Полюби меня

— Шесть утра… — сказал Сехун посмотрев на часы. — Как же я хочу спа-а-а-ать… Под глазами Се были два огромных синяка от недосыпа. Не спать всю ночь думая о вечном — норма. После этих слов Хун поплёлся на кухню, чтобы позавтракать. Чанёля там не было. Сехун облегчённо вздохнул и поставил чайник кипятиться. Затем Се стал лазать по полкам и ящикам в поисках еды, так как есть йогурты он тоже не хотел. (Бедные никому не нужные йогурты: с) Спустя пять минут грохота, Сехун нашёл батон. Пока чайник закипал, он нарезал хлеб и положил в кружку заварку. Заварив чай и усевшись за стол Се стал сверлить взглядом пространство, думая о вчерашнем происшествии. Иногда он макал батон в чай и ел. Печенье с чаем? — фигня! Батон с чаем — лучшее решение! (Примечание от автора: Не, ну, а что. Реально вкусно! Попробуйте!) Спустя двадцать минут Се уснул на столе, как студент за партой на первой паре. В этом время Чанёль проснулся из-за шума, раздававшего с кухни. Голова просто раскалывалась, а сам Ёль ничего не помнил. — Что я делал вчера? — Как я оказался в кровати? — Что за странные провалы в памяти? Сконцентрировавшись на шуме Пак подумал: « — Наверное Се что-то кулинарит. Ладно не буду ему мешать.» Пак хотел снова заснуть, но за дверью притихли. « — Он что, умер там? » После этих мыслей Ёль поднялся с кровати и пошёл на кухню. Увидев спящее чудо, Чанёль сбегал в гостиную за пледиком и накрыл им Се. Затем Пак нагнулся и поцеловал того в висок. — Милашка… Подойдя к графину, Ёль налил в стакан воды, взял с собой таблетки от головы и ушёл с кухни к своему любимому дивану. Приняв лекарства, Чанёль попытался снова уснуть, но ничего не получилось. Пришлось просто валяться в постели. Спустя час Сехун проснулся в хорошем настроении и накрытый пледом. Поняв, что это сделал Чанёль, Се снова вспомнил вчерашнее и решил, что ему надо извинится за пощёчину. Хун встал из-за стола и направился в гостиную. Пак лежал и практически терял сознание. Голова жутко болела, а перед глазами всё плыло. Вдруг дверь в комнату открылась и на пороге появилось «Солнышко». — Доброе утро! — сказал Ёль, придерживаясь за голову. — Доброе... — пробормотал Се. — Слушай, я должен извиниться за вчерашнее… Та пощёчина… В общем мы оба виноваты, так что… Ещё раз прости… — Стоп, стоп, стоп. А что вчера было то? — удивленным голосом спросил Чанёль. — Ась? А ты не помнишь? Тот помотал головой. — Правда не помнишь? Или придуриваешься? — Правда… У Чанёля перед глазами смазалась картинка. — А. — Се моментально покраснел. — Тогда ладно. После этих слов Хун выбежал из гостиной и побежал в спальню. — Эй! Сехун! Подожди! Подожди, пожалуйст...! — Чанёль резко вскочил с дивана, но тут же упал на него обратно. В глазах потемнело, голова закружилась ещё сильнее, потеря равновесия, а после — темнота… Се услышал обрывок слов и решил вернуться. Увидев растянувшегося на диване Ёль, тот запаниковал. Он присел перед Паком на корточки и позвал: — Чанёль. Чанё-ё-ёль. Ты меня слышишь? Эй. Дрожащими руками Се позвонил в скорую. Спустя пятнадцать минут до смерти перепуганный Хун выслушивал лекцию от врача о том, какие таблетки надо принимать и что делать, если обморок повториться снова. На всякий случай врач дал Сехуну успокоительного. — Ещё не хватало, чтобы и ты тут ничком свалялся. — сказал врач и протянул капсулу. — Спасибо. — сказал Хун и выпил таблетку. Через десять минут, теперь уже спокойный Се проводил медика. — Ещё раз спасибо... — Ага. Главное — поскорее выздоравливайте. Всё. Мы пошли. На следующий день в газетах и новостях говорили о том, что Чанёлю стало плохо и он упал в обморок прямо в своей квартире. В интервью лечащего врача было сказано: — Когда в больницу поступил звонок, то я сразу понял, что это голос Сехуна. Приехав по адресу, перепуганный до смерти и бледный он открыл мне дверь и впустил внутрь квартиры. На диване лежал Чанёль без сознания. Сделав ему укол и дав таблетки я уехал, а Сехун остался вместе с Паком. — Ого! Скажите, во сколько к вам в больницу поступил вызов? — М. Часов в семь, может в пол восьмого. — Хмм… Смотрите. Сехун был в квартире Ёля уже в семь часов утра! Вам не кажется, что это время рановато для дружеского визита? Как думаете, неужели Хун ночевал у Чанёля? — Скорее всего. Стиснув зубы Сехун смотрел новости. Пришедший в себя Чанёль, читал газеты с интервью, одновременно смотря в телевизор. Он был в гневе. — Ну и зачем ты это сделал? — спросил Чанёль и подсел к Се на диван. — Сделал чт.что? — заикающемся голосом спросил тот. — Вызвал врача. Зачем? — голос Чанёля был очень строгим. Вокруг Пака царила аура гнева и ненависти. Из-за этого Сехун не выдержал и расплакался. — Нн...но.. Я.. Оч..оче…нь. Силь..но Исп..испугался… За теб..бя. — слёзы покатились градом. Се опустил голову. — Я.. я же хо..хотел сде...лать всё, как можн...но луч…ше… Чанёль был ошарашен такой реакцией Сехуна, но тут же собрался и решил воспользоваться моментом. Он поднял лицо Хуна за подбородок и притянул к себе. Нежно, почти не надавливая он провёл языком по щеке Се, слизывая мокрую дорожку слёз. Сехун залился краской. Он смущённо прикрыл глаза и не сопротивлялся, поэтому Чанёль убрал свою руку с его подбородка. Се не опустил голову. Затем, Ёль начал водить языком дольше, захватывая больше области кожи. Иногда он сцеловывал всё ещё катившиеся слёзы Се. Отстранившись от Хуна Пак сказал: — Если ещё раз увижу, как ты плачешь, то в следующий раз сделаю тоже самое, только чуть ниже. Понял? ~ — Что? Да пошёл ты в баню! — Только с тобой ~ — АХ ТЫ! — Ладно, ладно. Молчу. *** Прошёл месяц после этого случая. Каждый день Се проводил вместе с Ёлем 24 часа в сутки, так как тот настоял, чтобы Хун жил вместе с ним. Придя из магазина с пакетом еды Се увидел спящего на диване Чанёля. « - Хм.. Неужели у него до сих пор не зажили царапины от вазы? » — подумал Се и со скоростью света оказался возле дрыхнущего Ёля. Сехун быстро отлепил от носа Пака пластырь и ничего не увидел. — Царапины... зажили?! И судя по состоянию кожи уже давно! Чанёль мгновенно проснулся и увидел орущего на весь дом Сехуна, который проклинал всё на свете и грозился в один прекрасный день убить Ёля. После последовал громкий звук закрывающейся двери и тишина… — Чанёль, ты идиот… — сказал Пак сам себе. Сехун же ехал домой и не уставал проклинать Ёля до самого дома.