Сердце Астории

– Где сахар? – раздражённо бросил Малфой, хлопая дверцами шкафчиков. – Как всегда, в левом шкафу на верхней полке. – Он там никогда не стоял. Скажи Вайнелу, чтобы прекращал здесь хозяйничать. Малфой хлопнул дверцей особенно сильно. Стукнул сахарницей по столу и наполовину расплескал кофе. – Он здесь не… – А вот и целитель. Дементор его задери, я хотя бы один день могу не прятаться в кабинете собственного дома во время приёма пищи? Я прислушалась к стуку в дверь, наблюдая, как Малфой раздражённо шагает в другую половину дома, разливая по пути ещё часть кофе. – Злой, злой Драко… – прошептала я в щель кабинетного проёма. – Иди к кентавру, Грейнджер, – приглушённо пробурчал он в ответ. – Уйду я от тебя. В мэнор. Я впустила Вайнела и приняла от него лёгкий поцелуй. На этот раз Курт выглядел румяней, чем обычно, казался запыхавшимся и каким-то совсем занятым. – Сегодня торопишься? – Немного, – нехотя признался он и улыбнулся. – Пришёл занести копии записей по твоему состоянию, пусть лежат здесь. Но знаешь что, я готовлю тебе сюрприз на вечер. У тебя никаких планов? – Нет, никаких. Не знаю точно, перестало ли Курта обижать моё равнодушие. Казалось, только что Вайнел аппарировал в тысячу мест, что-то готовил на наш с ним вечер, а я даже улыбаться искренне не научилась. – Ну, тогда, – он ещё раз поцеловал меня и прибрал за ухо непослушную прядь волос, внимательно глядя на мое лицо, – до вечера. А то я и так уже опаздываю. – Я буду ждать. Курт отошёл на необходимое расстояние и аппарировал. Я закрыла за ним дверь и так и осталась стоять, задумавшись над иронией судьбы. Ничего не могу сказать насчёт чужих судеб, но моя уж точно имеет чувство юмора. Романтический вечер! Свечи, эльфийское вино, музыка и всё такое… А ведь только два часа назад я проснулась в холодном поту, разминая руки, которые выкручивала мне Астория.

* * *

– Неделя! Прошла уже неделя! – кричит она в бешенстве, размахивая подолом платья в быстрой разъярённой ходьбе по чёрному ящику размером с комнату. – Где желание, страсть?! Где? Ты ничего не делаешь! От боли в руках из моих глаз брызгают слёзы. Я пытаюсь сжать кулаки, но ничего не выходит; каждый миллиметр кистей и предплечья вытягивает изнутри, крутит, жжёт. – Делаю! – отвечаю я из последних сил. – Ему плевать! – У него на тебя выработался иммунитет. Твои эти «случайные» прикосновения, улыбочки, взгляды – этого уже мало. По мере того, как успокаивается и становится более задумчивым её голос, стихает боль. – Нужно придумать что-то сильнее. Нужно заставить его выплеснуть всё то, что заставляет скрывать его гордость. Нужна… Неожиданно она поворачивается ко мне, радостно улыбаясь. Сравнительно с тем, как великие волшебники выкрикивают созданное заклинание, гремит: – Ревность! Как удачно вокруг тебя крутится Вайнел!

* * *

Раз уж так легла карта, предстояло играть по-крупному. Что нужно человеку, чтобы он начал чувствовать ревность? Равнодушие к нему, реже произносимые «ты» и «мы», чаще произносимое «он» и «мы с ним». Мечтательные улыбки сквозь него и довольный, счастливый вид. Всё. Если здесь есть шанс, то, считай, что нажала на кнопку спуска. Главное не переиграть, иначе только докажу, что Малфой – единственная моя цель. – Ну что, твой целитель научился целоваться? – спросил он меня спустя несколько часов, аккуратно складывая письмо от матери. С каждым прошедшим днём Драко всё более открыто напоминал мне последствия пьяной ночи. Перестал считать, что краснеть нужно ему, и старательнее (но совершенно тщетно) пытался добиться краски на моих щеках. – Да, – улыбнулась я, искоса поглядывая на него. – Скоро ты ему будешь не соперник. – О, я рад за парня, – ядовито улыбнулся Драко в ответ. Я кивнула. – Мне, Грейнджер, нужны новые рубашки. Сегодня вечером предлагаю тебе прогуляться до Косой Аллеи. «Прекрасный шанс, прекрасный», – подумала я про себя, изображая сожалеющее выражение лица. – Как бы это грубо не звучало, Малфой, сегодня вечером у меня нет времени на твои рубашки. Он удивлённо приподнял брови, затем, словно догадавшись, мученически вздохнул и закатил глаза. – Мне жаль, Малфой, честно, – произнесла я, напяливая на себя как можно более естественный счастливый вид. Это довольно сложно – изображать, как будто не плевать и на Малфоя, и на его рубашки, и на романтический вечер! – Не обижайся, если наутро увидишь рядом с собой кровавый труп с палочкой в сердце, – бросил Драко через плечо и направился в кухню. – Он меня доведёт. Шаг первый сделан: Малфой уже хочет убить Вайнела. Постойте… да, он и раньше хотел его убить. Так что я ничего не сделала, снова. Чёртова Астория с её безумными отклонениями. Легче… Ах, нет, у меня не было выхода.

* * *

«Ты что, серьёзно собралась идти на поводу у призрака? Собралась обманывать столько людей ради себя, зная, что от главной проблемы всё равно не избавишься?» – удивлённо воскликнул бы Гарри, глядя на меня своими искренними зелёными глазами, расскажи я ему всё, что происходило в моей голове. Поэтому никто из друзей, пришедших ненадолго в гости, так и не узнал, почему я так смотрела на Малфоя, когда он отворачивался. Они так и не узнали, что всё это лишь для того, чтобы Драко, обернувшись, подумал, что у него мания преследования, и в очередной раз убедился, что мне всё равно. Абсолютно по барабану, что он ходит по моему дому с голым торсом во имя забастовки (я же, нехорошая, променяла его рубашки на Вайнела). – Приятного вечера, Гермиона, – улыбнулась мне Джинни, обуваясь. – Что-то мне подсказывает, что Курт тот еще романтик, – и, немного помолчав, добавила в сторону забастовщика: – Отличный пресс, Малфой. Он отсалютовал ей ложкой каши и подмигнул. Видели бы вы Гарри Поттера. О, этот взгляд искренних зелёных глаз, метающий молнии! – Что, Поттер? – невинно отреагировал Драко. Джинни чмокнула Гарри в щеку, нежно погладила его подбородок и звонко рассмеялась. Гарри расслабился, и парочка покинула мой дом в хорошем настроении. Спустя час в дверь постучали. Малфой с книгой в руках молча ушёл в кабинет. Я впустила Курта. Встала на цыпочки, чтобы поцеловать его. Он скромно ответил, восхищённым взглядом оценил жутко облегающее платье, которое привезла мне Джинни, и вручил букет белых роз.

* * *

Да, это был хороший вечер. Хороший вечер для тех, кто чувствует ускоренное биение сердца, глядя друг на друга, для тех, кто хоть что-то чувствует. Ох, не разлюбить бы мне эту романтику – вдруг когда-нибудь понадобится. Закрыв за Вайнелом дверь, я прислонилась к стене. Снова рассмотрела нежный браслет с надписью «Гермиона», пытаясь почувствовать благодарность. Дьявол, ничего. Ни капли желания мечтательно улыбаться и вспоминать один за другим безгрешные, мимолётные поцелуи мягких губ. «Я не хочу торопить тебя, Гермиона. Я всё понимаю». Ты бы хотя бы попробовал, Вайнел! Дай мне почву, чтобы я могла оттолкнуться и допрыгнуть до требований Астории! – Свободен, – пробурчала я двери кабинета, проходя мимоходом на кухню. Достала бутылку холодного огневиски и налила себе полчашки. Лишь бы не объясняться ночью с Асторией, лучше напиться до беспамятства. Малфой следил за мной из-под кромки стакана воды, пока я, сморщившись, залпом опрокидывала в себя крепкий алкоголь. – Мисс Грейнджер была отвергнута? – насмешливо протянул Драко. Я бросила на него как можно более гневный взгляд и, уходя, тихо пробурчала: – Если бы. Но Малфой, кажется, услышал, потому что мне в спину раздался невнятный удивлённый возглас.

* * *

– Твои рубашки, – сказала я и сбросила три дорогих вещи на потёртый диван. – Ну, вот и прекрасно, – отозвался Малфой, в предвкушении потирая ладони. – Жаль, тебе не полюбоваться теперь моим телом, искренне жаль. Я закатила глаза. – Завтракал? – Угу. Что-то рано ты вскочила. Обычно после фамильного огневиски валяешься до обеда. – Что ж, сегодня стало исключением. – Как вчера прошёл романтический вечер? – поинтересовался Драко. – Неплохо. – У, какие-то мы недовольные. – Скучаю по милому Курту, – хлопая ресницами, ответила я, и от неожиданности брови Малфоя поползли вверх. Я быстрее скрылась в спальне, как бы для уборки, в надежде, что он не раскроет мою бесталанную игру. – Что пишет Нарцисса? – спросила я из-за двери. – Страдает, что ей не разрешают видеться с отцом по каминной сети. Решительно собирается наведаться ко мне в гости, чтобы была возможность заглянуть в Азкабан, – произнёс Малфой спустя полминуты молчания, и по голосу было понятно, что он хмурится. Когда я вернулась в гостиную, Малфоя там уже не было. Он скрылся в кабинете, из которого через полчаса стал слышен скрип пера. Обедать он не выходил. Ужин попросил оставить на столе, пообещал забрать в кабинет. Драко словно укрылся коконом одиночества, и так всеобъемлющем в этом старом, обветшалом, холодном без тёплых отношений и от сильного ветра поздней осени доме.

* * *

В десять вечера я сидела на диване в гостиной, собрав волосы в нелепый пучок и выписывая из книг особенности, силы и слабости призраков, навещающих живых. Я была полностью погружена в работу и не заметила, когда в комнате оказался Малфой. Вздрогнула, когда внезапно включилось радио, пыльное и давно забытое. Заиграла довольно красивая, но неизвестная мне мелодия. Пианино и скрипка мгновенно оживили гостиную, а меня ввели в ступор. – Эй, Грейнджер, – хриплым голосом позвал Малфой, врываясь в поле моего зрения. Он поставил бокал с огневиски на тумбочку и протянул мне руку. – Пошли танцевать. Не дожидаясь, пока я прекращу смотреть на него как на сумасшедшего, Драко вдруг схватил меня за руку с пером и резко дёрнул на себя. Я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть, и тут же почувствовала острый аромат. – Да ты пьян, Малфой! – Замолчи и получай удовольствие, – прошептал он мне в шею. Повернул, прижав к себе спиной, и начал покачиваться в такт музыке. От шеи и по всему телу побежали мурашки. Я втянула воздух через нос, пока Драко стягивал с моих волос резинку. Он провёл по ним рукой, разбрасывая по спине и плечам, и зарылся в кудри лицом. – Не кажется ли тебе, что мы с тобой скоро сойдём с ума? – вдруг спросил Малфой приглушённо. – Нам необходимо развлекаться, да? Я буквально почувствовала его ухмылку. Голова непроизвольно наклонилась, открывая его губам беззащитную шею. Мерлин мой, холодный разум бы такого никогда не позволил. Она была здесь. Астория была рядом, и я не знала, то ли она любовалась моими успехами (а было ли в его пьяном танце моё достижение?), то ли кусала губы от ревности. Малфой прервал мои мысли, слегка отстраняя от себя и проводя в повороте под своей рукой. На секунду наши глаза встретились, и от его потемневшего взгляда колени чуть подкосились. – Развлекаться? – тихо переспросила я. Драко положил свои руки на мои и заставил обнять себя; расстояние между нами сократилось до минимума. – Тебе бы отоспаться, Малфой, а не танцевать. Я снова почувствовала его поцелуй на шее. – Если твой вчерашний романтический вечер не удался, почему бы не попробовать сообразить что-нибудь сегодня? Драко повернул меня и положил мои руки себе на плечи. Приложил губы к моему лбу и провёл кончиками пальцев по спине, притянув к себе и не давая отстраниться. На удивление грациозными после выпитого движениями он уносил меня куда-то в другой мир, где только были разряды тока по всему телу и никаких, совершенно никаких мыслей. Туда, где разум – это непозволительная роскошь. – Много у тебя было таких танцевальных балов? – спросила я в отчаянной попытке держать связь с реальностью. – Несколько, – улыбнулся Малфой. Он провёл подушечками пальцев вдоль ключицы, с восхищением наблюдая, как я снова непроизвольно наклоняю голову и сглатываю. Драко резко повернул меня снова к себе спиной, но не отпустил, прижал. Слегка закружилась голова. От его настойчивых, беспорядочных поцелуев по всем открытым участкам тела с моих губ сорвался вздох удивления и удовольствия одновременно. Малфой слегка прикусил мочку моего уха, сильнее сжал талию, до невозможности близко притягивая к себе, и тихо простонал. – Малфой, – хрипло выдавила я, но он не реагировал. Только провёл руками, обтекая моё тело, и зацепил подолы халата и ночной рубашки. – Малфой… – Грейнджер, – прорычал он еле слышно, и руки мои затряслись. – Не надо, расслабься. Наслаждайся… Астория была рядом, в этой гостиной, и в её присутствии меня обуревали всевозможные чувства, мешая соображать. Мерлин мой, как с этим можно было разобраться! Малфой целовал изгиб моего плеча и одновременно дразнил руками бедра. От этого остатки мыслей рассыпались беспорядочным водопадом, вырвались одним громким стоном. Я не успела опомниться, как он уже целовал меня в губы, настойчиво, напористо, и прижимал мои бёдра к себе, словно пытался раствориться во мне. Я запустила свои пальцы в мягкие белые волосы, выгибаясь, тяжело, еле-еле дыша. Я чувствовала, что Малфой мягко подталкивает меня куда-то, подчинялась и не пыталась разобраться, что он делает, пока не наткнулась ногами на диван. Спустя несколько секунд Драко придавливал меня своим телом к потёртой обивке. Он прикусывал и зацеловывал след на коже ключицы. Его руки скользили по моим ногам, бёдрам, выше, добравшись до груди. Я выгибалась и ничего, ничего не могла с собой поделать. Тело меня совершенно не слушалось. Однако где-то глубоко внутри зарождалась паника от ощущения чужой силы, от того, что я совсем не могла двигаться, разве что сжимать пальцами голую спину Малфоя. Моя лёгкая ночная рубашка оказалась на уровне груди. – Малфой! Паника достигла своего пика, когда настойчивые мужские пальцы коснулись внутренней стороны бедра, раздвигая напряжённые ноги, а губы медленно, но без остановки оставляли влажные поцелуи на животе. – Малфой, давай не будет. Я не готова. Руки медленно, но верно ползли выше. Я сжала плечи Драко, предпринимая тщетные попытки его отстранить. Он поднял голову, запечатлел на губах короткий глубокий поцелуй и приподнялся на локтях. – Да брось, Грейнджер, – прохрипел Малфой. – Я не так уж пьян и прекрасно понимаю, что делаю. Я быстро повернула голову в сторону, когда он снова наклонился. Если бы Драко поцеловал меня снова, я бы совсем потеряла контроль над ситуацией. – И зачем ты это делаешь? Мой голос был таким же хриплым, но откашляться я даже не пыталась. Малфой склонил голову набок и криво усмехнулся, почти с удивлением. – Просто хочу тебя, и всё, – увидев мой испуганный взгляд, он низко рассмеялся. – Гуляешь тут по утрам в одном полотенце, и чего ждёшь? – Драко снова провёл руками по моим бёдрам вверх, но я вовремя отвела его руки. – Я, между прочим, молодой здоровый парень. А вот в Вайнеле уже сомневаюсь, – последнюю фразу он прошептал мне прямо на ухо, пустив по телу бесконечную стаю мурашек, и прикусил мочку. – Я грязнокровка. О да, это был мой последний козырь. И я впервые считала это «козырем». Я не хотела переспать с ним, а наутро ничего не почувствовать. Отчаянно не хотела. – Мне плевать на это. Мне срочно нужен кто-нибудь, чтобы выпустить пар. «Выпустить пар». Спасибо Астории за то, что давала мне почувствовать сейчас всё отвращение и ненависть к нему! – Главное, чтобы ты принимала противозачаточное. Я тут же округлила глаза от страха. Малфой отстранился, и на его лице появилось явное раздражение. – Серьёзно? Ты же встречаешься с этим целителем! – Я не собираюсь с ним… Пока. Драко зло ударил рукой по дивану и снова уставился на меня. – Это ты не собираешься. – Он тоже. Я знаю. – Надо было подумать обо мне. Кажется, я тут уже имею право. До того, как я сообразила, что он имеет в виду, Малфой встал. Я осталась одна на жестком диване, втягивая в себя кислород в попытке восстановить дыхание. Только что Драко прямо сказал, что я должна пить противозачаточное зелье ради него. Чтобы он мог вот так, в любой момент, свалить меня под себя без лишних забот. Я резко села, глядя на Малфоя гневными, влажными глазами. Я ощущала себя униженной. Мне удалось побороться с болезненной дрожью и вскочить. Малфой натянул рубашку, и я, спохватившись, поправила свою. Я собиралась подойти к нему и залепить пощёчину, но Драко, не глядя на меня, широким шагом устремился в кабинет, по пути взлохмачивая волосы. А я осталась посередине гостиной, задыхаясь от боли, гнева и разбитой вдребезги гордостью. Я не шла за ним. Лёгкий ветер дал знать о том, что Астория уходила, постепенно оставляла меня в полном одиночестве, и ноги подкосились, опуская на пол. Из глубины вырвался громкий всхлип, то ли от обиды, то ли от полнейшего отсутствия сил. Я закрыла рот рукой, оставив слёзы свободно стекать по щекам. Так, короткими взрывами эмоций, нездоровыми вспышками чувств, с которыми я никак не могла определиться, жить было невозможно. Я была выжата, морально смята и растоптана. И уверена, что с утра не почувствую и намека на все это.