Профессор

Пустая платформа. Большой старинный поезд стоит на путях. Одинокий мужчина кутается в поношенное пальто, поставив рядом чемодан с потёртой, словно сделанной много лет назад, неряшливой надписью "Лунатик". Порыв ветра, и человек двигается с места, спасаясь от промозглого дуновения сентября, скрываясь в вагоне Хогвартс-Экспресса, да так и застывает на пороге, забыв про холод и моросящий дождь. Он долго не хотел соглашаться на работу в Школе чародейства и волшебства. Отнекивался и не давал прямого ответа в течение нескольких месяцев, и профессор Дамблдор уже отчаялся убедить его, думая, что дело в его болезни. Но волшебник был неправ. Не болезнь заставляла отвечать "нет" на щедрое предложение директора, а его собственная память. Слишком больно было вспоминать прошлое и те ушедшие годы счастья, которым не суждено было продлиться и десяти лет. Мужчина всю жизнь пытался похоронить воспоминания, отвернуться и заткнуть уши, чтобы не слышать низкого, охрипшего и надломившегося от стресса голоса, зовущего его этой глупой кличкой: — Эй, Лунатик! Не видеть карие глаза за стёклами круглых очков, неподвижно смотрящих в голубое небо, которые уже никогда сами не закроются. Человек в пальто ставит чемодан на красный ковёр в холле вагона и резко поворачивает голову, всматриваясь в коридор. — Эй, очкастый! — Красивый синеглазый мальчик протягивает худому кареглазому мальчишке руку с большим перстнем с выгравированной на нём буквой "Б". — Сириус Блэк. — Джеймс Поттер. А ты кто? — Мальчик в очках вопросительно смотрит на болезненно-худого парнишку с большими синяками под глазами и книжкой в покрытых шрамами руках. — Ремус Люпин, — сухо отвечает тот. Мальчики не стали приставать к странному парню со шрамами и, весело переговариваясь, словно знали друг друга с детства, сели на кушетку напротив. У них уже появился план, как разговорить неприветливого мальчишку. Мужчина до боли зажмуривает глаза и трясёт головой, подхватывает багаж и заходит в первое попавшееся купе. Нагибается, хватая чемодан за ручки, закидывает его на полку и вдруг резко отшатывается от неё. — Парни, у меня идея! Ну-ка, Сохатый, давай свой чемодан! — Синеглазый пятикурсник достает палочку из кармана просторной чёрной мантии с красной нашивкой и начинает водить ею над форменным чемоданом, на котором начинает проявляться немного корявая надпись "Сохатый". — Давай, Хвост! — Обращается мародёр к полноватому робкому парнишке, сидящему на краю кушетки у окна. — Н-нет, Сириус, меня же родители убьют! У нас нет денег на новый чемодан! А если ты его спалишь? Вспомни о моих сожжённых на втором курсе носках! — Он испуганно посмотрел на друга. — Ой, да ладно тебе! Это было только один раз! Тем более, теперь мне больше не 12 лет, и я очень сомневаюсь в том, что спутаю заклинание поджога с тем, что я сам изобрел, — с этими словами Сириус сам снимает чемодан друга с полки, так и не дождавшись помощи, и заносит над ним палочку. — А где твой, Бродяга? На платформе у тебя его не было, я ещё тогда заметил, — спрашивает третий парень в очках. — Да мама разбушевалась и сперва отправила в школу мой чемодан. Ничего, в Хогвартсе всё сделаю! — С наигранно равнодушным лицом ответил Сириус, на что четвёртый пятикурсник со свежим шрамом на лице лишь покачал головой. Мужчина садится на кушетку и поднимает воротник пальто, закрывая лицо с двумя длинными шрамами, и достаёт потрёпанную книгу с изображением шляпы, к которой кто-то пририсовал тощие ножки и руку с волшебной палочкой на обложке. Он поднимает руку, чтобы смахнуть пару крошек со стола, но обессиленно кладёт её обратно на колени. — Сириус, Джеймс, уберите ноги со стола! Нам ещё два года в этом поезде кататься! Или я на правах старосты сниму у вас баллы. — Великий и могучий Лунатик в праведном гневе, — насмешливо отвечает парень, который, собственно, и положил ноги первым. Потом он берёт фотоаппарат и, не снимая ног со стола, делает фотографию Джеймса, демонстративно сидящего у окна в той же позе с той только разницей, что его ноги были не на столе, а на коленях рыжеволосой девушки, склонившей голову на его плечо, Питера, робко улыбнувшегося в камеру, и раздражённого Ремуса, гневно сверкающего своим значком с буквой "С". Вспышка — и из колдографа появляется снимок, запечатляя момент на бумаге. Мужчина раскрывает своё пальто и опускает руку во внутренний карман, доставая колдографию, на которой были запечатлены три молодых парня и одна красивая рыжеволосая девушка. Снимок порядком потрёпанный, как и его хозяин. Он переворачивает фото, и становится видна надпись, сделанная тем же почерком, что и имя на его чемодане: "Слева направо: Лунатик (разгневанный моими ногами), Хвост, Лили (Цветочек, если угодно) и Сохатый, положивший свои копыта туда, куда ему уже давно следовало их положить. 1976 г.". Он со вздохом кладёт фото обратно и встаёт, чтобы закрыть дверь. Ему не хочется сегодня иметь соседей, тем более детей. Берётся за ручку, немного прикрывает проём, но отпускает и смотрит в холл. — Ну вот и всё, ребята! Наш последний год в Хогвартсе подошел к концу, — Обращается высокий брюнет к тройке парней, идущих сзади друг за другом к выходу из вагона. Его синеглазый друг лукаво улыбается и предлагает: — А давайте напоследок устроим небольшую шалость. Самую-самую последнюю! Хвост? — Питер нерешительно кивает, но с друзьями он ничего, как правило, не боится. — Лунатик? — Ремус кривится, но всё же соглашается, ведь так давно давящий на совесть значок старосты он оставил в школе. — Сохатый? — Ты ещё спрашиваешь! — Джеймс посылает лучшему другу один из тех взглядов, который понятен лишь им двоим. Придя к немому соглашению, они кивают друг другу и достают свои палочки из обычных маггловских джинс. Подходят к двери первого попавшегося купе, дёргают за ручку, выдвигая панель, и заносят палочки над древесиной. "Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый оставляют свой отпечаток в магической истории и просят профессора МакГонагалл в последний раз простить им их маленькую шалость. Признайтесь, Вам было с нами весело! 1971-1978" "...с нами весело! 1971-1978". Дверь со стуком закрывается, и мужчина, а именно Ремус Люпин, садится обратно на своё место и закрывает лицо руками в отчаянном и малодушном порыве забыть все эти годы, стереть их из истории, ведь чем они закончились? Когда-то светлые счастливые воспоминания теперь приносят лишь боль. И только один вопрос остался у Ремуса. Он вертелся на языке в течение тринадцати лет. — За что?.. Хогвартс-Экспресс стоит на платформе 9 и 3/4, поблёскивая мокрыми от дождя красными боками и словно подмигивая группе особенно волнующихся первокурсников, прибывших намного раньше отправления. Но вот, скрытая от глаз простого люда платформа заполняется радостными голосами, которые отгоняют тёмные грозовые тучи прочь от вокзала, давая возможность тёплым сентябрьским лучам солнца согреть собравшихся на перроне школьников и провожающих их родителей. Четверо загорелых мальчишек с Золотого факультета делятся летними впечатлениями с друзьями, стоя около колонны, а одинокий мужчина в потрепанном пальто не замечает, что волосы их не того цвета, и учатся они не на том факультете. Он видит голубоглазого черноволосого мальчика, растрёпанного очкарика, полноватого тихоню и серьёзного блондина со шрамом на лице, что улыбаются друг другу и смеются над чем-то, что понятно лишь им одним. И словно не было этих двадцати лет, разрушительной войны и невосполнимых потерь. Только счастье, с примесью грусти и тоски по родителям, и ещё много лет впереди. И ощущение вечности их жизни, их счастья. Иллюзия рассеивается. Мальчики разбегаются по вагонам, напоследок поцеловав родителей. Мужчина снова застёгивает пальто, поднимает воротник и закрывает глаза, думая о доме, где за много лиг отсюда его больше никто не ждёт. А Хогвартс-Экспресс лишь протяжно гудит, вспоминая четверых мародёров, что испортили его купе и так задорно смеялись, заражая весельем всех вокруг. Но жизнь не стоит на месте. Другие дети сидят в том купе, а весёлые гриффиндорцы всегда будут жить в памяти человека со шрамом на лице. Поезд трогается с места. Платформу заполняют клубы белесого дыма. Улыбчивые, немного расстроенные лица, машущие на прощание родители, чьи дети отправляются на встречу волшебству. Так было десять лет назад, двадцать, и хочется верить, что так будет всегда.

***

— Эй, Гермина, кто такие Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый? — Спросил рыжий парень у кудрявой девчонки. — Не знаю, Рональд. Знаю только то, что они испортили школьную собственность, — девочка недовольно вздёрнула курносый носик. — Кажется, я уже их обожаю, — весело улыбнулся худой растрёпанный парень с зелёными глазами, довольно искрящимися за стёклами круглых очков. — Нет, ну что за мародёры! — Недовольно воскликнула Гермиона, глядя на надпись.