после таблеток

валет не пропускает к розам. привет, алиса, мы в беде, и жизнь твоя для нас — угроза, и шляпник отошел от дел, теперь он носит капюшоны, рубашки все — китайский шелк. пусть каждый здесь умалишенный, да не всего ума лишен. привет, алиса, я за дверью, пора идти спасать страну, ну почему ты мне не веришь, опять сдурела, не пойму? шагай, как раньше, словно в детстве, дорогу мелом помечай! отсюда никуда не деться без топора и палача. пусть брандашмыг на спину рухнет и окончательно добьет: сдавайся, почеши за ухом, потом шагай скорей вперед, осталось до норы не много, всего каких-то пять прыжков, ты знаешь нужную дорогу, поверь, все будет хорошо. ты здесь уснешь, как спит и соня, и все, кто был в тебя влюблен, алиса, разбуди-ка совесть, пока кухарка слезы льет, пока у гусеницы снова не функционирует кальян… алиса, я смертельно болен, ну, и совсем немного пьян. когда-то мы тащили вместе осточертевшую молву: мол, быть в стране чудес невесте, которая прогонит тьму, схватив тот меч, что всех острее, и взявшись головы сносить. сначала умирает вера. затем не остается сил. и вот ни белой королевы, ни бармаглота, ни суда, и наше «справа» — это «слева», хоть век об этом всем судачь, давай, алиса, ты же знаешь, что это просто сны — и все. тебе и надо только — знамя, одно лишь это нас спасет. * чешир смеется — полосатый, он не политик и не маг, он не монах, чтоб смерти сватать, он не творец, чтоб отнимать, не проводник, как белый кролик, не миротворец и не друг. как крепко нужно спать и сколько, чтоб сон случился наяву? * шагай, алиса, по дороге, ныряй в нору, скорее, вниз! ты — напитавшаяся кровью, споткнувшаяся вдруг о кочку алиса средь других алис. моргнешь — проснешься и не вспомнишь, кто они.