу! Почему же ты мне раньше не сказал?! Простите, мы уезжаем! — выпалил Ёль и схватив статую помидора за запястье выбежал на улицу. К ним тут же подъехала машина. Чанёль посадил в неё ещё не отошедшего от шока Сехуна и сел сам. После он сказал: — Поехали. И машина тронулась с места. То, что Се не у себя дома он понял только тогда, когда оказался прижатым к стене. Чанёль крепко сжимал оба запястья парня своей рукой, от чего Хуну стало больно. — Ёль! Что ты творишь?! А ну отпусти меня! — Сехун попытался вырваться, но этого сделать не получилось. После этого действия Чанёль сильнее прижал парня к стене и стал покрывать его шею горячими поцелуями. — Чанёль. Не надо. Прошу. Отпусти. Пак оставил на шее Се два алых засоса и посмотрел парню в глаза. — Ну уж нет. Сейчас ты мой. Никуда ты не пойдёшь, ясно? — Чаво?! А ну отпустил меня, живо! Пак снова прильнул к губам Се. Отстранившись он сказал: — Не истери. Успокойся. После этих слов Ёль грубо завёл Хуна в гостиную и кинул на диван. Он навис над парнем и хищно улыбнулся. — Ёль... Прошу не надо.. Пожалуйста.. Я сделаю всё, что угодно, только отпусти меня… Немного подумав, тот ответил: — Правда всё, что угодно? Се кивнул. — Ну хорошо. Поцелуй меня и уйдёшь домой. У Сехуна глаза полезли на лоб, но тот вспомнил, в каком положении находится и сказал: — Хорошо. Я сделаю это, только слезь с дивана и дай мне встать. Пак послушался. — А ещё. Можешь отойти на пару шагов от меня? Мне надо собраться с мыслями.. Ёль заподозрил что-то не ладное, но отошёл. После Се стал медленно отходить к тумбочке, на которой стояла ваза. Чтобы сильно не привлекать внимание он начал говорить: — Чанёль. Я должен тебе кое-что сказать... Один шаг к тумбе. — Я очень сильно... Ещё два шага и протянутая рука за вазой. — Сильно... тебя... Сердце Ёля забилось чаще и начало танцевать чечётку. — Тебя...НЕНАВИЖУ! Сехун взял в руки вазу и кинул несчастную в Чанёля. Та разбилась о его голову, но не вырубила парня. Хун кинулся к выходу. Только краем глаза он заметил Ёля с разбитым виском и кровью на носу, но это было не важно. Главное — убежать. — Ах ты тварь, О Сехун... — прошипел Чанёль приклеивая пластырь на раны. — Ну ничего. Я ещё заставлю тебя полюбить меня… Придя домой Се понял, что натворил. Чанёль имеет полное право написать о том, что Хун совершил на него попытку нападения . — А... Чёрт... — прошипел Сехун и сполз вниз по стене. Совесть пожирала всё изнутри, а душу скребли кошки. — И что мне теперь делать? Позвонить его менеджеру и спросить в порядке ли Ёль? Нет. Не вариант. Думаю, что тот ещё не в курсе. Неужели мне надо снова ехать к этому маньяку? Ну нее... Через двадцать минут Сехун снова стоял у Чанёлевской квартиры и звонил в дверь. Через десять минут упорных звонков ему никто не открыл. — Чанё-ё-ёль… — тихо позвал того бледнеющий от страха Се. — Ты же живой? Тишина. — Ёль. Ответь мне. Я же волнуюсь... — Сехун говорил это срывающимся и дрожащим голосом. На глаза стали наворачиваться слёзы. — Откро-о-й. Пожалуйста, открой... Тем временем Чанёль стоял по ту сторону двери и всё слушал. Услышав слова «Я же волнуюсь...» у него что-то больно защемило в груди. Он медленно приоткрыл дверь и посмотрел на Се. — Чего тебе? — как можно серьёзнее спросил он. Сехун поднял мокрые от слёз глаза и тихо спросил: — Ты в порядке? От сильного страха Се был через чур бледным. После его начала бить мелкая дрожь. Ёль не выдержал этого зрелища и открыв нараспашку дверь крепко обнял Сехуна. — Я в порядке. В полном. Пак зарылся носом в волосы всхлипывающего Хуна и втянул запах шампуня с ароматом лаванды. — А у тебя приятный запах шампуня. Лаванда. Мм… Сехун медленно упёрся своими руками в грудь Чанёля и краснея, сказал спокойным голосом, чеканя каждое слово: — Отвали от меня извращенец… — Да ладно тебе. Пуся, не дуйся. — ответил Ёль. — Я тебе не пуся! — сказал Се завышая тон голоса. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Чанёля и увидел улыбающееся лицо с пластырем на носу и виске. Чувство вины охватило Хуна с новой силой. — Эм... Как я могу загладить свою вину перед тобой? — спросил Сехун поникшим голосом. Чанёль немного подумал и ответил: — Что ж... Поухаживай за мной до тех пор, пока мои раны не заживут. Се сначала замялся, но потом твёрдо сказал: — Хорошо. Только с одним условием. Никто не должен об этом знать. Даже твой менеджер. — Отлично. Я согласен. Завтра в восемь часов утра жду тебя у меня дома.