saengil chukhahae

Чимин всегда любил каждый свой день рождения, любил то волнительное ожидание перед наступлением полуночи, когда телефон разрывается от звонков, вибрирует от бесконечных уведомлений, и ты чувствуешь себя героем этого дня, королем этого вечера, принцем этого бала, и прочие подходящие сравнения, которые сюда можно вставить. Он не обделен вниманием и в обычные дни, и сегодня поздравления от каждого принимает скромно и сдержанно, но в душе у него все искрится цветными фонтанами и замирает в ожидании одного только сообщения. «С Днем Рождения, мелкий. Много не пей. Твой хён». Сердце, кажется, отстукивает имперский марш в этот момент, пусть не было ничего особенного в этих словах – Юнги даже смайлик не поставил, – но Чимин не соврал бы, если бы сказал, что чувствует себя сейчас как какая-нибудь девочка-подросток, которой осталось только дрожащими руками написать в свой личный дневник. «Спасибо, хён~ Надеюсь, ты приедешь завтра на праздник». В сообщении он старается не выдать себя и отвечает так, будто он один из множества, а не единственный из всех, потому что Чимин не «надеется»: он был бы рад, даже если бы не приехал никто, кроме него; если бы была возможность провести этот день вдвоем – но прекрасно понимает, что хочет невозможного, и вообще просит слишком много. Так же много, как много воздушных шаров и алкоголя на его вечеринке, который он покупает сам, потому что знает, что Юнги не пьет водку, любит виски и вермут. (И откуда он только про это вообще знает?) Чимин понятия не имеет, что он любит, потому что единственный раз, когда он пил, был на дне рождении Намджуна, и вывезло его со стакана пива, с тех пор ему не наливают вообще, но сегодня он решил, что он сам себе хозяин, и отказывать себе ни в чем не будет – надо же когда-то начинать. На кассе ему всовывают какие-то идиотские цветные стаканчики и много конфетти, он кидает в тележку и их тоже, и в это время звонит Тэхен, обещает привезти торт – если не раздавит по пути. Торт приезжает на удивление целый и даже не помятый, с приятным дополнением в виде Тэхена. - Бухло купил? – интересуется он тут же с порога, кидая ботинки прямо на коврик у двери, и разваливается на диване, скрестив ноги на журнальном столике. – Остальные-то приедут? Чимин кивает и в первую очередь думает про Юнги. Через час собираются все, довозят еще больше алкоголя и воздушных шаров, топят Чимина в бесконечной любви и её пожеланиях, пока он мысленно топит себя в отчаянии и обиде, хотя понимает – не должен. Ему никто ничего не обещал, а значит – не обязан. Чимин просто думал, что его «надеюсь» Юнги прочитает как «я обязательно хочу, чтобы ты приехал». Кидает периодически взгляды то на телефон, то на дверь, но и там, и там – тихо, сообщения висят непрочитанными, не говоря уже о том, что трубку он так и не взял. Он больше всего хочет, чтобы (Юнги приехал) ему было весело – как всем, чтобы пьяно и беззаботно, а не тоскливо и тошно. Изо всех сил отказывается признаваться себе, что волнуется до того, что живот сводит, и ждет, блять, как последний щенок, готовый под дверь сесть и вилять хвостом. - Чего нос повесил? – уже знатно подвыпивший Хосок по-братски закидывает ему руку на плечо и улыбается своей полу-ухмылкой, потому что догадывается. – Приедет, успокойся. Никуда не денется. А даже если и нет – забей. Мы тебе клевую девушку найдем, понял? Не надо ему девушку, никого не надо, Юнги лучше любой девушки – даже ноги тоньше, да и если бы только в ногах было дело. Чимин не помнит, какой стакан уже пьет, но раз согласился на пару с Тэхеном спеть в караоке – все действительно плохо, даже почти забил на Юнги, но смелости написать гневное обиженное сообщение все еще недостаточно. - Да и хуй с ним, - говорит Чимин, язык заплетается, в глазах двоится, Тэхен смеется и выглядит не лучше, поддакивает, но навряд ли вообще понимает, о чем ему говорят. – Чего я вообще разнылся тут. Чонгук, иди дверь открой, там пиццу, кажись, привезли. Может быть, звуки дверного звонка ему и вовсе показались – бредит уже. - Эй, Чимин. Пицца твоя приехала, - по смеху он распознает Намджуна и встает на ватных ногах, доставая из кармана смятые купюры, идет в коридор, и первые секунды думает, что у него точно едет крыша, потому что видит перед собой не доставщика. Юнги стоит перед ним, до неприличия красивый, виновато опустив глаза в пол и кусая губы, молча всучивает в руки огромную цветастую коробку и выдает тихое «извини», и внутри у Чимина все взрывается этими сраными конфетти, которые он сегодня купил, потому что шанс увидеть такого Юнги выпадает определенно не каждый день. И понимает, что ему действительно было бы неловко, будь он хоть на долю трезвее сейчас. Но Чимин пьяный – абсолютно и бесповоротно пьяный и влюбленный в Юнги, и чувствует себя еще пьянее рядом с ним, смотря на него, потому что выглядит он, как провинившийся щенок, хочется за уши потрепать и отругать – «плохой мальчик». - Понимаешь, я тебе подарок на ибэй заказал, а он не успел прийти, и я ездил за другим, весь чертов город объездил, искал, думал успею, и зарядка на телефоне села, я хотел позвонить, но… Чимину хочется сказать, что ему не нужно ничего, потому что его единственный подарок стоит сейчас перед ним, но не решается. - Мог бы и без подарка приехать, - Чимин смеется, и пытается вспомнить, как давно они остались в этом коридоре одни; как давно он проебан на Юнги настолько, что готов простить ему, что угодно, достаточно увидеть только. Вся злость выходит разом, словно воздушный шарик проткнули иголкой. Чимин даже готов поклясться, что чувствует, как в груди закололо что-то. Коробка тяжелая, он ставит её на пол, снова возвращаясь к попыткам сказать что-нибудь внятное, но выходит только сдавленное и неуверенное почти шепотом «лучше извинись нормально». Никто не уточнял – как, но и без слов оказывается все понятно. Чимин не помнит, как их губы оказались вместе, помнит только сам поцелуй – осторожный, но влажный, помнит свои ладони горячие на его холодной шее, помнит, как ребята из комнаты кричали в один голос «заканчивайте там уже», а они наоборот – глубже и сильнее, ближе, жарче, отрываясь нехотя, и даже в темноте Чимин сейчас может разглядеть блеск в чужих глазах. - Я тебе виски купил, - говорит Чимин, лишь бы избежать этого неловкого молчания, Юнги как-то нервно смеется, сжимает его руку и шепчет «спасибо». Чимин думает, что это лучший день рождения в его жизни.