Великое падение

— Всегда вот здесь, где разум твой, В Чертогах я всегда живой.*

      Сколько времени прошло?...       Дата на телефоне гласит, что сейчас среда. Пять дней безвозвратно вывалились из памяти, так много, и так мало одновременно. В висках стучит, голова буквально раскалывается на кусочки, на миллиарды кусков, подобных острому стеклу, которые неумолимо режут изнутри. В теле настолько неприятные ощущения, что даже трясет в разы сильнее обычного, будто кто-то вырвал ребра, а после растоптал их, даже дышать трудно. Кайф постепенно проходит. Нужно увеличить дозу. Почему так трудно соображать?...       Слишком больно, хочется кричать, нет, не стану, пока во мне еще остались силы — буду сохранять остатки самообладания. Самообладание?... Как глупо. Всё давно уже безвозвратно потеряно с момента его смерти. Чёртовы сантименты. Они меня убивают. Мориарти, мой лучший кайф, убивает меня. Хотя уже всё равно, сейчас главное — кокаин.       Больших усилий стоит подняться с постели, тут же падаю на пол. Руки трясутся, перед глазами всё плывет, в голове остались еще капли той сладкой одури с момента последней дозы, но его образ безвозвратно исчез, как будто его никогда и не было. Как дым, рассеявшись ветром, он испарился, исчез, так же как исчезает каждый раз, когда действие наркотика заканчивается.       Поднимаю глаза, в кресле кто-то сидит. Трудно смотреть и видеть, глаза заволокло красной мутью, осознавать происходящее в разы труднее, чем видеть, не сразу понимаю, что это Майкрофт. Смотрит на меня взгляд полным разочарования, презрения и жалости. Лежу на ковре, пытаюсь подняться, опираясь на край кровати. Выходит не сразу. Не могу терпеть его взгляд на себе. Собираюсь с остатками сил и наконец-то получается встать. Упираюсь руками в стол, чтобы снова не упасть. Всё такой же презрительный взгляд в мою сторону, но он молчит. Думает о том, что пора отдать меня на лечение. Это слишком просто, он не доверяет врачам, но мое состояние уже вряд ли исправится, он хочет помочь мне, но я не дам, не подпущу, пусть использует физическую силу, мне уже всё равно. Я — его болевая точка, он это ненавидит, но ничего не может с этим сделать.       На столе куча шприцов, тянусь к одному из них, закатываю рукав рубашки, так трясет, что я даже не могу попасть в вену. А он смотрит, чувствую его взгляд. Наконец, у меня получается. По телу разливается приятное тепло, дрожь проходит, но не совсем, на ногах стоять всё так же трудно. Сажусь в кресло напротив Майкрофта. Ненавижу такой его взгляд и это глухое молчание, которое заставляло в детстве лезть на стену.       — Ты под ч е м? — Майкрофт прерывает тишину, а я уже даже не могу вникнуть в смысл сказанного, в голове всё перемешалось, но сейчас всё должно восстановиться. Наверное...       — Уходи, — говорю ему сквозь стиснутые зубы, игнорируя его прежний вопрос, и сразу становится как-то непривычно от своего голоса. Скоро снова накроет, и ему лучше этого не видеть.       — Ты умрешь, если продолжишь увеличивать дозу, — его руки скрещены на груди, голос звучит очень глухо, или я уже не слышу? Способность четко соображать не вернулась, от этого очень не комфортно.       — Меня убьет твое занудство, Майкрофт. Оставь меня, просто оставь, скоро это закончится, а теперь уходи, — внезапно для себя начинаю смеяться, кокаин уже действует не так как раньше, за спиной Майкрофта вижу его образ. Нет, слишком мало, дозу нужно увеличить, иначе всё исчезнет.        Как только подхожу к столу, чувствую чье-то присутствие. Майкрофт. Резко разворачиваюсь, намереваясь ударить его по лицу. Бью по воздуху. Никого нет. Комната пустая, дверь заперта, неужели я совсем потерял рассудок?       Всё так же опираюсь на стол, ввожу еще немного, совсем чуть-чуть. Нет, слишком мало. Чёрт. Хочу чувствовать его тело, хочу чувствовать его, не хочу чтобы он снова исчез.       Наркотик действует. Образ очень даже четкий. Могу дотронуться. В голове мой собственный смех, совершенно свихнулся, но его присутствие стоит того.       — Наркотики убивают тебя, не так ли? — Мориарти садится в кресло, беря в руки чашку чая.        Откуда здесь чай? Это всё в моей голове. Всё, что я так отчаянно хотел, всё передо мной.       — У каждого есть слабости, каждый человек рано или поздно умрет, какая разница, когда это случится? Так что, да, наркотики убивают меня, так же как и ты, — на мой ответ Мориарти смеется, ему это нравится. Совершенный психопат, и я стал таким же.       Ничего особенного. Он просто пьет чай, смотря на меня смеющимся взглядом, его едкие замечания, которые я пытаюсь парировать — это всё что мне нужно. Хотя... может и не совсем всё. Придвигаюсь вперед, касаюсь его губ, вовлекаю в тот желанный поцелуй. Чувствуется вкус крови и свинца, ну, конечно, он ведь убил себя, выстрелил. Мне это не важно, главное — он сейчас здесь, он со мной.       Чашка выпадает из его рук, прямо на ковер. Миссис Хадсон будет не довольна... Нет, это всё в моей голове, ничто не сможет нам помешать...       Через поцелуй чувствую, что он улыбается, даже смеется, мои глаза закрыты, боюсь открыть, боюсь, что он исчезнет. И как только Великий Шерлок Холмс скатился до такой жизни?...       Он берет моё лицо в ладони и заставляет смотреть ему в глаза, затем снова целует, заставляя отдаться ему целиком.       Поцелуй не прерывается, мы куда-то движемся. На кровать? Нет, он не так глуп. Я открываю глаза, видя что комната давно потеряла передо мной очертания. Это всё в моей голове. Мы стоим на краю крыши. Он смеется, стягивая с меня пиджак. Его глаза, полные безумством и невысказанной болью, тону в них, раньше я никогда и не подумал бы, что настолько привяжусь к человеку, особенно к такому как он, вновь закрываю глаза.       На лицо опускаются горячие капли. Дождь? Приоткрываю один глаз. Небо темно-красного цвета, нет ни единого просвета, лишь тьма, переполнявшая Мориарти — она вырвалась наружу и заполнила всё вокруг. В нём нет ничего хорошего, а я поддался сантиментам, привязавшись к нему. С неба падает не дождь — это кровь. Заливает глаза. Он не прерывает поцелуй, а я уже ничего не чувствую. Только боль в теле — предвестник того, что скоро действие наркотика закончится. Как же не хочется его отпускать. Мы всё еще куда-то движемся. Уже не закрываю глаза, хотя уже ничего не вижу из-за крови, ярко-красными струйками стекавшими по лицу. Он касается языком моей шеи, выводя причудливые силуэты, переходя на ключицу, после останавливает и смотрит на меня пустым взглядом. Берет меня за руку, подводя к самому краю. Не стану сопротивляться. Вновь целует, прижимаясь ещё сильнее, а после, всё так же держа меня за руку, делает шаг вперед, тем самым потянув меня за собой.       Падение, как это нелепо. Смертельные объятия Мориарти с силой сжимают ребра, он заключил меня в смертельный поцелуй, доведя до края, а это проигрыш.       Лежу на асфальте. Кровь, но уже не с неба, а с моих висков заливает глаза, не позволяя видеть ясно. Такая смерть очень неприятна. Падая, ты знаешь, что обречен, но как только тело соприкоснулось с землей, умираешь не сразу. Каждая косточка ломается, причиняя уйму боли, но ты еще жив. Рассудком осознаешь, что обречен, но тело борется. Ну и где же теперь мое самообладание? Где всё то, за что я так отчаянно боролся?... Еще пару секунд, уже чувствую как смерть выпустила свои цепкие когти, ну же, хочу умереть, умереть по-настоящему.       Способности видеть ясно совсем не осталось, но чувствую его перед собой. Рассудок и сердце сыграли злую шутку. Шутку, которая привела меня к смерти.       Он целует меня. Целует в самый последний раз. Секунды вполне хватает, чтобы осознать проигрыш. Он победил, сломил меня (редкий случай), слишком много сантиментов, слишком много невысказанного. Но...       — Оставаться живым так скучно, правда?...