Реальный вымысел

      Гарри проснулся, едва забрезжил рассвет. В голове готов план, как будто мозг его работал всю ночь. Он встал, оделся и, стараясь не разбудить Рона, спустился в пустую гостиную. На столе с вечера так и лежит его домашняя работа о прорицаниях. Гарри сел, взял кусок пергамента и написал письмо: Дорогой Сириус! Не волнуйся из-за моего шрама. Он не болит, это мне показалось. Последнее письмо я писал спросонья. Так что успокойся и не приезжай сюда. Я в полном порядке, и голова тоже. Гарри. Схватив письмо, и быстро выскочив из портретного проема, Гарри поспешил в совятник на самый верх Западной башни, где были совы. Во всем замке царила полная тишина, только на пятом этаже к нему пристал Пивз, хотел сбросить на него тяжелую вазу, но больше никого Гарри не встретил. Вот, наконец, и совятник. Круглое каменное помещение, окна без стекол, поэтому холодно и гуляют сквозняки, на застланном соломой полу совиный помет и обклеванные скелетики мышей и хомяков. Совы всех мыслимых пород сидят ярусами на жердочках до самого потолка, он же крыша башни. Почти все спят, и все-таки отовсюду нет-нет и глянет на него круглый янтарный глаз. Его белоснежная сова Букля сидела между сипухой и серой совой. Гарри поспешил к ней, поскользнулся и чуть не упал, кое- как устоял на ногах. Пришлось потрудиться, чтобы сова разлепила веки и обратила на него взор. Она дремала, повернувшись к нему хвостом, — явно хитрила: накануне вечером он не поблагодарил ее за письмо, и Букля все еще держала на него обиду. – Ты, верно, вчера очень устала, – вздохнул Гарри, поглаживая на ее спине белоснежные перья. – Придется, видно, попросить у Рона Воробушка. От этих слов Букля мигом проснулась и протянула лапу. – Найди его как можно скорее. Боюсь, как бы он не попал в руки дементоров. Привязав к ее лапе письмо, Гарри взял сову и выпустил ее в одно из окон. Букля клюнула его в палец больнее, чем обычно, но все же ласково ухнула в знак примирения, расправила крылья и полетела навстречу солнцу. Гарри проводил ее взглядом, на душе было тяжело. Вот уж никогда не думал, что ответ Сириуса только усилит его тревогу. За завтраком Гарри рассказал друзьям о посланном Сириусу письме. – Гарри, – встревожилась Гермиона, – это же неправда. Ты про шрам не придумал. Он же и, правда, у тебя болел. – Ну и что? Хочешь, чтобы из-за меня его отправили в Азкабан? Гермиона хотела что-то возразить, но Рон ткнул ее в бок. – Перестань, – шикнул он на нее, и Гермиона в кои-то веки послушалась. В один день Гарри подошел ко мне. Я сидела с близнецами, и мы о чем-то болтали. – Мэди, можно тебя на минуту? – Да, конечно. Я сейчас ребят, – обратилась я к близнецам и подошла к брату. – Что случилось? – Я волнуюсь за Сириуса. Как бы с ним ничего не случилось, – сказал Гарри. – Ты поторопился. Зачем надо было так сразу сообщать про то, что у тебя болит шрам? Теперь будем надеяться, что с ним все будет в порядке. Кстати, как у тебя сейчас шрам? Только честно. Меня не обманывай. – Сейчас уже не так сильно болит как раньше. Мэди, просто я не мог обратиться к кому-то другому. Еще немного поговорив с братом, я вернулась к близнецам.       Около двух недель я и Гарри, как могли, боролись с тревогой о крестном. По утрам Гарри с замиранием сердца ожидал совиную почту, а перед сном в постели ему мерещились страшные видения: Сириуса хватают дементоры где-нибудь в темном закоулке Лондона. Жаль, что не было тренировок, квиддич - лучшее лекарство от тяжких мыслей. Зато уроки, особенно защита от темных искусств, стали труднее, да и требовали учителя куда больше. Ко всеобщему удивлению, профессор Грюм объявил, что подвергнет каждого заклятию Империус - продемонстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению. Весь урок гриффиндорцы выполняли, что велел Грюм. Что они только не изображали. То белку, то лягушку, то еще что-то. После урока все ели живые вышли и направились на следующие занятия. Да уж, нелегко нам становится. Столько всего на задавали. После их урока Уход за магическими существами Гарри, Рон и Гермиона шли со счастливыми улыбками на лицах. Я как обычно была с близнецами. Брат, увидев меня, быстро подошел ко мне. – Ты чего такой радостный? – удивленно, но с улыбкой спросила я, обняв брата. – Хагрид просто молодец. Он только что поставил Малфоя на место, сказав, что накажет его так же, как Грюм превратив его в суслика, – со смехом проговорил брат. – Вот молодец Хагрид. Давно пора проучить этого гаденыша, – сказала я. И все четверо весело рассмеялись. После вошли в холл и у порога застряли, натолкнувшись друг на друга. На стенде у мраморной лестницы было повещено объявление, возле которого столпилось полсотни учеников. Рон, как самый высокий, встав на цыпочки, громко прочитал через головы собравшихся учеников: – «Турнир Трех Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу. 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше…» – Здорово! Последний урок зелья! Снегг не успеет никого отравить! – ликовал Гарри. – «… После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи заморских гостей». – Закончил читать Рон. – Приезжают через неделю! Интересно, Седрик уже знает? Пойду, расскажу ему скорей! – Эрни МакМиллан из Пуффендуя с загоревшимся взглядом растолкал учеников и устремился к лестнице. – Причем здесь Седрик? – удивленно спросил Рон. – Седрик наверняка будет участвовать в турнире, – ответила я. – Этот придурок будет представлять Хогвартс? – хмыкнул Рон, выбираясь с друзьями из толпы. – Диггори не придурок. Он тебе не нравится, потому что нанес поражение Гриффиндору. А я слышала, он прекрасный ученик. К тому же староста факультета, – непререкаемым тоном проговорила Гермиона. – Зато тебе он очень нравится! Как же, такой красавчик, – подколол меня Рон. – Ошибаешься, я сужу о людях не по внешнему виду, – возмутилась Гермиона. – Кха-кха! Ло-кха-кха-нс! – Рон якобы громко откашлялся. А Гарри в его кашле явно послышалась фамилия «Локонс». – Рон, прекрати. Седрик отличный парень, – сказала я. – Смотри не скажи это при близнецах, – отсмеявшись, сказал Рон. Я только пожала плечами на его слова. Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда бы мы ни шли, только и слышно было: «Турнир Трех Волшебников», «Турнир Трех Волшебников»… Все как с ума сошли: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты? И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли, к их вящему недовольству. Портреты ежились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довел двух девочек-первоклашек до слез. Волновались и преподаватели. – Долгопупс, пожалуйста, не выдайте гостям из Дурмстранга свое неумение совершить самое простое преобразующее заклинание, – взмолилась профессор МакГонагалл в конце особенно трудного урока: Невилла угораздило превратить собственные уши в кактусы. И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли. Ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский - красный с золотым львом, Когтеврана - бронзовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком Пуффендуйцев и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи. Я с близнецами уже были в большом зале и завтракали. Но опять сидели отдельно от всех и о чем-то шептались, что было им отнюдь не свойственно. И Рон с друзьями, конечно, направился прямо к ним. Я, увидев брата, улыбнулась ему. Он улыбнулся мне в ответ. – Дело дрянь, – мрачно сказал Джордж брату. – Если он все же откажется говорить с нами, придется писать письмо, послать совиной почтой или прямо вручить. Он явно нас избегает, но мы своего добьемся. – Кто вас избегает? – подсел к ним Рон. – Исчезни, – буркнул Фред раздраженно. – А почему дело дрянь? – спросил Рон Джорджа. – Младший брат слишком приставучий. – А что вы думаете о Турнире? Хотите в нем участвовать? – Я спросил у МакГонагалл, как будут выбирать участников, а она не говорит, – сокрушался Джордж, – Велела замолчать и заняться трансфигурацией енота. – Интересно, что войдет в состязания? – задумался Рон, но тут же опять оживился: – Держу пари, мы все равно победим, правда, Гарри? Нам к опасностям не привыкать. – Не привыкать-то, не привыкать. Но не перед судейской бригадой, – остудил брата Фред. – А кто обычно судит? – спросил Гарри. – Всегда директора школ-участниц, – подала голос Гермиона. – На Турнире тысяча семьсот девяносто второго года все трое получили увечья. Тогда участники ловили василиска, а он возьми и встань на дыбы. Заметив, что многие с удивлением на нее таращатся, Гермиона, как всегда, начала сердиться: почему все они так мало читают! – Об этом написано в «Истории Хогвартса»! Правда, в ней не все достоверно. Я бы ее назвала «Пересмотренная история». Или еще лучше: «Необъективная история Хогвартса. Избранные места. Многие приукрашены». – Ты это про что? – не понял Рон. А Гарри сразу догадался, какая тирада за этим последует. – Про домовых эльфов! – отчетливо и громко произнесла Гермиона, подтвердив догадку Гарри. – Ни одного раза на протяжении тысячи страниц в «Истории» не сказано, что мы все участвуем в жестоком угнетении сотни эльфов. Гарри покачал головой и принялся за омлет. Они с Роном прохладно отнеслись к кампании Гермионы в защиту домовых эльфов. Но это не охладило ее пыл. Правда, они купили два значка, чтобы Гермиона хоть немного угомонилась. Но только выкинули деньги на ветер: менее говорливой она не стала. Хуже того, потребовала носить значки — подать пример другим. Каждый вечер, придя в гостиную, Гермиона высматривала очередную жертву, загоняла в угол и трясла у нее под носом жестяной банкой со значками. – Да поймите же, – втолковывала она зачерствелым гриффиндорцам, – вам меняют простыни, топят камины, моют классы, на вас готовит целая армия крошек-волшебников. И за свой труд они не получают ни сикля. Это настоящие рабы! Некоторые, среди них Невилл, опустили в банку пару сиклей, чтобы Гермиона отвязалась. Кое-кто слегка проникся ее словами, но этим дело и ограничилось. А многие и вовсе сочли ее приставания за шутку. Рон возвел глаза к потолку, заливавшему зал последними лучами осеннего солнца. Фред проявил повышенный интерес к бекону (близнецы не купили значок «ГАВНЭ»). А Джордж сказал: – Слушай, Гермиона, ты-то хоть раз была на кухне? – Конечно, нет, – отрезала Гермиона. – Ученикам… – А мы были, – перебил ее Джордж и ткнул Фреда в бок. – И неоднократно. Воровали еду. И видели домовиков. Они там блаженствуют. Считают, что лучше работы нет! – Потому что они необразованны и внушаемы. Им можно внушить что угодно, – горячо продолжала Гермиона, но тут зашумела крыльями совиная почта, и она смолкла. Гарри вскинул голову – к нему летела Букля. Рон с Гермионой не отрывали от нее тревожного взгляда. Я, увидев Буклю, села рядом с братом. Сова села на плечо Гарри, сложила крылья и устало протянула лапу. Гарри отвязал письмо Сириуса и дал ей корку бекона, которую Букля с благодарностью проглотила. Убедившись, что близнецы заняты обсуждением Турнира Трех Волшебников, он шепотом прочитал друзьям письмо: «Добрый день, Гарри и Мэди! Я вернулся туда, где был, и сейчас опять в надежном укрытии. Держи меня в курсе всего, что происходит в Хогвартсе. Не используй Буклю, меняй сов. Обо мне не беспокойся, но сам будь начеку. Не забудь, что я сказал тебе про твой шрам. Сириус». – А сов менять зачем? – тихо спросил Рон. – Букля очень выделяется среди других птиц, – мигом сообразила Гермиона. – Белоснежная сова, которая часто прилетает в одно и то же место, не может не привлечь внимание. Ведь белые совы в тех краях большая редкость. Гарри свернул письмо и сунул в мантию, не понимая, уменьшило ли оно тревогу или усилило. Чудо, конечно, что Сириусу удалось без происшествий вернуться в безопасное место. Но с другой стороны, когда Сириус неподалеку, чувствуешь себя спокойнее и не так долго ждешь ответа на отправленное письмо. – Спасибо тебе, Букля, – поглаживал Гарри сову. Сонно ухнув, она нырнула клювом в кубок с апельсиновым соком и взлетела, предвкушая сладкий сон на маковке башни. В воздухе витало ощущение праздника. На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Даже зельеварение показалось не таким противным, ведь урок сегодня кончался на полчаса раньше. Прозвенел звонок. Я, Гарри и Рон с Гермионой поспешили к себе в башню. Оставили в спальне сумки, надели плащи и помчались вниз по лестнице в холл. Деканы факультетов построили учеников в колонны. – Уизли, поправьте шляпу, – командовала профессор МакГонагалл. – Первокурсники, вперед. И пожалуйста, не толкайтесь! Рядами спустились по главной лестнице и выстроились перед замком. Был ясный холодный вечер. Сгущались сумерки. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом. Гарри, стоявший в четвертом ряду между Роном и Гермионой, заметил среди первоклашек Дэнниса Криви, которого трясло в предчувствии чего-то необычного. – Скоро шесть, – взглянув на часы, Рон устремил взгляд на дорогу, ведущую к главным воротам. – На чем, по-твоему, они едут? На поезде? – Сомневаюсь, – сказала Гермиона. – А как тогда? На метлах? – предположил Гарри, глядя в небо, усеянное крупными звездами. – Не думаю. Путь-то неблизкий, – покачала я головой. – Может, портал? – терялся в догадках Рон. – А может, у них разрешается трансгрессироваться до семнадцати лет? – На территории Хогвартса трансгрессироваться невозможно, сколько раз тебе говорить, – осекла его Гермиона. Друзья внимательно обшаривали взглядами небо. Ни малейшего признака летящего предмета. Как всегда, тишь и покой. Гарри стал замерзать. Скорей бы уж появились гости! Может, они придумали какое-то необычное представление? Ему вспомнились слова мистера Уизли на стадионе перед матчем на Кубок мира: «Всегда одно и то же. Любим на сборищах распускать павлиньи перья». К счастью, Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул: – Чует мое сердце, делегация Шармбатона недалеко! – Где? Где? – обрадовались ребята, вертя головами. – Вон! – указал шестикурсник на небо в стороне Запретного леса. Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сотни метел, летело по иссиня-черному небу, быстро увеличиваясь в размерах. – Дракон! – пискнул насмерть перепуганный первокурсник. – Ты что, дурак? Это летучий дом! – уверенно заявил крошка Дэннис Криви. Его догадка оказалась близка к истине. Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона. Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И наконец, с оглушительным громом, от которого Невилл, подпрыгнув, наступил на ногу пятикурснику-слизеринцу копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза. Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Таких великанш Гарри никогда в жизни не видел. Неудивительно, что у кареты и лошадей столь впечатляющие габариты! Только один Хагрид мог бы с ней померяться: вряд ли он хоть на сантиметр ее ниже. Впрочем, может, потому, что он привык к Хагриду. Женщина, стоявшая уже на первой ступеньке и озиравшая ряды ошеломленных зрителей, показалась ему все-таки огромнее Хагрида. Она вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, темные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с головы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы. Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя. – Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! – Дамблёдорр, – произнесла мадам Максим грудным голосом. – Надеюсь, вы пребываете в добром здʼгавии? – Спасибо. Я в превосходной форме. – Мои ученики, – небрежно махнула она назад огромной ручищей. Я, чье внимание было приковано к мадам Максим, только теперь заметила вышедших из кареты подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом. И все с испугом поглядывали на замок. – Каʼг-каʼгов уже приехал? – С минуты на минуту ждем, – сказал Дамблдор. – Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок? – Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони… – Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют повышенного внимания. – Его сопляки, – шепнул Рон Гермионе. – Моим коням нужен сильный конюший. – Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами. – Они ошшень кʼгепкие. – Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работенка по плечу, – улыбнулся Дамблдор. – Ошшень хоʼгошо! – слегка поклонилась мадам Максим. – Передайте, пожалуйста, мсье 'Агриду что пьют мои кони только ячменный виски. – Непременно передам. – Дамблдор тоже в ответ поклонился. – Следуйте за мной, – величаво махнула ученикам мадам Максим. И хогвартцы расступились, пропуская гостей к каменным ступеням. – А дурмстрангские кони тоже, наверное, не меньше? – обратился Симус Финниган к Гарри и Рону через головы Парвати и Лаванды. – Будут больше этих, даже Хагриду с ними не справиться, – покачал головой Гарри. – Если, конечно, соплы его уже не прикончили. Интересно, что там у него стряслось? – Может, они убежали? – с надеждой предположил Рон. – Не дай бог! – содрогнулась я. – Представь себе, соплохвосты ползают по территории замка! Друзья весело рассмеялись.