Their pleasure

— Не подходи! — угрожающе произносит Чжань. Цзянь И еле успевает уворачиваться от летящих в него со страшной скоростью предметов: несколько томов маньхуа, пульт от телевизора и даже опасно свистнувшая над самой макушкой приставка. В глазах Чжэнси плещется дикая, пугающая ярость, сейчас он похож на загнанного в угол обезумевшего зверя; только протяни руку — вцепится намертво. Взъерошенный и настроенный воинственно, как и всегда в такие периоды, он пахнет так остро и маняще, что у Цзяня в глазах темнеет. Инстинкты обострены до предела, и контролировать их с каждой секундой все сложнее. Да и как сдержаться, когда в нескольких шагах — твой соблазнительный, испускающий призывные флюиды омега, тело которого требует немедленного соития. Только сам Чжэнси упрямо продолжает противиться. Когда Цзянь И делает шаг, он неуклюже пятится назад и смотрит почти в панике, осознав, что отступать некуда. — Мы ведь это уже проходили, — Цзянь подходит медленно и плавно, словно готовящийся к решительному прыжку хищник. — Ты не должен… — Отойди, — Чжань смотрит в пол, старается дышать реже, судорожно вжимаясь спиной в стену. Они действительно проходили это; и каждый раз Чжань устраивает показательное выступление, отвергая свою сущность. И почему природа распорядилась именно так? Чертов, чертов настырный альфа Цзянь И его подавляющий запах. Чертовы инстинкты, кричащие о своих правах. Подчиниться, прогнуться, отдаться — только одна пульсирующая мысль в голове, только одно желание, затмевающее разум. На глазах от бессилия выступают непрошеные слезы, тело болезненно слабеет, неумолимо предавая. Цзянь И трепетно касается пальцами щеки парня, жарко выдыхает на губы, и встретиться с ним сейчас взглядом было бы роковой ошибкой. Но Чжань не отступит так просто — и, собрав всю свою выдержку, он с силой отталкивает от себя парня. Цзянь И колеблется всего мгновение. Перехватывает рванувшегося в сторону двери Чжэнси за талию, тесно вжимается сзади, отчего тот вскрикивает коротко, пытаясь вырваться, но тело выдаёт с потрохами. Дрожит, трепещет, да так и льнет к источнику сильного, подчиняющего запаха. — Люблю тебя, — с обожанием шепчет Цзянь в алое ушко, прикусывает мочку, вдыхая полной грудью потрясающий аромат омеги. — Чжань СиСи… Чжэнси закусывает губу и снова делает отчаянный рывок вперёд, но неожиданно чувствует сильный укус в шею. Хватка рук на боках становится более крепкой, а голос Цзянь И звучит ещё ниже. — Стань моим, — все тело его напряжено, как взвинченная пружина. И Чжань с позором сдается, не в силах продолжать неравную борьбу с жестокими инстинктами. Он отпускает себя, погружаясь в сладкое, дурманящее забытьё. Чжэнси сдавленно стонет, позволяя уложить себя на прохладное белье, а после и торопливо раздеть. Поцелуи на теле отдаются яркими, болезненными вспышками удовольствия, отчего Чжань совсем теряет голову. Цзянь И ласкает его жадно и до головокружения упоительно; чувственно касается губами ключиц, груди и пресса, с придыханием облизывая благоухающую кожу. Как ни стыдно признаться, Чжаню мало катастрофически. Ему хочется ощутить обнаженное тело парня сильнее, ближе, на себе и в себе; хочется раствориться в его запахе, почувствовать внутри твёрдую плоть, эту восхитительную, горячую заполненность, от которой стоны сами с собой срываются с губ. Поэтому он умоляющим взглядом просит Цзяня поторопиться. Упрашивать его не надо. Чжэнси раскрывается, мучительно краснея. Он слишком смущён и даже представить не может, насколько соблазнительно и развратно выглядит сейчас, в разгар течки, с покрасневшим лицом и раздвинутыми ногами — настоящая пытка, проверка на прочность для едва сдерживающегося Цзянь И. Парень благодарит создателя за то, что подготавливать желанное тело практически нет необходимости, и успокаивающе гладит влажные напрягшиеся бёдра. Пальцы входят в Чжэнси легко, на лице его отображается томление, смешанное с удовольствием. Он слишком долго истязал обоих в этот раз, поэтому терпение быстро достигает предела. Цзянь И целует парня глубоко и настойчиво, стремительно погружая в горячее тело изнывающий от напряжения член. Он берет наконец то, что по праву ему принадлежит, и в такие моменты не помнит себя от жгучего, животного желания. Чжэнси бьется под ним, прогибается — и, разорвав поцелуй, пронзительно, высоко стонет. Ему не удаётся сделать полноценный вдох: Цзянь И начинает совершать жесткие, быстрые фрикции. Его плоть восхитительно пульсирует внутри, обжигая нутро, и Чжань забывается от удовольствия, невольно подаваясь навстречу альфе. Сейчас ими руководят лишь инстинкты и горячая, поглощающая страсть, которым невозможно не поддаться. Чжэнси самозабвенно отдаётся, выгибаясь в горячих руках и упускает момент, когда узел внутри его тела начинает медленно набухать. Парень испуганно замирает и сжимается, пытаясь разглядеть лицо альфы сквозь плотную дымку, застлавшую глаза. — Цзянь И… — Люблю тебя, — чувственным, ободряющим поцелуем Цзянь подтверждает, что хочет идти до конца, и Чжэнси просто не может найти в себе силы, чтобы остановиться. Это их первая, тягучая и болезненная сцепка, которую оба никогда не забудут. Что-то более интимное и близкое, что-то, что не только объединяет их тела, но и тесно переплетает души. Теперь Цзянь И двигается медленно, размеренно, каждой своей клеткой ощущая тело под ним. Он сжимает в ладонях крепкие ягодицы, терзает зубами зажившую метку на шее парня, и Чжэнси ощущает себя совсем слабым, уязвимым, плавясь от этих обманчиво медленных толчков. — Ты только мой, слышишь? Чжэнси только стонет в ответ, запуская пальцы в мягкие волосы парня. Разбухший узел заставляет чувствовать новое, болезненное удовольствие, которое терпеть уже невыносимо. Цзянь И ускоряется, позволяя себе двигать бёдрами часто и жестко. Он обхватывает ладонью плоть парня, настойчиво ласкает, замечая, что Чжэнси на пределе. Они подаются навстречу друг другу резко, порывисто, и вскоре бурно изливаются, переплетая пальцы в тесном замке. Их стоны сливаются, заглушаются губами и постепенно затихают. — Цзянь И… Ты… — Я люблю тебя, — Цзянь со счастливым лицом крепко обнимает тяжело дышащего парня, но Чжань под ним недовольно дёргается, тут же вспыхивая. Сцепка даже после оргазма доставляет слабое удовольствие, а еще страшно смущает. — Ты просто… Просто полный придурок, — тихо и беззлобно ворчит Чжань, расслабляясь в надежных объятиях. Кажется, у них начинается новая жизнь.