Опрометчивость

      Солнце неторопливо вставало из-за горизонта, скользя сквозь бледный утренний туман. Капли воды, собираясь в воздухе, оседали на листьях деревьев, и, смешавшись со следами вчерашнего дождя, беззвучно падали в пожелтевшую траву. Казалось, влага вобрала в себя все звуки, какие можно было бы услышать в то утро, и от образовавшейся тишины звенело в ушах. Те, кому повезло проснуться пораньше, наслаждались этим редким спокойствием, но были среди них и такие, кому было совсем не до этого. Дио Брандо, проснувшийся от весьма неприятных ощущений ещё полчаса назад, отчаянно перерывал содержимое ящиков в своей комнате. Всё пространство вокруг него уже было осыпано листами бумаги, тетрадями и предметами одежды, но Дио не терял надежды найти искомое, хоть и разглядывал каждый угол своей комнаты уже по второму разу. Спустя ещё пятнадцать минут бессмысленной суеты, то, что он искал, было найдено, но это не принесло ничего кроме вздоха разочарования. То, что он извлёк со дна прикроватной тумбочки, было пачкой из-под таблеток. Пустой. Сжав её в руке, Дио обессиленно рухнул на кровать, глядя в потолок. Эти таблетки были его единственной возможностью скрывать от окружающих постыдный секрет, который он нёс с собой по жизни и хотел бы унести с собой в могилу. Или ещё дальше. Секрет этот заключался в откровенном невезении, или же полном презрении к нему богини Удачи. Одному из самых высоких и плечистых студентов Лондона не повезло родиться полноценным омегой, и целая неделя каждые четыре месяца были для него как борьба с самим мирозданием, а каждый обычный день был войной с назойливыми носами безмозглых однокурсников, которым повезло куда больше. Впрочем, слишком любопытные носы он неизменно ломал, что помогало несколько закрепить успех, но ненадолго. Благо, никто из тех, кого он воспитывал подобным образом, не решался что-либо сказать о подопечном местной большой шишки, Джорджа Джостара. Единственным слабым местом этого метода был человек, вредить которому так было бы опасно для его репутации. Это был Джонатан Джостар. Надоедливый альфа, вечно строящий из себя джентльмена и не оставляющий попыток стать другом Дио, даже несмотря на постоянные издевательства. Не могло не радовать то, как после каждой драки все, включая самого наивного Джонатана, верили, что для этого была серьёзная причина. Может из-за этого, или же из-за своей идиотской вежливости, а может и от того что нюх ему отбило ещё тогда, когда он был младенцем, он никогда не лез к Дио, хоть временами можно было заметить, как он заинтересованно поводит носом, как какой-нибудь пёс. Почему-то этот жест непередаваемо раздражал.       Мысли Дио были подёрнуты каким-то туманом, как если бы он проник в его голову, просочившись сквозь приоткрытое окно. Но всё же с некоторым усилием ему удалось извлечь из этого марева решение не ходить пару дней в университет. Оказаться беззащитным перед толпой возбуждённых альф определённо не входило в его планы.       По телу Дио пробежали мурашки, когда он ощутил, как горячая скользкая жидкость сочится меж его ягодиц. Это ощущение заставило его встать с кровати и, преодолевая дрожь в коленях, подойти к шкафу, чтобы достать из нижнего ящика полотенце. Вытащив и расстелив его на кровати, он снял уже влажные пижамные штаны и отшвырнул в угол комнаты. Чувство тяжести и ломоты во всём теле возвращали ему воспоминания о том времени, когда он жил с отцом в грязных трущобах. Такие как он старались чуть ли не в пыль зарыться, когда природа считала необходимым напомнить им об их сущности. Потому что того, кто окажется на улице во время течки, ожидает весьма предсказуемая судьба — стать дыркой в мясе для безобразных местных альф. Дио не раз приходилось слышать крики о помощи, пока бродил по улицам, скрываясь от пьяного отца. Впрочем, он не собирался им помогать. А если бы и собирался — то не смог бы.       Мотнув головой, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний, Дио сел на кровать и накинул на голову одеяло. Посидев пару минут в таком виде, он в очередной раз раздражённо вздохнул и улёгся на бок, завернувшись в одеяло как в кокон.       Большие старые часы на первом этаже пробили семь раз. День начался, и пора было подумать об отговорках для тех, кому будет интересна причина его плохого самочувствия. Услышав стук в дверь, он ответил что-то, но плохо помнил, что именно. Это было не так важно. Следующие два дня вообще мало что будет важно, это было понятно теперь, когда жар начал распространяться от бёдер к голове волнами. Рука сама потянулась к паху, но Дио одёрнул себя, зная, что если начнёт мастурбировать, то станет только хуже. Вместо того он вцепился пальцами в простынь, сжимая зубы. Первый день всегда самый тяжёлый.

***

      Спустя несколько часов, Дио бродил по комнате, возвращая на места вещи, раскиданные в процессе поиска таблеток. Надеялся отвлечь себя таким образом. Не то чтобы это чем-то помогало, но всё лучше, чем лежать и проклинать судьбу. Пока он распихивал тетради с конспектами по ящикам, мобильник на прикроватной тумбочке противно звякнул, видимо, от того, что на него пришло сообщение. Плохо представляя, кому бы он внезапно мог понадобиться кроме мобильного оператора, Дио подошёл к тумбочке и поднял телефон. Сообщение пришло от ДжоДжо. Этот наивный мало того, что где-то достал его номер телефона, но и хотел знать, что же с ним случилось. Неужто Джостару правда интересно, по какой причине он не выходит из комнаты? Даже если бы у Дио и были какие-то тёплые чувства к этому богатенькому мальчику, он бы всё равно ничего ему не сказал. Он вернул телефон на тумбочку, даже не собираясь читать послание.       Как бы то ни было, это сообщение отвлекло его от уборки, и его мысли пошли в том направлении, в каком им ходить совершенно не стоило. Сев обратно на кровать и тупо глядя в стену, Дио старался думать о чём-то отвлечённом: о том, что пропуски нужно будет нагонять, о бесполезных однокурсниках и о той девчонке, Ерине, о своём прошлом… Как-то неожиданно и не в тему вспомнилось то, что Джонатан имел сильный и необычный аромат, который, в отличие от многих остальных, нельзя было сравнить с запахом растений или специй. Этот аромат был похож на разлитую в воздухе свежесть после ночной грозы, который, несмотря на всю свою нежность, ясно давал понять о том, что этот запах принадлежит сильному альфе. В обычной ситуации Дио дал бы сам себе пару пощёчин, чтобы выбить такие мысли, но если никто ничего не узнает, то что плохого в том, чтобы быть честным с собой? Да, ДжоДжо — доверчивый дурак, каких поискать, но, как бы сильно не хотелось это отрицать — он определённо был привлекателен, пусть и не популярен у университетских омег из-за своей мирной натуры.        …В этот раз Дио не стал противиться желанию прикоснуться к себе. Хоть это лишь усугубит его положение, но терпеть было уже невозможно. Он не стал даже отмахиваться от образов, вспыхивающих в его предательском воображении. Он видел руки, тянущиеся к нему, и их прикосновения распространяли по телу пульсирующее желание. Прикрыв глаза и закусив подол пижамной рубашки, чтобы никто не слышал его голоса, Дио осторожно прикоснулся к своей промежности и раздражённо вздохнул, будто оправдывал себя перед собой же. Но спустя всего несколько секунд он уже проник в своё тело сразу двумя пальцами, сжимая одеяло свободной рукой. Он легко нашёл чувствительную точку в своём теле, прикоснувшись к которой он издал непроизвольный вскрик, заглушенный тонкой тканью. В таком состоянии контролировать своё воображение и одёргивать себя было невозможно, и, добавляя третий палец и отпуская одеяло, чтобы прикоснуться к своему члену, Дио всё время видел перед собой Джонатана, его напряжённые сильные руки, мягкий запах, блестящее от пота тело… Возможно, через некоторое время он захочет ударить себя чем-нибудь тяжёлым, но, так или иначе, лишь когда придёт в себя. Сейчас ему нужно было хотя бы ненадолго избавиться от напряжения, всё прочее было не так важно. Увлёкшись, он вставил четвёртый палец, но этого всё ещё не было достаточно. От удовольствия и не спадающего напряжения, Дио извивался как уж, стараясь при этом не сползти на спину и не завалиться на бок, но не заметил, как выпусти изо рта рубашку.       Скрип открывающейся двери сработал, как вылитый на голову таз холодной воды. Почувствовав леденящий ужас, проткнувший пелену возбуждения, Дио на автомате подтянул к груди ноги и нагнулся вперёд, как если бы это могло скрыть то, чем он занимался. Лишь через пару мгновений он смог понять, кто помешал ему. И лучше бы это был кто угодно, но не тот, кто замер перед входом в его комнату. В дверях стоял Джонатан. В его руке был поднос с тарелкой и стаканом воды. Видимо, весть о том, что Дио не спускался из комнаты даже поесть, не дала ему покоя, и он понадеялся сделать доброе дело. Однако вышло у него, кажется, наоборот. — Тебя не учили стучаться? — прошипел Дио, багровея от злости и смущения. — Я стучал, но ты ничего не ответил. На самом деле, ДжоДжо отчётливо слышал стоны даже через закрытую дверь, но пытался не подавать вида. Как бы ему того не хотелось, покрасневшие от смущения щёки выдавали его с головой, особенно, когда он почувствовал запах мяты и корицы, наполнявший комнату. Он и раньше чувствовал этот запах, но тогда он и подумать не мог, что этот запах мог бы принадлежать омеге, да и Дио всегда старался приглушить его одеколоном или препаратами. Сейчас он, казалось, многократно усилился, а в знакомую композицию добавились новые дразнящие нотки. С каждым вдохом этот запах проникал всё глубже в его лёгкие, и ему становилось всё более ясно, что происходит. — У тебя течка, — растерянно произнёс Джонатан, делая шаг вперёд. — Без тебя заметил. А теперь проваливай, — Дио хотел бы, чтобы его голос звучал более уверенно в этот момент. — Но тебе же самому тяжело… — И что, ты предлагаешь свою помощь? Спасибо, обойдусь. Джонатан медленно подошёл к письменному столу и поставил поднос, не переставая смотреть на Дио и видя, как алеют его уши, и как блестят капли смазки на смятой простыне. Почему-то это даже завораживало. Теперь и его собственный запах перемешался с ароматом мяты и корицы, и чувствовался он сильнее, чем ему казалось. Ещё несколько секунд они смотрели друг на друга неподвижно, каждый старался понять, как поступить дальше и о чём думает тот, кто перед ним. — Ты долго будешь тут торчать? Я сказал, что справлюсь без тебя, — сквозь зубы прошипел Дио, злясь от того, что всё, что он может — пытаться на словах убедить ДжоДжо уйти. И хуже того было то, что он прекрасно знал, что это у него не получится, Джостар был слишком упрямым бараном. — Не справишься, — неожиданно уверенно парировал тот и подошёл к кровати. Дио хотел поинтересоваться, откуда такая информация, но передумал, когда Джонатан наклонился к нему и схватил за запястья, из-за чего их лица оказались совсем близко друг к другу.       Дио дёрнулся, но сразу осознал, насколько ослабели его руки и как жалко он выглядит в этот момент. Самым разумным было бы позвать на помощь, но в таком случае он рискует самостоятельно раскрыть свой секрет. Как иронично, буквально недавно он думал о тех несчастных, кого давили и смешивали с грязью более сильные, и теперь он сам оказался в этой ситуации!       Глупо было бы ожидать от Джонатана грубости, но Дио все равно дрогнул, когда тот осторожно прикоснулся к его груди. Судя по всему, он принял минутное замешательство Дио за согласие и хотел воспользоваться им.       Он действовал медленно, как будто боялся спугнуть дикое животное, сначала расстёгивая мелкие пуговицы пижамной рубашки, а затем плавно стягивая её саму. Затем он коснулся ладонью теперь обнажённой груди Дио, чтобы почувствовать его трепет и сердцебиение. Джонатану, как альфе, не нужны были никакие разрешения или оправдания, он имел полную власть над омегой. Тот, в свою очередь, был непривычно слаб и притягателен, но это и заставляло медлить, чтобы не причинить ему вреда.       Мягко, но настойчиво надавив на грудь Дио, Джонатан уложил того на кровать и прильнул к его шее, вдыхая пронзительно-свежий аромат. Он коснулся губами горячей кожи, запустив пальцы в светлые волосы Дио, и чувствовал, как тот сжал в руке ткань его рубашки. Никак на это не отреагировав, ДжоДжо коснулся ладонью его бедра, совсем близко к яичкам, чем вызвал несдержанный судорожный вздох. Не собираясь останавливаться, он провёл линию к промежности и накрыл рукой твёрдый член Дио. Осторожно надавливая и поглаживая его, Джонатан поцеловал блондина в плотно сжатые губы, свободной рукой всё ещё проводя по его волосам. Под напором этих мучительно нежных ласк, Дио продолжал бороться с собственными желаниями, но с каждой секундой у него получалось всё хуже, и его полное поражение ознаменовал первый его приглушенный стон, которого он не смог сдержать, когда ДжоДжо прикусил его ухо.       Приняв это за знак, Джонатан плавно ввёл один палец в разработанное тело Дио, а через пару секунд и второй. Блондин и без того был достаточно поддатливым, но лишняя подготовка никогда не повредит, так?       Для самого Дио это было уже настоящим издевательством. Он изо всех сил сжал плечи ДжоДжо, пока тот целовал его губы и шею, другой рукой оглаживая его грудь и талию, будто бы случайно задерживаясь на особенно чувствительных местах. Одновременно с этим он добавил третий палец к тем, что уже были внутри и раздвигали чувствительные стеночки. Всё, что он делал, в совокупности сливалось в сладковато-острую смесь ощущений, лишавшую Дио самообладания настолько, что он едва удерживался от требования трахнуть его немедленно. На его счастье, когда он был готов перейти и этот рубеж, ДжоДжо вынул пальцы и спешно стянул с себя брюки вместе с нижним бельём.       Возможно, это был момент, когда Дио ощутил самый большой страх, и в то же время самое большое предвкушение в своей жизни. Он сам ничуть не уступал в габаритах Джонатану, но эта деталь чётко давала понять, кто из них кто.       Видя беспокойство в лице блондина, Джонатан подтянул его к себе и вновь поцеловал в губы, хоть нисколько не надеялся, что это сработает. Не получив никакой реакции, кроме зажмуренных глаз, он медленно подался вперёд, и так же осторожно, как и всё, что он делал до этого, вошёл в Дио. Не целиком, даже не на половину, но и этого хватило, чтобы тот взвыл. Он был настолько возбуждён, что почти не скрывал нетерпеливых подёргиваний в попытках насадиться глубже.       Внезапно для Джонатана, да и, возможно, для самого Дио, последний ответил на поцелуй Джостара, обняв его шею руками. Может, попросту некуда было деть напряжение? Кто знает.       Спустя мгновение ДжоДжо резко вошёл в Дио до конца. Он сам до конца не понял, было ли это из-за замешательства, которое ещё до конца не прошло, или же раж накрыл его раньше. Он не стал останавливаться на этом, сделав первые пару толчков. Для него эти ощущения были непередаваемы, хоть это и не было для него в первый раз, но другим омегам будто бы чего-то не хватало. Дио же был идеален. Осознание этого пришло внезапно, как инстинкт, но теперь было совершенно очевидно, что блондин имеет идеальный запах, идеальное тело. Скорее всего, сам он возненавидит Джонатана после всего ещё сильнее, но пока что власть была не в его руках. Для Дио происходящее было, до какой-то степени, борьбой с самим собой. Его животная часть безумно наслаждалась процессом, так как аккуратный подход и ласки Джостара безупречно сделали своё дело, но разум полностью отторгал всё происходящее. Для него это было предательством самого себя, предательством той тайны, которую он нёс долгие годы, с тех пор как его организм созрел. Маленькая часть сознания нашёптывала ему, что если Джостар поставит на нём свою метку, то что-то изменится и жизнь станет проще. Но пока что ему хватало сил на то, чтобы понимать простую вещь — от этого его принадлежность к омегам станет только очевиднее, а в глазах общества и самого себя он будет принадлежать ДжоДжо. Воздух в комнате нагревался от жара соприкасающихся тел. Не смотря на то, что происходило в головах у каждого из двоих, важнее всего были ощущения. Постепенно движения становились всё быстрее, и голос Дио звучал всё чаще и громче. Эти двое не звали друг друга по имени, но в какой-то момент они были полностью сосредоточены на том, кто был рядом. В какой-то момент наслаждение достигло своего апогея, и все их мышцы свело в сладкой судороге. Это могло бы быть даже романтично.       В этот момент Джонатан забылся, вцепившись мёртвой хваткой в плечо Дио. Он не чувствовал солоноватого вкуса крови, пока оргазм не прошёл, и пока блондин не ощутил наливающийся узел внутри себя.       Можно было сказать, что-то, что сейчас произошло, предзнаменовало новый этап их жизни, даже не смотря на то, что никто из них не мог этого предугадать. Но это было очевидно и необратимо.

***

      По прошествию нескольких недель Дио начал замечать некоторые очень раздражающие изменения. Он знал о куче вещей, которые сопровождались почти такими же симптомами, но отмахиваться от очевидных выводов было бы неразумно. За последние несколько дней его уже пару раз вырвало, а лёгкая рассеянность на занятиях не могла его не беспокоить, хоть он и компенсировал это повторениями дома. Свежая метка, которую он каждое утро видел в зеркале, с каждым днём заставляла его больше думать о причинах и ещё сильнее нервничать. В конце концов, он решил, что бездействие не принесёт результата. В один из следующих дней он приобрёл тест на беременность, заранее готовясь к худшему. *** — Чёрт тебя дери, ДжоДжо! Надеюсь, ты был пьян или под кайфом, иначе я разобью твою пустую башку! — это был один из редких моментов, когда Дио не мог скрыть гнев. Но ему было совершенно не до этого. Тест, что он купил, показал положительный результат. Это было настолько очевидно, что просто не хотелось в это верить. — Дио, я знаю, что это была моя вина, мне не следовало так поступать. Я не знаю, что на меня нашло, — Джонатан был прижат к стене и схвачен за грудки. Известие об исходе его опрометчивого поступка высыпались на него как гром среди ясного неба, и всё что ему оставалось — винить себя в том, что он действовал прежде, чем думал.