Мой Том

«И кому это надо? Почему я должен за ним бегать? Какой в этом смысл?» – лениво думал кот, наблюдая за тем, как за окном угасает светлый зимний день. Снег белыми хлопьями ложился на площадку балкона, за стеклянной дверью. С каждой минутой снегопад только усиливался, обещая превратиться к наступлению ночи в настоящую бурю. Солнце не спешило скрываться за горизонтом, будто стараясь растянуть погожий день ещё хотя бы на несколько минут. Последние лучи окрасили весь город в ярко-алый цвет. Лёгкий ветерок неохотно переносил с одного места на другое несколько снежинок, будто играя с ними, как уставший родитель играет со своим чадом после долгого дня. Всё в городе дышало спокойствием, равновесием и порядком. Всё было на своих местах. Но серого кота мало заботила красота окружающей его природы. Он лежал около горящего камина, переводя взгляд с ярко-красных и жёлтых язычков огня на пейзаж спокойного города за окном и обратно. От огня шёл жар, согревающий Тома. Но ему этого было мало. Он уже который час лежал перед горящим камином под тёплым одеялом и не мог согреться. Виной этому была вчерашняя «прогулка» по балкону – Том в очередной раз погнался за неугомонным мышонком. Но тот, почему-то, всегда был ловчее серого охотника. Джерри удалось заманить Тома на балкон и запереть его там. Бедный кот просидел на морозе всю ночь, пока хозяйка не заметила, что её любимца нигде нет. Лишь тогда кота, уже больше похожего на снежный ком, запустили в квартиру. Хозяйка кота надеялась, что всё обойдётся, и тот отделается всего лишь обморожением кончика хвоста. Вот только в этот раз всё было гораздо серьёзнее. –Том? – пикнул рыжий мышонок, выбираясь из своей щели в стене. Джерри ещё никогда раньше не видел своего вечного врага таким жалким, таким подавленным и таким спокойным. «Смертельно спокойным» – пронеслось в маленькой головке, и мышонка передёрнуло от нехороших мыслей. –Том, ты чего тут лежишь? – Джерри выскочил из укрытия и подбежал к серому коту, но остановился на безопасном расстоянии. «Вдруг это всё спектакль? Вдруг ты схватишь меня и мне снова придётся выкручиваться?» – с надеждой думал мышонок, отчаянно маша длинным, тонким хвостом. Вот только кот никак не отреагировал ни на слова мышонка, ни на его приближение. Ему было откровенно всё равно. У Тома сильно ныла грудь, болели лёгкие, и каждый вздох отдавался острой болью, заставляя прижимать уши к голове. –Том, я сейчас пойду на кухню, возьму самую большую и вкусную головку сыра и утащу к себе в норку! – пошёл на провокацию Джерри и даже сдвинулся в сторону кухни. Вот только всё напрасно. Кот и ухом не повёл, продолжая таращиться то на огонь, что так весело горел в камине, заставляя поленья и угли задорно трещать, то на улицу, где метель всё усиливалась, заметая серый пейзаж, спокойного, шумного, но мирного города белыми снежинками. –ТОООМ! – уже завопил мышонок, подбегая к старому другу и начиная несильно, но настойчиво дёргать его за усы. –Том! Ну ответь мне! – пищал Джерри, стараясь привлечь внимание больного кота. Мышонку уже безо всяких слов было ясно, что с Томом что-то действительно серьёзное. –Чего ты пищишь? У меня аж голова разболелась… – кот недовольно поморщился и, отбив лёгкого мышонка от себя хвостом, закрыл глаза. –Том! – возмущению мышонка не было предела. Он не верил, что Том, тот Том, который всегда гонялся за ним, раз за разом пытаясь поймать, не теряя надежды, веря в свои силы, сейчас опустил… лапы и перестал бороться, бороться за самое главное – за свою жизнь. –Почему именно сейчас ты решил сдаться? – в порыве слепой ярости, отчаянья, обиды на кота, Джерри кинулся к нему и ещё раз дёрнул того за усы, будто надеясь, что от боли Том придёт в себя и станет вновь тем сильным, самоуверенным котярой, которым он был раньше. Но, увы, чуда не произошло. Том как лежал около огня, стараясь согреться, так и продолжал лежать, лишь недовольно поморщившись, когда мышонок повторил экзекуцию. –Эх, Джерри, Джерри… – в тихом, чуть урчащем голосе не было уже тех ехидных, лживых ноток, как тогда, когда Том предлагал мышонку кусочек сыра, заманивая его в ловушку. Нет, сейчас это был голос кота, который устал, который чуял близкий конец и совершенно не сопротивлялся, моля лишь о том, чтобы старушка Смерть не мучила его, заставляя страдать больше, чем он страдал за всю свою довольно долгую жизнь. –Какое тебе до меня дело? Всё время, что я себя помню, я гонялся за тобой, строил тебе какие-то ловушки, стараясь поймать и съесть. Ты же всё время бил меня, подвергал каким-то испытаниям, если не сказать пыткам. Всю жизнь я боролся с тобой и всю жизнь ты мучил меня, стараясь сделать мне побольнее, и наслаждался моими страданиями. Сейчас, когда я одной лапой в могиле, ты продолжаешь надо мной издеваться. Почему ты так делаешь? Ты… – кашель бедного кота прервал монолог. Джерри отвернулся, чувствуя прилив нежности к этому уставшему, больному существу и не желая видеть его страданья. Но уши заткнуть мышонок не успел, поэтому странные, булькающие звуки и хрипы он слышал совершенно отчётливо, так, будто сам сейчас заливался беспрерывным кашлем, будто это не Том, а он, Джерри, сейчас лежал около огня и медленно умирал. –Т-том? – тихо позвал мышонок кота, боясь обернуться и увидеть близкого, скорее даже единственного друга, и самого лучшего в мире врага мёртвым. Но через несколько секунд желание знать, знать, что всё-таки произошло, пересилило страх, и Джерри обернулся. Он с удивлением глядел то на небольшую тёмную лужицу перед камином, тонкий ручеёк от которой шёл к огню и терялся в игривом пламени, становясь неприятнопахнущим дымком, то на измученного кота, на белоснежной мордочке которого сейчас зловеще блестели бурые капли крови.–Т-том, ка-как ты? – из-за пугающего зрелища мышонок начал заикаться, но не отступил, наоборот, ближе подошёл к свернувшемуся в клубок коту. Том сейчас выглядел действительно жалко, даже не смотря на красные пятна крови на шерсти. Поджатый хвост, опущенные уши, потухший взгляд, что устремлён куда-то в пустоту, казалось, в вечность, тело, поднимающееся и опускающееся в такт дыханию, чуть подрагивающие усы, говорящие о том, что коту действительно больно, больно просто дышать, не то что говорить. –Я… я не хочу, что бы ты умирал! – выпалил мышонок, подходя в плотную к большому животному и кладя маленькие лапки на его холодный, сухой нос. –Том, зачем ты меня обманываешь? – на почти незаметных губах появилась улыбка, улыбка надежды, мимолётной радости, такая улыбка бывает у тех, кто видит по ТВ репортаж о разбившемся самолёте, он знает, что среди погибших есть и его родственники, но мысль о том, что его близкие, родные могут выжить не покидает разбитое сердце, увы, как правило такие надежды не оправдываются. Так было и тут. В маленькую головку Джерри пришла потрясающая по своей простоте и глупости мысль, но вера в неё давала мышонку хоть какую-то, призрачную надежду. –У котов же девять жизней! Я знаю! Все об этом говорят! – в глухом голосе, что пронзительным писком разносился по гостиной, слышалась некая радость, вера в то, что всё обойдётся. Но светлые глаза в один миг померкли, стоило мышонку заметить едва ощутимое фырканье. Том точно знал, это сказка. У него, как и у любого существа жизнь всего одна, и она сейчас закончится. Чудес не бывает. На гостиную опустилось тяжёлое молчание. Гулким шумом отдавалось в пустом помещение тяжёлое, с хрипотцой дыхание кота и беззвучные рыдания мышонка. –Я не верю, не верю, не верю, не верю, не верю, не верю… – неожиданно начал повторять мышонок, несильно стуча маленькими кулачками по мягкому, чуть шершавому носу кота. Как-то по-другому выразить всю ту боль, всю тоску, всё разочарование и отчаянье, что разом свалились на Джерри, мышонок не мог. Он даже не мог плакать, слёз просто не было. Плачут по какому-то далёкому горю, плачут по пропавшим родственникам или людям, что ушли из чьей-то жизни или просто умерли. Плачут уже потом, на похоронах или после расставания, когда приходит осознание того, что всё, это был конец и ничего уже не вернуть. Сейчас всё было иначе. Сейчас Джерри поставили перед фактом, Том не выживет, хочет он того или нет. И не было слёз и истерик, просто давящее чувство, где-то там, внутри, там, где находится сердце, просто ком, вставший поперёк горла и не дающий даже нормально вздохнуть, просто тишина, заложившая уши, просто пустота в голове, будто все мысли разом исчезли, будто он сам, Джерри, исчез. И это чувство пустоты, потери чего-то очень важного, того, что он никогда не ценил, того, что всегда было рядом, а теперь просто ушло, не исчезало. Это чувство начинало лишь сильнее давить изнутри, будто пытаясь разорвать небольшой внутренний мир мышонка. Но всё рано или поздно проходит. И начинается снова… –Том? – едва смог выдавить из себя Джерри. Но ему никто не ответил. Часы, тихо тикая, показывали одной стрелкой на 10, другой на 6. Снежная буря за окном уже превратилась в настоящую вьюгу, которая замела весь город, лишая его возможности существовать. Ещё несколько минут назад яркий огонь начал тухнуть, языки пламени уже не были такими весёлыми, не играли, а мягко ласкали почти развалившееся на части угли, угасая. Тёплое одеяло медленно соскальзывало с гладкой шерсти на пол. Джерри, с накатывающим волнами ужасом, поднёс маленькие лапки к ноздрям кота, надеясь почувствовать его тяжёлое дыхание. Но грудь Тома уже не поднималась, усы не подрагивали от боли, а хвост безвольно лежал рядом с телом кота. Зелёно-жёлтые глаза были чуть прикрыты и уже безразлично, без боли, без печали, без немой мольбы смотрели на окружающий мир. «Том умер!» – пронеслось в голове мышонка и погасло. «Том умер» – мысль яркой вспышкой ударила по подсознанию. «Том умер» – пришло холодное осознание реальности. «Нет больше Тома… » – негромко сообщил всему, что находилось в гостиной, Джерри. Мышонок поднял большие, в соотношении с телом, глаза и печально осмотрел комнату. Всё тут, от царапин на деревянной тумбочке до разорванной подушки, напоминало о Томе. Но в один миг все краски мира погасли, исчезли, делая реальность серой и неинтересной. Том был смыслом жизни для Джерри. Доставать его, причинять ему боль, убегать вместе с ним откуда-то или идти куда-то – всё это было смыслом существования маленького мышонка. И сейчас этот смысл лежал рядом и не дышал. Ещё несколько минут назад весь мир, сосредоточенный на сером коте, вмиг исчез, оставляя давящую… пустоту? Нет, вечность. И каждая новая секунда отзывалась в маленькой головке гулким ударом. И каждый раз появлялась мысль: «Ещё одна секунда одиночества». Хотелось кричать, бегать, рвать, кидать, ненавидеть; хотелось тишины, покоя. Хотелось к Тому. Уже через несколько дней в большой гостиной появилась высокая, пушистая ель. На окнах и стенах красовались рождественские украшения. В дверном проёме, непонятно для кого, повесели омелу. На камине появились ярко-красные подарочные носки. Всё в большой квартире кричало о скором наступлении одного из главных праздников года – Рождества. Вот только далеко не праздничное настроение царило в этом доме. –Тётя Эмили! – в гостиную влетела девочка лет 7-8. Она подбежала к своей тётушке и крепко обняла её, но тут же отстранилась, отыскивая кого-то глазами. –Тётя Эмили, а где Том? Почему его нет? Он же всегда тут был… – девочка принялась оглядываться, будто надеясь, что Том сейчас выпрыгнет из-за дивана и кинется к своей любимой хозяйке. Но ничего подобного не произошло. Лишь через несколько минут из-за кресла показалась мордочка маленького котёнка. Большие, зелёные глаза с интересом глядели на мир вокруг крохи. –Ну… Том убежал. Теперь вместо него будет… – женщина несколько озадаченно посмотрела на котёнка. Имя она ему так и не придумала. Кроме имени «Том» никакое другое на ум не приходило, но Эмили не хотела, чтобы котёнок повторил судьбу своего предшественника. –А можно я его назову? – огорчение из-за «побега» кота тут же исчезло, стоило маленькому рыжему комку мяукнуть. Девочка захлопала в ладоши и, взяв котёнка на руки, начала гладить, прижимая к себе. –Ты будешь Том! – заключила она после нескольких минут раздумья. Новоявленный Том довольно мяукнул и спрыгнул с тёплых, маленьких рук. Долго сидеть на одном месте котёнок не мог, поэтому оказавшись на полу, он сразу же отправился в небольшое путешествие по квартире. Но от этого занятия его отвлёк тихий писк и странная тень, что мелькнула по стене. Новоявленный Том тут же кинулся к небольшой дыре в стене, что старательно скрывали большим шкафом. Но к разочарованию котёнка, ничем особо страшным эта тень не оказалась. Всего лишь рыжий мышонок. –Привет… – котёнок осторожно боднул Джерри пушистой головой. –Я теперь тут буду жить. Меня зовут Том. А тебя как? Джерри хмыкнул. Его Том таким не был. Они не ладили с самого первого дня. А этот… «Ты же кот! И так спокойно разговариваешь с мышонком» – печально подумал Джерри и кинулся на котёнка, обнимая его за тонкую шею и прижимаясь маленькой мордочкой к пушистой груди. –Я рад, что ты будешь тут жить, Том… Мой Том, – тихо прошептал Джерри, прижимаясь к котёнку и представляя, что сейчас вместо него перед мышонком сидит другой Том, настоящий Том, его Том.