Сердце Астории

Проходят дни, недели, месяцы. День сменяется ночью, а рыжеволосый парень у больничной кровати – брюнетом со знаменитым шрамом под растрёпанной чёлкой. Как только солнечный свет разливается по белоснежной палате, один из них кладёт руку на плечо другого, пробуждая от беспокойного сна или бездумных гляделок в одну точку; оба кидают обеспокоенный и усталый взгляд на хозяйку этой одиночной палаты. Изо дня в день происходит одно и то же. Иногда Рона и Гарри заменяет на «посту» Джинни. В эти дни Гермиона, чьё сознание всеми силами разрывает опутавшие его верёвки, слушает детские сказки и весёлые истории из уст будущей миссис Поттер. Целители и их помощницы снуют туда-сюда, в палату и из неё. Вкалывают крепко спящей какие-то зелья, проверяют пульс, дыхание больной Грейнджер. Слабый, с большой амплитудой, писк аппарата заставляет людей в лимонных халатах хмуриться. Поначалу, первые недели, Поттер и Уизли допытывались у них, о чём они думают и как скоро их подруга придёт в себя. Но потом, когда бесконечные фразы типа «теперь всё зависит от неё самой» начали повторяться, целителей перестали мучить расспросами. Многие предпочтут этим словам молчание. Гарри, Рон и Джинни каждый день, сжимая зубы, заходят в палату, стараясь не замечать табличку на двери: «Гермиона Грейнджер. Первый опыт по пересадке сердца».

* * *

Этот пищащий звук казался убийственно громким для моих хрупких барабанных перепонок. Какой-то аппарат мучил меня с минуту, пока желание узнать, где я и что со мной, не дало о себе знать. Последними воспоминаниями так и остались слабость, подкашивающая ноги, и неестественные голоса, выкрикивающие заклинания. Я предприняла отчаянную попытку открыть глаза, но веки как будто окаменели. С очередным моим тяжёлым вдохом в лёгкие ворвалась большая доза кислорода, и я наконец увидела над собой белоснежный потолок. Такой идеальный, что он ассоциировался с чем-то потусторонним. В уме мгновенно возникла целая коллекция опасений. Я с трудом повернула отяжелевшую голову. Справа от меня, на тумбочке, стояло много колбочек с разноцветными зельями – пожалуй, это были единственные разноцветные вещи здесь. Я прислушалась к тошнотворному звуку и поняла: он идёт откуда-то снизу. Но звук неожиданно изменился – принялся словно бить по черепной коробке молотом. Я повернула голову влево, чтобы отодвинуться от источника шума как можно дальше. В плетёном кресле с высокой спинкой сидел Гарри; он дремал, запрокинув голову на небольшую подушку. Тоже белую. Я не стала будить его: круги под глазами ярко демонстрировали, что в последнее время у него было не слишком много возможностей выспаться. Да и сил на пробуждение у меня явно не хватило бы. Вдруг открылась дверь, и Рон тяжёлыми шагами подошёл к сидящему в кресле Гарри со спины. Он занёс руку над плечом Поттера, чтобы разбудить, когда наконец заметил, что я внимательно на него смотрю. Рон изобразил рыбу, выброшенную на сушу, несколько раз беззвучно открывая и закрывая рот, затем расплылся в счастливой улыбке и дважды хлопнул Гарри ладонью по плечу, от чего тот вздрогнул и проснулся. К этому времени я уже пыталась приподнять уголки губ, чтобы ответить на улыбку Рона. – Сколько… – из горла вырвался лишь невнятный хрип, и я тихо откашлялась. Рона и Гарри эта попытка задать вопрос, видимо, пробудила от оцепенения. Они, не сговариваясь, одновременно сорвались с места и уселись на край моей кровати. Руки Рона, пытающегося согреть мои ладони, показались обжигающе горячими. – Сколько я здесь провалялась? – получилось лучше, но хрипотца уходить не желала. – Почти три месяца, – ответил Гарри, напряжённо рассматривая моё лицо. – Ммм… – протянула я. Казалось, с каждой новой попыткой выдавить хоть слово в мои голосовые связки втыкались всё новые и новые иголки. От этой неприятной боли я начала зажмуриваться, но вышло только медленно опустить веки. – Не закрывай, пожалуйста, глаза, Гермиона, – попросил Рон, и в его голосе слышались нотки зарождающейся паники. – У неё слабость, – неуверенно укорил его Гарри. Рон нахмурился, но всё же благодарно кивнул, когда я с трудом приоткрыла глаза. – О, мисс Грейнджер, вы к нам вернулись! От голоса излишне весёлого целителя хотелось отгородиться, как от яркого света. Он бодрой походкой подошёл к моей кровати и махнул на дверь, приказывая посетителям выйти, но руки Рона только сильнее сжали мои ладони. – Мне кажется, Гермиона хотела бы узнать, что произошло, – покачал головой Гарри, сверкая глазами на старого знакомого в лимонном халате. – От нас. – Ей сейчас не до рассказов, – нараспев ответил целитель. – Давайте, давайте, не теряйте времени. Пока он обходил кровать, направляясь к тумбочке, Гарри и Рон нерешительно переглянулись. Я попыталась возразить и попросить их остаться, но вырвался всё тот же хрип, и они посчитали это достаточным доказательством, что пора оставить меня наедине со специалистом. – Ну что, видела Мерлина? – подмигнул мне целитель, когда ребята, попрощавшись, вышли за дверь. Я лишь отрицательно покачала головой. Впрочем, поднимая с пола стучащий аппарат, он уже этого не заметил. – Ну ничего, твоё новое сердечко ещё будет работать лучше наших, – последовало оптимистичное заявление. Вопрос о том, что со мной сделали и почему белоснежный потолок оказался лишь потолком, а не всеобъемлющим раем, оставался открытым. Но теперь меня точно покинул мой скромный запас сил. Я провалилась в сон, гораздо более безопасный и короткий, чем предыдущий.