Любимая женщина

Ночь уже давно вступила в свои права. Фонари на улицах загорелись мягким, тёплым светом свечей, которые зажигал уставший фонарщик. Редкие прохожие поскорей старались пройти тёмные улицы, добраться домой, сесть около камина и погреться, ведь была поздняя осень; скоро уже обещал пойти снег. Но сейчас такие мысли мало кого тревожили. В Лондоне были новости и поважнее, чем наступление холодной, для кого-то голодной зимы. Череда смертей. Но не подряд, а с большими перерывами. Будто тот, кто убивал, только привыкал к своей роли, роли беспощадного маньяка, которого будет бояться весь туманный Лондон, но на которого на улице даже не взглянут с опаской. А вот сам убийца об этом совсем не думал. Всё его сознание занимала дама, лежащая рядом с ним на постели. Она мирно спала, обняв свою подушку и край одеяла. Ей было уже давно за 30, хоть она была всё так же красива и мила. Но не это пленило будущего маньяка. Остра на язык, женщина схватывала всё на лету, души не чаяла в новом постояльце и была готова на всё ради него. Да, наверное, преданность и умение постоять за себя и заставили Суинни присмотреться к хозяйке небольшой таверны. Они быстро стали сообщниками, а после и любовниками. Как это произошло? Почему так быстро? Тодд не мог дать себе ответы на эти вопросы, а вот дама уже всё решила для себя. Она знала, какое у них будет будущее, где они будут жить и с кем будут знакомы. Она расписала их дальнейшую жизнь по минутам. Брадобрей не корил женщину за такую её слабость, строить далеко идущие планы – это и есть особая сила и, в тоже время, кара всех женщин. Мужчина любовно провёл ладонью по спутанным волосам дорогой его сердцу дамы и сел на кровати, не сводя глаз с миссис Ловетт. В тусклом свете фонарей она казалась ему ещё прекрасней, чем днём. Жёлтые блики осторожно проходились по тонкому женскому личику, спускались на волосы, что лежали на плечах, и терялись где-то в складках ночной рубашки. «Если бы не она, я бы полюбил вас всем сердцем.» – с горечью заметил Суинни, переводя взгляд тёмных глаз на пол. С тех пор как он вернулся с каторги, имя любимой женщины так ни разу и не слетело с его губ. Он просто не мог сказать его, даже про себя. А ведь там, на острове, только это имя и скрашивало его будни, давало силу жить. С её именем на губах он просыпался и засыпал. Именно её имя, имя жены, было первое, что услышали моряки, когда подняли из воды холодное тело Бенджамина Баркера, тогда ещё Бенджамина Баркера. Но сейчас, в этом ужасном месте, в Лондоне – городе, который прогнил насквозь, Суинни мог называть свою жену только «она» и никак больше. Теперь при произнесении другого имени губы растягивались в улыбке, теперь голос другой женщины был для него музыкой, теперь всё сознание Суинни занимала только миссис Ловетт. Ворвавшаяся в его жизнь, она навсегда осталась в его сердце. Возможно, он любил её даже больше, чем свою жену, покойную жену. Но мысли о мести судье… Если бы жена не была ему так дорога, то месть была бы беспочвенна, и миссис Ловетт сразу же отговорила бы его. Да, именно поэтому Тодд сам убеждал себя в том, что его сердцу нет дороже существа, чем та, кого он полюбил первой. Но вот уже несколько месяцев к ряду каждый день и каждую ночь он терял частичку своей веры и наигранной любви. Терял, когда смотрел в чёрные глаза миссис Ловетт и видел там обожание. Суинни уже не помнил, как выглядела его жена. Но он упорно продолжал лелеять месть к судье, которую и подпитывала эта псевдо-любовь. Мысли брадобрея прервал сонный женский голос. –Дорогой, на твоём месте я бы ложилась спать. Уже поздно, – мягко заметила дама, переворачиваясь на другой бок и снова засыпая. Мужчина послушался. Он лёг и осторожно обнял даму за талию, прижимая тёплое тело к себе. Как странно, несколько слов, сказанные в нужный момент, сразу же расставили всё на свои места. Теперь для Суинни Тодда существовала только одна женщина, только она любила его всем сердцем, и только ради неё он готов убить ещё тысячу людей. «Миссис Ловетт… » – произнёс про себя брадобрей и с улыбкой на губах уснул. Фонари тускло освещали улицу, уставший мужчина привалился к одному из фонарных столбов и закрыл глаза, в надежде хоть немного отдохнуть. –Он бросил меня, он предал меня! Я теперь одна… – то тихо причитала, то вскрикивала в порыве бессильной ярости женщина, бродящая по улице. –Пшла отсюда, сумасшедшая, – грубо сказал мужчина, с неприязнью глядя на оборванку. Женщина вздохнула и побрела обратно к своей лачужке, повторяя про себя «Бенджамин Баркер».