Blood Simple

He wanted love, I taste of blood He bit my lip, and drank my war From years before. AFI «Love like Winter»

Пьетро дёргается, шипя от боли: игла слишком резко входит под кожу, тянет за собой нить, стягивая края раны. Кровь сворачивается твёрдой коркой, ржавым ребристым панцирем. Пуля миновала кость, застряла в плече, пуская невидимые корни боли, разрастающиеся и тянущиеся по всему телу длинными нитями. В первые секунды хотелось рассмеяться — нет, кого угодно могут подстрелить, каким бы быстрым он не был, но только не его. Ведь так? «Когда-нибудь все пули, которые ты обогнал, настигнут тебя», — криво ухмыляется Эрик во время одной из тренировок с Пьетро. «Я стараюсь», — дышать почти больно, лёгкие как будто пульсируют, и сердце грозится пробить собой грудную клетку. Вокруг лодыжки змеится металлический жгут; пойман в капкан, как наивный кролик. «Недостаточно, — Эрик стоит перед ним, заведя руки за спину, — беспечность тебя погубит, Пьетро» «Мне больно», — Максимофф бросает короткий взгляд на оплетающий его ногу металлический жгут. Ползёт всё выше и выше. На короткое мгновение становится по-настоящему больно: металлическая «змея» туже затягивается вокруг его ноги, ещё немного до чернильной дорожки синяков. Кролика сейчас съедят. «Извини», — говорит Леншерр, и Пьетро снова свободен. Эрик почти рычит от злости, похожий на грёбанную акулу. Замахивается и Максимову кажется, что сейчас получит оплеуху за то, что решил поиграть для него в «живой щит», но за спиной слышится вскрик боли. Вторая пуля возвращается обратно к стрелку, металлическим жалом ввинчиваясь между глаз. Пьетро тем временем зажимает плечо рукой, пока кровь течёт сквозь пальцы багровым ручьём, но Эрик с силой отводит его ладонь в сторону, шепча что-то вроде «не дёргайся». Пуля в ране шевелится, будто живая, и тянется к Леншерру, чтобы спустя секунду оказаться в его зажатом кулаке. Сейчас Пьетро вертит её в руке, рассматривает со всех сторон. Он устроился прямо на рабочем столе Эрика, сдёрнув футболку и оставшись в одних джинсах. Одна половина бумаг полетела со стола белоснежным каскадом свадебной фаты, вторая была заляпана кровяными отпечатками его ладоней. Леншерр и бровью не повёл, швейная игла в его ладони изгибается полукругом, насаживаясь на нить. Пьетро бьёт пяткой кроссовка по ножке стола, сверлит взглядом Эрика, укрывшегося за газетой. И снова короткая вспышка боли. Максимова так и подмывает сорваться с места и убежать в самую дальнюю комнату от Леншерра и его самодельной хирургической иголки. Эрик, словно читая его мысли, смотрит поверх газеты и встречается с ним взглядом. — Не самые приятные ощущения, понимаю. Скорость вибрирует где-то в районе подошв кроссовок. — Ненавижу иголки, — Пьетро фыркает, параллельно вспоминая, сколько раз расшибал колени в детстве. Было обидно и больно, но ограничивалось всегда парой пластырей. Металлический орнамент, обвивающий ножки стола виноградной лозой оживает и тянется к его ногам, чтобы удержать на месте. — Эрик! — кажется, что Магнето только забавляет эта ситуация, потому что ещё две металлических щупальца с задних ножек обвивают кисти рук Ртути. — Не собираюсь я убегать, убери эти штуки. — Страховка никогда не повредит, — Эрик криво ухмыляется, однако игла теперь работает плавнее. Пьетро пробует пошевелить руками, но металлические браслеты окольцовывают их до самых локтей. — Знаешь, — Ртуть бросает в его сторону короткий взгляд, — у тебя проблемы с доверием. Последний стежок, и игла сама собой отплывает обратно в разинутую пасть деревянной шкатулки, где в радужный комок нитей были запутаны с полдесятка таких же игл. Шов чернеет на коже аккуратным росчерком стежков, но железные путы и не думают отпускать Пьетро, двигаются по рукам и ногам, будто живые, попеременно ослабевая и усиливая хватку, настоящие змеи, кажется, что они ластятся к нему. Только это иллюзия. На самом деле они не живые, в отличие от Эрика, который здесь, рядом, дышит, смотрит воспалённым взглядом, медленными, но решительными шагами, подбирающийся к точке кипения, за которой его ожидает Ртуть, обвитый железными путами и настукивающий пяткой кроссовок начальный бит «We will rock you» группы Queen о ножку стола. Леншерр окончательно откладывает газету, подходит к Пьетро, чтобы ещё раз осмотреть рану. Не так уж и плохо, кровь уже остановилась. Эрик откусывает зубами лишний отросток нити, придирчиво осматривая шов, пока Ртуть бросает многозначительный взгляд в сторону ножниц, лежащих от них на расстоянии вытянутой руки. — Не смей, слышишь, — Леншерр резко берёт его лицо в ладони, заставляет посмотреть себе в глаза, — не смей так больше делать! Я же велел тебе не лезть на рожон. Пьетро пытается вырваться, он и так знает, но не жалеет о том, что сделал. Больнее пули в плече было видеть в тот момент выражение глаз Эрика — в зрачках загорается огненный фитилёк и ледяная корка вырастает поверх бирюзовой радужки. — Я и не лез, — пальцы гладят его по щекам, как будто стирают невидимые слёзы, — пуля вынута, я цел, кровь остановлена. Конец сказки, папа. Отцом он его никогда не называл: не привычно и странно. Но это работает как стоп-слово. Леншерр тут же успокаивается, затихает. От силы секунд на десять. — Три сантиметра, — каким-то бесцветным голосом говорит Эрик. — В смысле? — Три сантиметра до сердца, — выдыхает Леншерр. Не просто гигантская волна, цунами застывшее в наивысшей точке и обрушивающееся на Пьетро: жадное и голодное. Эрик избегает касаться раны, терзает его шею до фиалковой россыпи синяков в обводке красного, металлические путы затягиваются туже, не душат, но ведут себя собственнически. Ртуть задирает голову к потолку, впериваясь взглядом в массивную люстру — плафоны-цветы, в которых прячутся светлячки ламп, в окружении переливающегося хрусталя. Похожие были в школе профессора. Глаза закрываются сами собой, пока Эрик ощутимо кусает его под подбородком, чтобы затем поцеловать в губы долго и тягуче. Снова вспоминаются слова Магнето о том, что пулю и сердце разделяло расстояние в три сантиметра. Если бы не они, пуля бы продырявило его сердце насквозь, упругое, красное, колотящееся, как тяжёлые, мерные удары сапог печатающего шаг солдата. Леншерр тем временем впивается в его ключицу, обводит языком выступающую косточку. Он бы вынул пулю из его сердца, не смотря ни на что, чтобы потом разодрать ногтями кожу, пробить кулаками грудную клетку и впиться в него пальцами в попытке заставить снова биться. Здесь бы он потерпел неудачу. Что-то тёплое щекотно бежит по губам, чертит дорожку на подбородке, опадая на пол. Пьетро распахивает глаза, проводя тыльной стороной ладони по лицу. — Твою мать, — устало выдаёт он. Кровь похожа на алый глянец, медленно стягивает кожу на пальцах, пока подсыхает. Эрик снова целует его в окровавленные губы, лижет подбородок, размазывает кровь по его лицу, сцеловывая алые дорожки красной субстанции. Отстраняется, заглядывает в глаза, и Пьетро улыбается ему полупьяной улыбкой, зажимая в кулаке крохотный комок металла, который промахнулся всего на три сантиметра. *** Сны Эрика — пёстрый букет кошмаров в обёртке псевдореальности. Сегодня к ним прибавляется ещё один, кроваво-красной розой расцветает в голове, стоит Леншерру прикрыть глаза. Магнето просыпается в холодном поту, когда пуля пронзает Пьетро, насаживает его на себя, как игла бабочку. Юркую серебристую бабочку, такую быструю, что её мало кому удаётся рассмотреть, только на ладони Эрика она свободно расправляет крылья, доверяет ему, становится покорной. Леншерр поднимается с кровати, натягивает одежду и отправляется по коридору до комнаты Ртути. Пьетро лежит на кровати поверх одеяла прямо в одежде, но приспускает наушники, когда видит Эрика, вопросительно кивая. — Почему не спишь? — в комнате прохладно из-за открытого окна. — Тот же вопрос, — скалится Максимофф, неосознанно копируя Эрика. Синяки на шее — ожерелье из топазов, особенно яркий под самым горлом похож на тень от вороньего крыла, полукружья отпечатков зубов выглядывают из-под футболки с пёстрым рисунком персонажей одного из тех дурацких комиксов, которые Ртуть так любит читать. «Мне бы зубы себе за это выбить», — думает Эрик, когда обращает внимание на искусанные губы Пьетро с запёкшейся в уголках кровью. Леншерр давит на него всем своим весом, раздвигает ноги коленом, пока Пьетро заключает его в кольцо объятий. Эрик щадит его, при сильной нагрузке может открыться кровотечение, поэтому старается действовать аккуратно, прижимается к Пьетро плотнее. Ткань брюк плотная, чужое возбуждение слишком осязаемо, своё ударяет в голову не хуже самого дорого коньяка. Леншерр двигает бёдрами порывисто и быстро, имитируя секс. Ртуть толкается языком в его рот, пытается доминировать хотя бы здесь. Кончает, заходясь тихим задушенным стонам, опережает Лешерра всего на несколько секунд. Магнето перекатывается на другую половину кровати, шарит рукой в кармане и морщится от того, что забыл сигареты у себя в комнате, обвивая Ртуть свободной рукой. Надо бы в душ. — Я тут подумал, — Пьетро пробегается взглядом по лицу Эрика, щурится в полумраке, — по-моему, я люблю тебя. Леншерр лишь грустно ухмыляется: — Сочувствую.