Намёки
27 октября 2020 г., 23:39
Школа была самым шумным местом на свете по мнению Сони. Так шумно не было даже на тусовках с Максом. И каждый раз, когда она заходила в учебное заведение, её практически оглушали оры младшеклассников, хаотично бегающих перед уроками, старшеклассников, слушающих что-то с телефона или просто что-то громко обсуждающих. И скоро она должна будет присоединиться к гомону, тем более Люся уже махала ей рукой, торопя.
— Ну и чего ты так долго?
— Да. Просто впервые не спешила. Ноги после вчерашней тренировки гудят.
— У тебя? Не верю! Ты почти каждый день занимаешься, вон какой прессище! — с хихиканьем, Люся начала подлезать под кофту Соне, которая смущённо от неё отмахивалась.
— Хватит! Нет у меня ничего.. Если помнётся, мне мама голову снесёт.
— Бу, вечно твоя мама. А я кое-что принесла!
— О, что? Вот там?
— Ага.
Люся с широченной улыбкой подняла с пола большой чехол, где пряталась бас-гитара. Она увлекалась игрой на басухе, по большей части обучаясь через интернет, так как курсов в городе не было, да и денег на них тоже. Но у неё получалось неплохо, правда она мало кому рассказывала о своём увлечении, а тут впервые решилась принести гитару в школу.
— Ого, тяжёлая, — Соня расстегнула чехол, заглядывая внутрь. Старенькая, но тем не менее блестящая гитара вызывала восторг. Этим летом она видела, какие шедевры можно сбацать на обычной гитаре, а на электронной, хорошей бас-гитаре она надеялась услышать эпический бит.
— Эта ещё совсем лёгкая. Вот дома у меня лежит малыха, так от неё спину ломит. Ну да ладно, закрывай. Катька придёт, я вам покажу, только надо бы найти розетку.
— Да вот, в коридоре есть. Или в любом кабинете. А чего ты решила принести?
— Сегодня будет отбор на конкурс талантов. И Костя будет в зале.
— О-о-о-о! Ты решила признаться на весь зал?
— Ой, да ну тебя!
Подружки рассмеялись, поочерёдно толкая друг дружку в плечо. А когда пришла Катя, то рассказали ей свою затею поучаствовать в конкурсе вместе. В результате решили, что Соня будет петь, Люся — играть, а Катя — танцевать. На одной из перемен решили проверить, как всё пройдёт, подключили гитару, пересматриваясь, начали тихонько пробовать. Но учительница по биологии сурово подошла, вытащила штекер из розетки и с суровым взглядом сообщила, что школа не место для таких развлечений, так что девчонкам пришлось спуститься на первый этаж, где было больше народу. Был большой шанс встретить того самого Костю, для которого это выступление должно стать сюрпризом, но выбора не оставалось. И девушки вновь попробовали подключить гитару. И когда они нашли уже мелодию, перебрав аккорды, внезапно увидели тень, нависшую над ними. Несколько мальчишек из девятого класса собрались, окружив их.
— Это что за отвратный звук? — Важно пробасил один из них. Надо сказать, что, по сравнению с ними, девчонки выглядели младшеклассницами. И пацаны, кажется, так и посчитали, решив доказать, кто в этой школе босс.
— Валите отсюда, сопляки, — довольно грубо ощетинилась Люся, не любившая дешёвые понты и разбирательства, но готовая стоять за себя и своих друзей горой. Катя потупила взгляд, испугавшись и не решаясь участвовать, а Соня напряглась, предчувствуя, что что-то случится.
— Сопляки? Ты играть сперва научись, а потом хавалку разевай. А ну отдала.
Практически с силой у Люси забрали гитару и небрежно прошлись по гитаре, специально обрывая пару струн, отчего звук встал адский. Один из парней вытащил штекер, боязливо озираясь, но троица основных бандитов была непоколебима.
— Что ты наделал! Отдай! — взвизнула Люся, в панике поднимаясь со скамейки и со слезами на глазах пытаясь вырвать гитару обратно. Это был самый ужасный день в её жизни! Соня тоже поднялась, но её резко осадила тяжёлая рука, а после она с ужасом почувствовала запах дезодоранта и щелчок зажигалки. Коса вспыхнула в одно мгновение.
— Она загорелась! Ха-ха! Так разозлилась, что загорелась!
— Пукан подорван! Сучки, это наше место, чтобы больше вас тут не видели, малявки.
С гадким гомоном парни кинули гитару и скрылись буквально за секунду. Всё, о чём девочки думали, как потушить это и не лишиться одежды. В результате они скопились у раковины, включив воду на полную. На звук собрались многие зеваки и учителя, даже охранник подошёл. Что странно — пожарная тревога даже не соизволила включиться.
— Сонечка! Что происходит?! — удивлённый голос Марины Александровны, у которой сегодня с ними должен был быть урок литературы, вселял надежду, что всё не так безнадёжно.
— Парни с девятого залачили её волосы и подожгли, — тут же залепетала Катя слезливо. Эта ситуация её не на шутку испугала, а Соня держалась на удивление спокойно, уставившись на мокрые волосы. Благо раковины были близко, и огонь не дошёл до головы из-за длинной косы.
— Что? Вы знаете, как их зовут?
Молодая учительница серьёзно осматривала девочек, по ней было видно, что она переживает и порвать за них готова. Так или иначе, все участники собрались в кабинете директора. Оказалось, что мальчишки — близнецы были сыновьями одного богатого человека, который неплохо обеспечивал школу, а их друзья выполняли любой каприз, держась поближе к тем, кто всегда уходит безнаказанными. Но в этот раз подключилась сторона, которую им было невозможно игнорировать. Марина Александровна действовала уверенно и методично, не поднимая крика. Она сообщила родителям Сони, удачно дозвонившись до её мамы, которая работала юристом и которая впервые за все школьные года была готова бросить работу и приехать к дочери, она отвела девочек в медпункт, договорившись с физиком, чтобы те после стресса пришли в себя, она так же дала задание своему классу на весь урок, проводя все эти разборки и уговаривая директрису всё же принять серьёзные меры. Потому что поджог — это серьёзное преступление, не говоря уже о порче имущества. Дошло до того, что в школу приехала полиция.
К уроку литературы девочки решили остаться в школе, измученные бесконечным описанием произошедшего, уверяющие, что с ними всё в порядке. Весь класс их поддержал, возмущаясь такими отбросами. Люся села чуть ли не на последнюю парту, корпя над гитарой, благо запасные струны были, вот только заменить их было непросто. Соня с Катей сидели привычно впереди.
— Итак, у нас сегодня будет лёгкий урок. Я понимаю ваше состояние и волнение, но девочкам надо отдохнуть, а мы постараемся успокоиться и поделиться тем, что вам нравится. Я очень хочу услышать, что вы выбрали, да-да, каждый из вас. Кто пойдёт первым?
Как всегда были те, кто потупил взгляд и скрестил пальцы, но были и тянущие руку. С Мариной Александровной было спокойно. И Соня, перестав разглядывать косу, всё же решилась выступить. Вся эта ситуация не укладывалась в её голове. Всё закончилось хорошо, пусть и страшно теперь было на переменах оставаться в коридорах. Однако приехала мама, Максим постоянно писал ободряющие смс-ки, и обижаться на парней, которые толком не знали в своей жизни слова «нет», было глупо. Жизнь их накажет рано или поздно. А пока…
— Сонечка? Хорошо, давай, выходи. Или можешь с места, если хочешь.
— Я. Выйду, — тихо говорит девочка, пряча косу за спину и мягко улыбаясь. Сложно было описать благодарность учительнице, которую она сейчас испытывала. Выдохнув и осмотрев класс, замечая поднятый вверх палец Люси и мечтательный взгляд Кати, Соня собралась с мыслями. Она не знала, какую реакцию вызовет, но ей было интересно.
— Шекспир. Сонет шестьдесят первый. В оригинале.
Соня принялась читать, прекрасно зная, как правильно держать темп, произносить слова и выделять их тоном. Она уже читала их на дополнительных занятиях с репетитором, поэтому не беспокоилась о том, что что-то будет не так. А постоянные соревнования по плаванию позволяли унять волнение и сосредоточиться, действительно наслаждаясь происходящим. Удивлённые лица одноклассников и вздох со стороны Марины Александровны были чудесны.
— «For thee watch I whilst thou dost wake elsewhere,
From me far off, with others all too near.»
Кто-то зааплодировал, кажется, это была Люся, все подхватили, смущая одноклассницу. Марина Александровна улыбнулась, мягко рукой останавливая гомон.
— Молодец, но о чём это стихотворение?
— Рассказать по-русски?
— Нет, ты же почему-то выбрала его. Оно тебе по нраву. Почему?
Соня задумалась. Впрочем, этот вопрос был ожидаем, учительница спрашивала его у каждого.
— Я люблю Шекспира. И пару его сонетов знаю наизусть, у меня подготовлен ещё один. И после я расскажу, почему именно они.
— Целых два? Ты молодец. И этот тоже в оригинале?
— Да.
— Хорошо, время есть.
— Тогда сонет номер сто тридцать. «My mistress' eyes are nothing like the sun;
Coral is far more red than her lips' red;»*…. — после выдержанной паузы, Соня посмотрела на Марину Александровну, — это о любви. Сперва неразделённой, а после и о превозносящей обыденные вещи. О том, как влюблённый смотрит на того, кто ему нравится. И это мне близко, как и многим, наверное. Но вместе с тем каждый сонет раскрывает то, как твёрдо стоит на ногах человек, видя всё, как оно есть, но оставляющий место в сердце для мечтаний.
— Спасибо, Сонечка. Садись.
Марина Александровна не оценивала учеников за их интересы, всем рассказавшим ставя высокий балл просто за то, что те поделились. И когда урок окончился, попрощалась с классом, подходя к Люсе, где уже столпились Соня и Катя.
— Как твоя гитара?
— Ну, сегодня мы вряд ли поучаствуем, но к завтрашнему дню починю!
— А что с ней?
— Надо заменить струны, у меня всё есть, но что-то провозилась весь урок и. Обычно мне папа помогает.
— Я как-то занималась этим, можно?
— Правда? Вы умеете играть?
— Угу, я много что умею. Так. Да, действительно всё есть. А где розетка?
И через несколько минут в руках учительницы была полностью исправная бас-гитара, она её даже настроила, а после сыграла первую мелодию, какую вспомнила, коей оказалась ТАТУ «Я сошла с ума», улыбаясь и смущаясь под восхищённые вопли Люси, которая от сломанных стереотипов была готова юбку на себе порвать.
— Да это же слэп! И, о боги-и, я умираю! Тату? Это правда Тату!
— Не умирай, нам ещё надо в актовый успеть!
— Вот, Люсь, гитара действительно хорошая. Удачи вам. И всегда приходите, если что-то понадобится.
— Спасибо, Марина Александровна, — практически хором прокричали девчонки и поспешили в актовый зал, чтобы поучаствовать в конкурсе.
***
Пары начинались днём. Максим неторопливо собирал сумку, перекусил бутербродами, посидел в вконтактике. И когда он уже выехал в универ, получил странную смс-ку от Сони, что у неё в школе произошло ЧП: её замечательную косу подожгли какие-то говнюки из младших классов. Он переволновался, начиная ей названивать, успокаивая и обещая вечером приехать. Как назло сегодня было пять пар, да ещё и подработка. Хотя он жил с родителями, совсем наглеть было для него недопустимо, поэтому на все свои хотелки он зарабатывал сам, сейчас работая в доставке. И пропустить день он не мог, поэтому постоянно спрашивал у своей красотки, как там дела. Его немного успокоило, что дело не осталось на мёртвой точке, а дошло даже до полиции. Пары были лёгкие, но из-за нервов Макс привлекал к себе слишком много внимания, отшучиваясь и почти неадекватно всё воспринимая слишком позитивно. Последние две пары были по общей психологии. Прогуливать даже смысла не было, потому что работа была близко, но сил под конец дня было заметно меньше. Препод после скучной исторической справки как-то плавно перешёл к более практической части профессии. И надо было признать, что слушать это было куда занимательнее. — Вы хоть проходили кодекс психолога? — А разве это не бред? У нас он не работает. — Не бред, — спокойно отвечал Михаил Жванов. Он обвёл редких студентов взглядом, не сомневаясь отчего-то, что при такой постановке пар народу будет маловато, — и он существует не для праздного любопытства. Когда приходит клиент, занимаетесь вы хоть психиатрией, хоть психотерапией, а тем более работая с девиантным поведением, вы работаете. И в работе есть нюансы. Как вы, — он обращался к девушке с первой парты, — отреагируете на заявление клиента-мужчины, что он испытывает трудности с построением отношений с мужским полом? — Ну. Не знаю. Спрошу его, что он имеет в виду? — Хм. Верно, отчасти. Но вот вы выясняете, что этот мужчина нетрадиционной ориентации. И у него проблемы с тем, чтобы завести крепкие длительные отношения. Девушка смутилась и неловко осмотрелась. — Ну я бы подумала, что ему наверняка досталось в детстве, и мы бы работали над его принятием себя, восприятием женского пола и… По взгляду Михаила Юрьевича было видно, что его чуть ли блевать не тянет с такого ответа. Поэтому девушка замолчала, неуверенно спросив, «что не так». — Когда клиент приходит к вам в кабинет, повторюсь, в каком бы направлении вы бы ни работали. Вы должны его всецело принимать. Да, в некоторых случаях мы работаем над реакциями и поведением, даже обучаем. Однако все свои воззрения мы оставляем вне кабинета. Что уж говорить про МКБ-10, где нетрадиционная ориентация уже давно не является признаком болезни. — Но это же неправильно! — Что именно? — усмехнулся мужчина на заявление расфуфыренной блондинки, не совсем понимая, как та прошмыгнула в столь специфическую направленность. — Что мы должны принимать этих больных всецело. Ну они же типа неадекваты, их действия могут быть ужасны. Неужели мы должны их принимать с одобрением? — Кто вам говорил об одобрении? Но вы подняли довольно интересную тему. Смотрите. Человек изначально есть ценность. Какой бы он ни был, где бы ни родился, кем бы ни работал и чего бы ни добился. Но человек и его действия можно смело разделять. И нам действительно не нужно одобрять разрушительные действия клиента. В зависимости от направления, вы можете реагировать на них и довольно резко и безлично. Но суть в том, что мы можем помочь исправить действия клиента, облегчая его жизнь и позволяя ему более адаптивно существовать в этом мире. — То есть, как? Если человек ведёт себя как дерьмо, он что, хорошенький и пушистый? На резко высказавшегося однокурсника зашикали и кто-то нервно засмеялся, но препод отреагировал на удивление спокойно, кивая. — Мы с клиентом прежде всего помогаем ему. Налаживаем контакт и так далее по списку, верно? Что? Вы и это ещё не проходили? У вас вообще что-то было?.. Ладно. Для нас любой человек, обратившийся за помощью, уже выступает как взрослый, мыслящий и способный. Если мы не говорим про ситуации нездоровья, по большей части касающейся психотиков, да даже и в этом случае, наше отношение и реакции, невербалика, пространство, которое мы устраиваем, является порой решающим. Что, по-вашему, работает лучше всего при работе с клиентами? — КБТ! — Хм, учитывая, что это единственный апробированный метод, а точнее эмпирически доказанный, то могу зачесть ваш ответ. Но всё же другие направления работают не менее эффективно. Послышались ответы, мужчина их даже записал на доске, но всё это ему казалось не тем. И в результате он говорит про несколько научных работ, где доказано, что важнейшей и решающей частью является именно личность психолога. — А как вы относитесь к геям? — с усмешкой спрашивает довольно противный по своей натуре персонаж их группы — Денис, он любил выводить из себя людей и пошёл сюда скорее ради того, чтобы разобраться в себе. И тема, поднявшаяся на паре его явно задела. — Я? Прежде всего, почему вам важно моё мнение по этому поводу? А во-вторых, зачем к ним как-то относиться? Они такие же люди, как и вы все тут. Это не является определяющим личность критерием. А ваш интерес к данной теме заставляет задуматься. В кабинете поднялся гомон, препод вскоре объявил перерыв в двадцать минут. И Макс невольно следил за Михаилом. Всё же тот был куда приятнее некоторых преподов, тыкающих в них тем, что все вокруг больны и являются пациентами, по большей части утверждающих, что люди те же самые животные, которыми можно управлять при помощи кучки гормонов, данных в нужной пропорции. Мужчина устало пил холодный кофе, наотмашь отвечая на вопросы заинтересованных студентов. Разве никто не видел, что мужчина хотел отдохнуть? Пф, ещё собираются с людьми работать. И Мак вышел из кабинета, чтобы позвонить Сонечке. Он переживал, сильно желая оказаться рядом с ней и утешить. Прижать к себе свою любимую малышку.***
61 Шекспир Is it thy will thy image should keep open My heavy eyelids to the weary night? Dost thou desire my slumbers should be broken, While shadows like to thee do mock my sight? Is it thy spirit that thou send'st from thee So far from home into my deeds to pry, To find out shames and idle hours in me, The scope and tenor of thy jealousy? O, no! thy love, though much, is not so great: It is my love that keeps mine eye awake; Mine own true love that doth my rest defeat, To play the watchman ever for thy sake: For thee watch I whilst thou dost wake elsewhere, From me far off, with others all too near. Твоя ль вина, что милый образ твой Не позволяет мне сомкнуть ресницы И, стоя у меня над головой, Тяжелым векам не дает закрыться? Твоя ль душа приходит в тишине Мои дела и помыслы проверить, Всю ложь и праздность обличить во мне, Всю жизнь мою, как свой удел, измерить? О нет, любовь твоя не так сильна, Чтоб к моему являться изголовью, Моя, моя любовь не знает сна. На страже мы стоим с моей любовью. Я не могу забыться сном, пока Ты — от меня вдали — к другим близка. Перевод С.Маршака 130 My mistress' eyes are nothing like the sun; Coral is far more red than her lips' red; If snow be white, why then her breasts are dun*; If hairs be wires**, black wires grow on her head. I have seen roses damasked***, red and white, But no such roses see I in her cheeks, And in some perfumes is there more delight Than in the breath that from my mistress reeks. I love to hear her speak, yet well I know That music hath a far more pleasing sound; I grant I never saw a goddess go — My mistress when she walks treads on the ground. And yet, by heaven, I think my love as rare**** As any she belied with false compare Ее глаза на звезды не похожи, Нельзя уста кораллами назвать, Не белоснежна плеч открытых кожа, И черной проволокой вьется прядь. С дамасской розой, алой или белой, Нельзя сравнить оттенок этих щек. А тело пахнет так, как пахнет тело, Не как фиалки нежный лепесток. Ты не найдешь в ней совершенных линий, Особенного света на челе. Не знаю я, как шествуют богини, Но милая ступает по земле. И все ж она уступит тем едва ли, Кого в сравненьях пышных оболгали! Сонет 130 в переводе Самуила Маршака
