Заснеженная душа

Экзорцисты брели втроем по заснеженному полю. Один только Лави еще сохранял какое-то подобие оптимизма, после полуторачасовой прогулки по пересеченной местности при нулевой температуре и мелкой снежной колючей крошке, летящей прямо в лицо. Аллен удерживал на бледной от холода физиономии нейтральное выражение, хотя было ясно, что он тоже не доволен и зол. Канда же и не думал скрывать свое отвращение к обстановке, погоде, заданию и идиотам-напарникам, которых ему навязал кретин Комуи. Он прекрасно справился бы и один, нечего было впихивать этих потерпевших. Да еще и Уолкера прибацанного… он же холод на дух не переносит! Так дрожит, что Канду самого передергивает, когда он смотрит на лиловые от холода губы недомерка. Отморозит себе что-нибудь, а потом задание из-за него не выполнишь. К тому же и рыжий кролик постоянно ехидно улыбается, стоит ему поймать взгляд Канды, направленный на недомерка. И чего он постоянно скалится, может, Мугеном его… так, не доставая из ножен, для профилактики… - Здесь уже недалеко деревня, - Лави повысил голос, отворачиваясь о холодного ветра, задувающего прямо в лицо. – Там и остановимся. Комуи говорил, там гостиница есть. Маленькая, но неплохая. - Плевать, какая она там, главное - чтобы была, - пробормотал Канда, снова зыркнув на Уолкера. – А тот тут некоторые мерзляки скоро превратятся в ледяные статуи. - На себя смотри, БаКанда, - побелевшими губами едва слышно проговорил Аллен. – Сам еле идешь, от холода скрючился… - У меня выносливости побольше, чем у всяких стручков бобовых, которые мнят себя великими экзорцистами, – Канда кровожадно улыбнулся, незаметно поёживаясь. Шпендель был прав – он тоже мёрз, хотя хорошо переносил холод. - Еще мне не хватало… - Так, заткнулись оба, - голос Лави вернул на грешную и крайне холодную землю двоих спорщиков, уже предвкушавших добротный, крепкий и качественный скандал, который помог бы им отвлечься от омерзительной погоды и промерзших до костей тел. – Вижу дома. Постарайтесь хотя бы прилюдно вести себя прилично и не позорить Орден. - Ты с каких это пор стал таким поборником куртуазности и хороших манер? – буркнул мечник. – Как посчитаю нужным, так и буду себя вести. И никакие тупые рыжие грызуны мне не укажут, должен ли я просто прибить Мояши или сначала рассыпаться перед ним в извинениях. Потому что - результат будет один. - Не знаю, как насчет результата, - немедленно вступил в разговор возмущенный хамством Канды Уолкер. – Но вот тот факт, что такой тупой солдафон как ты, знает слово «куртуазность», меня убьет раньше. - Я сказал – рты закрыли! - Лави демонстративно поигрывал Молотом, всем своим видом показывая, что активация Чистой Силы – секундное дело. – Потом будете отношения выяснять, парочка… идиотов. Канда и Аллен, забыв о холоде, злобно уставились на книжника, на чьем лице сейчас играла такая ехидная и многозначительная улыбка, что хотелось стереть её как минимум хорошей пригоршней белого мокрого снега. Это что Лави себе еще позволяет? И что еще за многозначительные паузы?.. - Идемте уже, - Лави, как ни в чем не бывало, повернулся и энергично зашагал вперед, к видневшимся в метели домикам. Гостиницу, которая больше напоминала постоялый двор, впрочем, чистый и аккуратный, экзорцисты нашли быстро. Вскоре, они уже сидели в большом номере, выданном им на троих, и пили обжигающий чай. Комната была поделена перегородкой с хлипкой дверью на две части, поэтому неудобств возникнуть не должно было. Но они возникли. Когда пришло время ложиться, Лави, хитро ухмыляясь, объявил, что, поскольку их миссия зависит от настроения участников, то, зная, как Канда не любит вторжения в его личное пространство, они с Алленом уступят ему комнатку побольше и широкий диван в ней, а сами устроятся на постели в другой половине. Тем более, с Алленом ему, Лави, будет теплее и мягче. Вот в этот момент Лави почувствовал, что как никогда близок к смерти. Потому что так жутко Канда до этого еще ни разу на него не смотрел. А Уолкер, который всегда сглаживал ситуации своей дружелюбной улыбочкой и дурацкими шутками, молчал, притворяясь, что этот разговор его не касается. Он вообще отвернулся от напарников и делал вид, что с превеликим интересом что-то рассматривает в темном и заснеженном окне. Но Лави прекрасно видел, как напряжена уолкеровская спина. Аллен ждал, что скажет Канда. Канда молчал. Просто молчал и, судя по всему, обдумывал, что делать. Лави понимал, что он балансирует на краю – ставить Канду в такое неудобное положение строго воспрещалось, особенно, если человек был настроен на долгую счастливую жизнь, не обремененную дырой от Мугена в сердце. А Лави сегодня и так перешел грань, попробовав посмеяться над тем, над чем смеяться было запрещено под страхом быстрой и весьма болезненной смерти. Канда ненавидел, когда кто-то, даже из более менее близких ему людей хотя бы краем глаза пытался влезть в личную жизнь экзорциста. Поэтому рыжик и затеял эту опасную игру – страсть как любопытно было узнать, что за отношения связывают Уолкера и Канду. Потому что для непримиримых и ненавидящих друг друга врагов они слишком уж часто попадались вместе в укромных и темных углах замка Ордена. И у Лави, как у человека наблюдательного и очень умного, зародились определенные подозрения на этот счет. Но Уолкер ничего не говорил, как бы Лави не пытался выведать у него хоть что-то определенное. У книжника создавалось такое впечатление, что сам Аллен не вполне осознает истинную природу отношений его и Канды, находясь в подвешенно-растерянном состоянии от их ссор и скандалов, которые, как ни крути, не тянули на скандалы двух врагов, готовых убить друг друга по-настоящему. «Похоже на ревнивые выяснения отношений двух влюбленных друг в друга по уши школьников!» - озарило как-то Лави. Но конкретно ничего не было известно, что заставляло рыжего изнывать от любопытства. И вот теперь Лави все больше убеждался в обоснованности своих подозрений. И, в то же время, если между этими двумя что-то есть, то… почему Канда молчит? Раз так спокойно реагирует на желание Лави спать с Уолкером в одной постели, значит, ничего такого нет? Но тогда почему Канда смотрит на него, книжника, так смертоносно холодно? Лави внимательно следил за выражениями лиц коллег по Чистой Силе. Совершенно замороженная физиономия Канды и… Уолкер, стоящий спиной. И где же его вечная улыбочка? Стоит – сам как будто заледенел. Нет, что-то явно не в порядке, выяснить бы еще, что. - Ладно, народ, я пока спущусь вниз, выясню насчет акума и вообще обстановку разведаю, а вы тут пока погрейтесь. Аллен, можешь ложиться с любого края, мне все равно, где спать, - высказав последнюю фразу в качестве контрольного выстрела, Лави поспешно ретировался, весьма споро и шустро топая по коридору и дальше – по лестнице. Пусть пока вдвоем побудут, там и выяснится, может, в чем дело? *** Канда, казалось, даже не заметил исчезновения Лави. Он продолжал стоять суровой неподвижной скалой, до боли сжимая в руке рукоять Мугена. Ужасно хотелось прибить бестактного и болтливого кролика. Или, как минимум, отрезать ему язык. Да еще и этот мелкий стоит и даже не оборачивается, как будто ему плевать… а если и в самом деле?.. - Тебе, и вправду, все равно, где спать? – глухой голос Мояши вывел мечника из некоего подобия ступора, в котором тот находился последние несколько минут. – И то, что мы с Лави уступим тебе диван – устраивает? Канда скрипнул зубами – да что этот шпендель себе позволяет! Еще он должен тут неизвестно с какого перепугу перед всякими ПрОклятыми оправдываться. И так настроение – препаршивейшее. - Вполне! – отрывисто бросил он, и, стремительно развернувшись, скрылся на своей половине, хлопнув дверью так, что с деревянных стен посыпалась труха и древесная пыль. Аллен так и не обернулся, продолжая до боли в глазах вглядываться в темную хмарь за окном. *** Уже с четверть часа Канда неподвижно сидел на широком, будь он проклят, диване, который ему так любезно уступили, мать, их, сотоварищи… и Уолкер даже слова не сказал, равнодушная блудливая тварь! А сам… Скрип, донесшийся из соседней комнаты, заставил напряженно обратиться мечника в слух. И без объяснений было понятно, что Шпендель улегся спать, вымотанный сложным переходом по морозу. А сейчас еще припрется рыжая зараза и ляжет близко-близко, прижимаясь к… его врагу… его Мояши! Канда резко поднялся с дивана и очень быстро и бесшумно, чтобы не допустить появления сомнений, ворвался в соседнее помещение, в два шага оказываясь возле укрывшегося с головой неподвижного Уолкера. - Нечего тут… ненавижу тебя, скотина… - Уолкер был рывком выхвачен из-под одеяла, но, к изумлению разозленного мечника, даже не сделал ни одной попытки сопротивления. Просто смотрел, не мигая своими слегка мерцающими глазами… прямо в душу, сволочь! – Будешь на диване. Со мной. Там места больше. А Лави я отрежу яй… язык. Длинный поганый бессмысленный и трепливый язык. Швырнув упрямо безмолвствующего Уолкера на диван, Канда сразу же, чтобы не сомневаться в себе, упал сверху, сильно сжимая тело Шпенделя обеими руками. На объятия это было похоже мало, но, судя по полному отсутствию возмущения у Аллена, Канде было дано «добро». Прижать сильнее, чтобы даже и не думал дергаться. И еще сильнее, чтобы чувствовать всем телом. И еще… - Канда… ребра… - полузадушенный голос недомерка заставил увлекшегося мечника спохватиться и ослабить хватку, впрочем, рук до конца не разжимая. - Заткнись и спи… а то я тебе вообще все переломаю, - Канда сам поразился своему хриплому, дрожащему голосу. Вот дерьмо, совсем стал тряпкой! Прибить бы эту мелкую пакостную змеючку… так ведь до самых печенок достала, гадюка сероглазая, и не выскребешь никак! - Можно и не так сильно… хочешь, покажу? - от шепота Мояши где-то у солнечного сплетения Канды разлился поток тепла и нетерпеливого ожидания, опускаясь все ниже и ниже. – Это просто… ты весь ледяной, а сверху снег… грейся… я помогу… я покажу, Канда… А в следующее мгновение – так нежно и ласково, немного испуганно и неуверенно. Впервые. Он этого неопытного, личного, родного и прижавшегося способность думать исчезла совершенно. Остались только бессвязные слова, образы, обрывки мыслей … Руки теплые, мягкие, до безумия приятно-шершавые – гладят тихонько по спине под рубашкой… и когда забрались? И в плечо дышит… пахнет конфетами, снегом и чаем с лимоном. Уолкер… Не орет и не ругается… боится немного, но это ничего, Канда сам боится… обнимает, целует куда-то в шею… мой… - Ты несешь чушь… Покажи… Я не хочу тебя покалечить, Уолкер… то есть, хочу, но не сейчас… - что за слезливые глупости они тут несут на пару с Мояши?.. Все равно. Уже совершенно, абсолютно безусловно все равно. Канда больше не желал и не мог думать ни о чем. Теплое тело в руках требовало совсем других действий. И плевать, что они оба не умеют. Разберутся… *** Лави тихонько зашел в комнату и, вовсю улыбаясь, улегся спать. Один. На удобной кровати. И даже такая пошлая в своей обыденности вещь, как скрип старого дивана и приглушенные вздохи, доносящийся из-за тонкой перегородки, нисколько не мешали довольному книжнику. В конце концов, он удовлетворил свое любопытство и теперь прекрасно слышит, как эти двое относятся друг к другу. Теперь задача предстояла посерьезнее: как бы не разболтать об этом в Ордене? Канда точно убьет… Но это же просто сногсшибательная новость! Невозможно удержаться!