Сердце Астории

За окном была уже глубокая ночь. Я лежала на кровати звездой и играла в гляделки с не видимым в темноте потолком. Вчера я не легла на диване, потому что Малфой бы не промолчал насчёт Люмоса, без которого невозможно читать, но с которым невозможно спать; сегодня – потому что Драко разложил диван и преднамеренно улёгся на самую середину. Ладно, подумала я, и ушла к себе в спальню. Вечером я прочла ещё один том о сновидениях, но ничего для себя не нашла. Писали, что кошмары чаще всего возникают из-за нервного перенапряжения в дневное время, но я-то не могла нервничать. В общем и целом, нужно было всё-таки наведаться во «Флориш и Блоттс», посмотреть какие-нибудь особо редкие и непопулярные книги или хотя бы просто книги о призраках. Что нужно было сказать Вайнелу? Как только Малфой отчётливо дал мне понять, что эти поцелуи больше не повторятся и чтобы я забыла о нём как об источнике острых ощущений, я уже бросала цепкие взгляды на незнакомого целителя. Маме было бы за меня стыдно, как говорится. Но можно же посмотреть на это с другой стороны. Если я, например, всё рассказала бы Вайнелу? Может, он понял бы и принял всё как есть? Как же тяжело вот так, вслепую, было распоряжаться отношениями с людьми! А вдруг он мне действительно понравился бы? Хотя нет, если бы он мне ещё и нравился, было бы куда сложнее… Чтобы хоть как-то отвлечься, я время от времени наведывалась в кухню. Два раза это обходилось стаканом выпитой воды или съеденным леденцом, но на третий прямо в дверном проёме мне в спину прилетело что-то мягкое. Я инстинктивно пригнулась, закрывая голову руками, но потом поняла – это всего лишь подушка. – Грейнджер, ещё раз ты протопаешь здесь – я тебя убью, – послышалось из глубины гостиной. – Иди уже спать. – Я не могу. – Не дают уснуть грёзы о молодых целителях? Я обернулась. Малфоя не было видно в кромешной темноте, но я понимала, что он издевательски ухмылялся. – Ревнуешь? Драко тихо рассмеялся и протянул: – Было бы кого. Я зажгла на кухне свечи и оперлась на стол, уставившись в одну точку. Казалось, Астория везде. Стоит только о ней вспомнить, как она уже тут, рядом, смеётся на ухо, взъерошивает Малфою волосы и взмахивает подолом платья… И твердит, какую услугу мне предоставляет. Бойся, мол, Гермиона, бойся и говори «спасибо». Малфой глубоко вздохнул и прислонился к столу рядом со мной. Я не сразу заметила, что он протягивал мне бокал с огневиски, и вздрогнула, когда холодное стекло коснулось моего плеча. – Спасибо, – хрипло выдавила я. – Кошмары? Я пожала плечами. – Если усну, наверное, будут. – И что, совсем спать не будешь? – Не знаю, – ответила я, не отрывая взгляда от невидимой точки перед собой. – Может, теперь с огневиски и отключусь. – Всё с тобой понятно, алкоголичка, – беззлобно поддел Малфой. – На себя бы посмотрел. – Да я-то ладно… – весело откликнулся он. Я повернула голову. Взлохмаченные волосы, помятое лицо измученного моими ночными хождениями Малфоя были совсем близко, несмотря на то, что он стоял у самого края стола. О том, что однажды Драко всё-таки вернётся в мэнор, к своей семье, к приличной жизни, оставив меня наедине со своими именными бутылками огневиски, напоминала только его гордая, непреклонная аристократическая осанка. – Грейнджер, – завёл он, словно прочитав мои мысли, – сколько нам ещё отсиживаться в этом бункере, как думаешь? – Сколько понадобится. Мы отсиживаемся по отдельности. Не обязательно это будет один и тот же срок, – ответила я, подавив глубокий вздох. Он немного помолчал, подливая огневиски мне в бокал. – Кстати, давно хотел спросить… Ты-то почему отсюда никуда не выходишь? Меня сторожишь? Я отрицательно покачала головой, нехотя произнесла: – Нет. Но об этом говорить не буду. – Как хочешь, – бросил Драко и залил свой вопрос без ответа смачным глотком огневиски, как всегда, прямо из горла красивой бутылки. Мы ещё немного постояли так, молча, думая каждый о своём. Не знаю, о чём размышлял Малфой, но я мысленно махала ручкой снам с Асторией и проклинала себя за эту выходку с Вайнелом. По очереди. И когда поняла, что сознание путается, а я машу ручкой Вайнелу и проклинаю Асторию, отдала Малфою бокал, тихо пожелала ему спокойной ночи и, зевая, ушла в спальню.

* * *

– Привет, Гарри, – поздоровалась я, выходя из спальни ещё в пижаме и с беспорядочной причёской. Сначала я, до сих пор сонная, прошла мимо гостиной; но когда увидела, что он сидел на стуле, облокотившись на колени и сложив руки в замок, прямо напротив Малфоя, а Малфой – в кресле, закинув ногу на ногу и хмуро глядя на Гарри в ответ, остановилась, позабыв, куда собиралась. – Что-то случилось? Гарри обернулся, словно только что меня заметил. – Доброе утро, Гермиона. Блейза вчера допрашивали у нас в отделе. Я перевела взгляд на Драко. Он не смотрел на меня. Весь он, до кончиков пальцев, был напряжён. – И чем закончилось? – До заклятий не дошло. Слухи о самодеятельности прямо в Министерстве дошли до Бруствера, и Забини быстренько отпустили. Гарри снял очки и потёр переносицу. – Малфой связывался с ним только что. Забини сказал, что спрашивали насчёт него: где Малфой, с кем Малфой, как Малфой… Но, в общем-то, хорошо, что Бруствер лично занялся нашими аврорами. Я села на диван и, слегка склонив голову в сторону Драко, аккуратно поинтересовалась: – Всё нормально? – Да, – сухо отрезал он. – И что собираетесь делать? – обратилась я уже к Гарри. Он пожал плечами. – Пока не знаю. Забини ничего дельного им не сказал. Да и, дай Мерлин, они теперь замнут это дело. Всё Министерство пышет слухами об отряде мстительных авроров. Я кивнула и встала. – Кофе налить, Гарри? – О, нет-нет, – спохватился он, вскочив. – Мне на работу. – Ладно. Когда зайдёте? – Вечером к тебе забежит Джинни, – крикнул Гарри уже из прихожей, одеваясь. – Вечер у Грейнджер занят, – холодно вставил Малфой, уставившись в «Ежедневный Пророк». – В смысле? – Торопится на свидание к смазливому целителю. – Серьёзно? – Гарри даже вернулся в гостиную. – И как его зовут? – Курт Вайнел, – нараспев ответил Малфой. – Малфой! – прикрикнула я. – Подслушивать нехорошо. И никуда я не иду, Гарри. – Почему? – искренне удивился Гарри. — Я Рону не скажу. А он остынет и… — Я не поэтому не иду. Он поймал мой многозначительный взгляд, и мне показалось, его плечи даже немного поникли. – О! – только и произнёс он в итоге. – Ты торопился, – напомнила я, подавая ему шарф. – Заглядывайте в субботу, я испеку что-нибудь. – Хорошо, – Гарри подарил мне напоследок долгий тяжёлый взгляд и обнял. – Ты всё-таки подумай. Я только кивнула.

* * *

— Гермиона! Ге-е-рмиона-а! Я забежала в гостиную на звонкий голос Джинни. Её настырное лицо очерчивали шальные язычки огня в камине. – Что? – Я не поняла, какого дементора ты отказываешься от грозящего быть приятным пятничного свидания?! – вдруг почти прокричала она, увидев меня. Я резко оглянулась, и почти с сожалением заметила не скрывающего веселую усмешку Малфоя, зачем-то меняющего цвет занавесок на зелёный. – Ну, я тебя внимательно слушаю, – поторопила меня Джинни. Могу поспорить, она уперла руки в бока, облачённые в спортивную форму. – Джинни, ты же прекрасно понимаешь, почему я отказалась, – прошептала я, как можно ближе подобравшись к камину и всё ещё косясь в сторону Малфоя. – Нет-нет, понятия не имею о чём ты! – упрямо заявила она. Я обвиняюще на неё посмотрела, но решительное выражение не сходило с лица Джинни. – Малфой. – М-м-м? – невинно отозвался он. – Оставь нас, пожалуйста. Он нарочито глубоко вздохнул, послал мне насмешливый взгляд и скрылся в кабинете. Я убедилась, что Драко плотно закрыл за собой дверь, и устало вернула своё внимание камину. – Джинни… – Гермиона, – внезапно смягчилась она. – Я всё, конечно, понимаю, но не упускай такие шансы, пожалуйста. – Ты не понимаешь. Нельзя с ним так. Никого нельзя так обманывать. – О Мерлин, можно! Конечно, можно, – заявила Джинни. – Ничего страшного, если ты пару раз изобразишь удивление подарку или ревность, когда он засмотрится на официантку. Осо-о-бенно, если он смазливый, как выразился Гарри… – Это не Гарри так выразился, а Малфой, – угрюмо отметила я. – Это неважно, – нетерпеливо отмахнулась она. – Тем бо-о-лее, если он юбочник. Он юбочник? – Да откуда же я знаю. – Заигрывал? – Ну… – Значит, юбочник. Я с натянутой улыбкой уставилась на настырное лицо Джинни, окружённое пламенем, и покачала головой. – И что я буду делать потом? Когда… – Гермиона, – перебила она. – «Потом» будет потом. Вот тогда мы об этом и подумаем. – Когда он по уши влюбится, и я буду вынуждена разбить его сердце этим: «Милый, извини, я к тебе ничего не чувствую»? – Знаешь, мы всё ещё надеемся вылечить твой… недуг. А этот, как его… Кайнер приглашает тебя сейчас, а не потом. – Вайнел, – поправила я. – Ну да, да, – кивнула Джинни. – Подожди, – и, обернувшись, крикнула кому-то: – Да иду я уже, иду! Тренируйте пока пасы, вы ни черта не видите перед собственным носом! – Ты спешишь? – Как бы да. Но, знаешь, я не уйду, пока ты не пообещаешь связаться с ним и согласиться. Может, ты станешь той самой, приручившей Казанову, – мечтательно промурлыкала Джинни. – А к тому времени, как он в тебя, как ты выражаешься, «по уши влюбится», мы уже вернём тебе все твои чувства. И ты прекратишь быть той, которой наплевать на всех, всё и на свою личную жизнь в частности. – Я ему расскажу всё. Сразу. – Ты уверена? – печально переспросила она. – Признаюсь, рассуждаешь ты здраво. Всё-таки жаль будет парня, если совсем не сложится, – и тут же ободряюще вскинула голову: – Даже если этот уйдёт, найдёшь другого, более сговорчивого красавца, проблем-то куча. Ну так что, обещаешь? – Обещаю, – выдохнула я. – Я, конечно, могу без зазрения совести промолчать об этом всём, но потом буду жалеть. – Понимаю. Гермиона, я пойду, пока меня не пришибли бладжером прямо в раздевалке, – она улыбнулась. – Пока. И удачи. – Спасибо, Джинни. Пока. После того, как её лицо исчезло, я сидела у камина ещё несколько минут. Подбирала слова; я всё же впервые соглашалась на свидание, пытаясь показаться искренней. Наконец, когда все фразы в голове окончательно перепутались между собой, я махнула рукой, отыскала на тумбочке заветный кусок пергамента, бросила в огонь летучий порох и прочитала адрес. Пламя стало ярко-зелёным, но никого не появилось. – Курт? – осторожно позвала я. Как раз тогда, когда открылась дверь нашего с Малфоем кабинета, камин заполнило улыбающееся лицо Вайнела. – Гермиона! – радостно воскликнул он. – Я уже отчаялся. – Не отчаивайтесь, Курт, никогда, – философски и немного неуместно заметила я. – Я, к слову, согласна сходить с вами на ужин. Если, конечно, ещё не поздно… – О, нет-нет, – заверил он и опустил голову, сверяясь, видимо, с карманными часами. – Я зайду за вами через… м-м-м… три часа, предположим. Устраивает? – Курт ослепительно улыбнулся и посмотрел на меня глазами, полными слегка переигранной надежды. – Да, вполне. – Хорошо! – воскликнул он. – До встречи, Гермиона. Не перестарайтесь с подготовкой, а то ослепите своей красотой – а я ещё хочу любоваться вами. – Я постараюсь, Курт. Пламя вскружилось и вернулось в привычное состояние. В это же время с кухни послышалось приглушённое: – Ослепите… Пфф… Устаревшие фишки банального пикапа.