Мама-слэшер — горе в семье

— Серега, — Дима сидел у меня на кровати. — мне надо тебе кое-что сказать. — Что? — поворачиваюсь к нему, крутясь на стуле. — Дело в том, что я ге… — быстро произносит, и я с трудом успеваю заткнуть ему рот, чтобы предотвратить трагедию. Когда убираю ладонь, парень смотрит на меня широкими глазами и задает немой вопрос. — Это для того, чтобы не случилось ничего плохого, — обреченно вздыхаю. Про его ориентацию я догадывался уже почти месяц, поэтому это не стало сюрпризом. Волновало меня совсем другое: — Если мама услышит, нам обоим будет плохо. — А она что, гомофобка? — тихо спрашивает Дима, чуть наклонившись. — Хуже, — опять вздыхаю. — слэшер. — Кто? — непонимающе хлопает глазами, а я думаю, как же ему повезло в жизни. — Слэшер, — с еще большей обреченностью. — ну, любит всякие истории про геев читать… и смотреть… и писать… — с каждым словом добавляю все больше печали в голос. — И что в этом плохого? — улыбается. Видимо, считает это хобби невинным. — То! — вскрикиваю. Потом вспоминаю, что мама дома и с ее любовью ко всему подобному не исключено, что она сидит под дверью и вслушивается, ожидая, пока мы с Димой признаемся друг другу в любви и засосемся. — Моя мама искренне уверена в том, что вырастила из меня гея, — опускаю голову. — а не так давно все уши мне прожужжала своими предположениями о наших с тобой отношениях. По ее словам, ты давно смотришь на меня влюбленными глазами! — возмущенно, но не громко. А потом замираю на секунду. — Или ты и правда? — несмело задаю вопрос, вспомнив, в чем только что он мне тут признался. — Нет! — быстро, не раздумывая и не смущаясь, парень мотает головой. — У меня есть… — делает небольшую паузу, видимо, еще немного побаивается, но продолжает: — Есть парень. — Фух… — облегченно. — Это хорошо, — и это правда. Иначе бы у нас были проблемы. Несмотря на все старания своей мамы, я натурал до мозга костей и абсолютно не собираюсь переметываться на другую сторону. — И все же, — начинает любопытствовать Дима, — почему она решила, что ты… у тебя же девушка даже есть! — резко вскрикивает, вспомнив эту часть моей биографии. — Мама считает, что это для маскировки. Чтобы окружающие не задавали лишних вопросов, — говорю, вспоминая, как первый раз привел Алину домой. Потом еще пару дней слушал, какая она хорошая, и маме ее даже немного жаль, ведь я с ней только для того, чтобы никто не начал подозревать о моих настоящих наклонностях. — Не повезло тебе, — говорит и после минутного молчания выдает гениальнейшую, по его мнению, идею: — Слушай, а давай немного разыграем твою маму? — Как? — недоверчиво смотрю на него. — Сделаем вид, что мы пара? — и шутливо приближается к моему лицу. — У тебя парень есть, — негромко отвечаю, чуть отодвигаясь. — А у тебя девушка, — смеется. — Мы же в шутку. Задумываюсь на секунду. Может это неплохая идея? Всего лишь шутка. Главное папе сказать, что мы не всерьез. — Ну, давай. Только без поцелуев! — громче, чем весь разговор. Мне конечно, все равно на его ориентацию — за это, кстати, наверное, нужно сказать маме «спасибо» ,— но свою я стараюсь беречь. — Отлично, — продолжает веселиться Дима, — теперь у твоей мамы уже есть за что зацепиться. И не волнуйся, максимум за руки подержимся. Смотрит на время на телефоне и начинает собираться. — Мне пора, Коля ждет. Завтра начнем, — бросает. Киваю, возможно, это будет немного интересно, и мама поймет, что она вовсе не хотела себе гея в сыновья. Главное, чтоб не наоборот. Вечером сижу на кухне, разговаривая с Димой по телефону. Пару минут назад он написал мне, что нужно обсудить наш план, а на мои вопросы, почему нельзя это сделать в текстовом виде, дал вполне логичный ответ. Мой разговор с ним по телефону уже можно использовать как начало всего нашего большого представления для одного зрителя. — Ну, и что мы будем делать? — негромко, но так, чтобы мама услышала, что я с кем-то говорю. Зная ее любопытство, она или зайдет или приложит стакан к стене. Пока Дима мне рассказывал как мы будет, мягко говоря, издеваться над фантазией моей мамы, она зашла на кухню, неся пустую кружку. — Нужно показать, что у нас с тобой взаимные романтические чувства. О, и не забывай со мной флиртовать, — дает мне инструкции друг, явно получая удовольствие от этой идеи. — Дима, я не умею делать это с парнем! — молчу, потом негромко добавляю: — Научишь? — пытаюсь сделать голос немного сексуальным, чтоб мама порадовалась. Вижу, как она замирает с кружкой у раковины, а потом смотрит на меня через плечо с удивлением. Ха, не ожидала? — Серег, ты чего? — судя по голосу, друг удивлен не меньше моей мамы. — Она пришла что ли? — Да, — тихо, будто смущаясь. — И как? — любопытствует. Мама в это время, видимо, вспомнила о так слабо ей известном чувстве такта и вышла из кухни. — Вроде, получилось, — довольный собой. — Ну что, до завтра? — Ага, пока. С утра я, как ни в чем не бывало, иду на кухню. Сонно улыбаясь, здороваюсь с родителями и притягиваю к себе чашку уже готового чая. Папиного чая, но это ничего. Даже не пробуя, добавляю две ложки и размешиваю, а мама, тем временем, молча ставит перед папой новый. — Сонь, — обращается папа к маме, — я в субботу с Ванькой на рыбалку. Наготовишь нам перекус? — улыбается, притягивая за фартук. — Конечно, могу еще кое-что, — подмигивает мама, — приготовить. — София! — вскрикивает. — А же тебе сто раз говорил уже. Между нами крепкая мужская дружба. — Да-да, крепкая мужская… — мечтательно закатывает глаза мама, а я тихо хихикаю в чай, чуть не захлебываясь. Если это не на меня направленно, так даже весело. — Но, Соня, я же на тебе женат! — любимый папин аргумент. — Ой, Саша, тоже мне аргумент! Мы же смотрели Горбатую гору, и ты сам все знаешь, — мама берет свою кружку, садится и, мечтательно улыбаясь, смотрит на папу. Не удивлюсь, если среди бутербродов и котлет папа с дядей Ваней совершено «случайно» обнаружат упаковку-другую презервативов или еще чего-нибудь подобной направленности. Папа, добитый упомянутым фильмом, перестал пытаться убедить маму в обратном. Фильм «Горбатая гора» для мамы, как «Титаник» для нормальных людей. Помню, как в мои четырнадцать мама позвала меня на «семейный просмотр». Удивлялся я долго, так как такой просмотр был первый на моей памяти. Мама запаслась салфетками, а папа, видимо, уже не в первый раз смотря этот фильм, принес себе банку пива. — Ты уже взрослый и я хочу познакомить тебя с еще одной частью моей жизни, — оповестила мама начало просмотра. Это было первое в моей жизни кино про геев. Но, скорее к сожалению, чем к счастью, не последнее. — Если ты когда-нибудь почувствуешь, что тебя тянет к мальчикам, не бойся нам рассказать, мы всегда тебя поймем, — добродушно говорила мама во время титров, убивая своими слезами очередную салфетку. Папа молчал, но всем своим видом говорил, что мы, конечно, поймем, но лучше не надо. Так как наше с Димой развлечение было направлено исключительно на маму, папе я рассказал о нем вчера, попросив сильно не ржать, когда мы будем говорить маме, что все осознали. Дима пришел на двадцать минут раньше обычного. Мой дом ему по пути, поэтому он подходит к подъезду и звонит мне, сообщая, что уже ждет. Сегодня же парень решил зайти в гости с утра. — Мне нужно сказать тебе кое-что важное, — серьезно и не очень тихо. Мама естественно выходит на шум тут же. — Здрасте, тетя Соня! — и как только мама кивает ему в ответ, тащит меня в мою же комнату. — Ну? — Понимаешь, — смотрит прямо в глаза, весь такой серьезный, — то, что я вчера сказал… — делает паузу. Наверное, сейчас скажет, что пошутил и натурал? Хотя я вообще не парюсь, кого он любит: девочек или мальчиков, лишь бы не меня. — И? — Я… люблю тебя, — и застывает, не отводя взгляд. Немного наклоняюсь к нему и тихо, так, чтобы не услышала мама, которая несомненно стояла под дверью: — Ты это для мамы? Здорово придумано. — Нет, — мотает головой. — Я серьезно. Вчера мне не хватило смелости все сказать… Признаться. Не могу понять. Неужели он и вправду серьезно? А как же наличие парня? Или он просто прикрывал так свою любовь ко мне? Внимательно рассматриваю Диму, пытаясь углядеть какие-нибудь эмоции на лице. Но он опустил голову, а его плечи, что приводит меня в шок, дрожат. Не может быть, чтобы он… — Дим, — касаюсь его плеча, но он дергается. — Ты плачешь? — Нет, — у него что, еще и голос дрожит?! — Ты подумай… Я на улице подожду, — и выходит. Буквально за пару секунд до этого слышу быстрые мамины шаги, удаляющиеся от двери. Погруженный в мысли и совершенно потерянный иду умываться, а потом завтракать. В голове крутится «Я люблю тебя» и «Я серьезно». Этого же нельзя оставлять просто так, надо дать Диме понять, что я натурал и, как бы сильно он мне не нравился как человек, полюбить его как парня я не смогу. Главное, чтобы после моего отказа мы все еще продолжали дружить. — Сереж, — мама легко трясет меня за плечо, — ешь, а то опоздаешь. Замечаю, что уже несколько минут держу бутерброд перед ртом, всматриваясь в одну точку. Быстро дожевываю и, захватив вещи, выбегаю. Судя по времени, мы опаздываем. Хотя я уже сто раз повторял Диме, что на третьем курсе то можно вообще через день ходить, если не реже. На лестничной площадке еще раз думаю, как все скажу Диме и, вдохнув полной грудью, выхожу на улицу. Парень стоит спиной к двери и трясется, по движению руки вижу, что он вытирает слезы. — Дим, — обхожу, чтобы посмотреть ему в лицо, — ну чего т… — и замираю. А он стоит, лыбится во весь рот и еле сдерживается, чтобы не заржать. — Все хорошо? — спрашиваю, совсем не понимая, а Дима вместо ответа, наконец, отпускает себя и смеется на всю улицу, вытирая слезы. Слезы от смеха. — Ты бы… — делает паузу, чтобы снова просмеяться, — себя видел. Эти глаза на пол-лица, ничего не понимающий взгляд. Ой, не могу, — снова смеется, чуть согнувшись. — Ты о чем? — хлопаю глазами. — Да пошутил я, не люблю я тебя, — чуть начинает успокаиваться. — Я вчера правду сказал, так что не парься, — и хлопает меня по спине, тихо добавляя на ухо, видимо, чтобы прохожие не услышали: — Мой зад занят. — И зачем это все? — медленно начинаю понимать. — Да чтоб твоя мама поверила! — будто это и так понятно. — А мне сказать никак?! — немного злюсь. Я чуть пару инфарктов не схватил за утро. — Так неинтересно же. А так ты сыграл на пять с плюсом, — смеется. — Ладно, пойдем. — В следующий раз сообщай мне о своих планах, пожалуйста. — Обязательно, — и резко подается вперед, обнимая. Стою, опешив. И только слышу у своего уха: — Твоя мама смотрит из окна. М-да, согласился на свою голову.