не хуже стали (касанна/стеффон)
12 апреля 2020 г., 23:41
Юный Роберт Баратеон смотрел на море, бурлящее и живое, чувствуя, как порывы свежего, холодного ветра хлещут его по лицу, обдавая ледяными каплями. Волны разбивались о скалы, вылизывая камни солёными языками, а корабли, вышедшие из порта, терялись в поднимающейся буре.
— Они ведь смогут доплыть до порта, отец? — спросил мальчик, с надеждой поглядывая в напряженное лицо лорда-отца. Стеффон с улыбкой посмотрел на старшего сына, положив увесистую, тёплую ладонь на его плечо.
— Конечно, Роберт, — он кивнул. — Они успеют добраться до суши до того, как море разбушуется сильнее и начнёт поглощать.
— А морские чудовища? — не унимался мальчик. — Как они переживают бурю?
Лорд Баратеон улыбнулся краем губ. Любознательность сына радовала и его, и Касанну, конечно, тоже, но порой бесконечные вопросы утомляли. Тем не менее он ответил:
— Это их стихия, у каждого свой удел.
— А наш? — тут же поинтересовался Роберт. — Каков наш удел, отец?
Стеффон нахмурился, отвернувшись от сына и разглядывая тяжелые, тёмные облака, которые здесь, в Штормовом Пределе, появлялись внезапно. Небо, ещё недавно светлое и почти чистое, вдруг резко затянулось чернотой, и яркие вспышки молнии озаряли небеса — ещё немного, и начнётся ливень. Тем не менее, воздух перед дождём дышал свежестью и свободой, и лорд любил выходить на балкон одной из башен, чтобы насладиться прохладой, особенно после возвращения из душной столицы.
— Служить нашему королю, заботиться о людях, преданных нам…
— А король? Каков удел короля?
— Править, — коротко пояснил Стеффон, лорд, пропитанный солью и волнами, господин и защитник бездонного края.
— Откуда он знает как? — глаза Роберта загорелись огнём любопытства, а угольно-чёрные волосы упали на лоб, прикрывая глаза, отцовские глаза.
— Его учат быть королём, как тебя учат быть лордом, — пояснил Лорд Штормовго Предела.
Последняя вспышка молнии рассекла потемневшее небо, раскат грома разорвал тишину, и вместе с тем явил холодный дождь, грянувший из переполненных туч. Стеффон подставил лицо дождю, наслаждаясь крупными каплями, прежде чем засобираться в замок.
— Мать будет недовольна, если ты промокнешь, — сказал он сыну, мягко подталкивая его ко входу в крепость.
Деревянные врата со скрипом распахнулись, и лорд с сыном зашли внутрь, после чего резкий и сильный порыв ветра захлопнул за ними двери.
— Ты любишь мою мать? — спросил Роберт, спускаясь по каменным ступенькам замка впереди отца. Эхо их шагов отражалось от высоких потолков, гулко разносясь по всему коридору.
— Больше всего на свете. Её и своих сыновей, — сказал он искренне, но как-то черство.
— За что? — тут же осведомился Роберт, оборачиваясь и спотыкаясь, но был вовремя пойман отцом за расшитый рукав дорогого камзола.
Стеффон покачал головой с лёгкой усмешкой. Чем больше ответов он даёт, тем больше вопросов появляется у мальчика. И кажется, это замкнутый круг.
— За недостатки, — ответил он, чуть поразмыслив. И Роберт, запутавшись, покачал головой, снова оборачиваясь к отцу, забывая смотреть под ноги.
— Но разве любят не за достоинства?
— За них тоже. Но истинную красоту и ценность бриллианта можно увидеть только благодаря его изъянам, сын. Нечто безупречное снаружи может оказаться прогнившим внутри.
— А моя мать бриллиант? — наивно спросил мальчик, внимавший каждому слову отца.
— Самый ценный, — произнёс Стеффон, прежде чем они спустились на уровень ниже, шагая по коридорам к большому чертогу.
Роберт хотел было задать новый вопрос, уже вертевшийся на языке, но промолчал, обдумывая слова отца.
Слова эти, так врезавшиеся в память юного Баратеона, стали последними, что сказал ему лорд-отец перед своей гибелью, и позже, по прошествии многих лет, Роберт не раз вспоминал этот разговор.
***
— Они смогут доплыть до порта, — с напускной уверенностью, которой он совсем не чувствовал, сказал Роберт стоящему рядом с ним Станнису. — Я видел такой же шторм с отцом совсем недавно. Корабли успеют добраться до суши. Брат не ответил. Застыв, словно изваяние, он напряженно всматривался в тёмную даль, хмуря лоб. — Она не хотела ехать, — вдруг произнес он, не отрывая взгляда от корабля, сражающегося с разбушевавшейся стихией. — Я случайно подслушал их разговор перед самым отъездом. Мама не хотела ехать. Ренли заболел, и она собиралась остаться, но отец уговорил её. Он сказал, что это действительно важно. Дувший с моря ветер был холодным и сильным, но спина Роберта покрылась испариной. Слова Станниса вдруг показались ему какими-то зловещими. Желая сбросить с себя неприятное чувство липкого страха, он упрямо тряхнул головой. — Они доплывут до порта, — повторил он, желая убедить в этом скорее себя, нежели брата, но голос его предательски дрогнул. Станнис что-то ответил ему, но слова потонули в оглушительном раскате грома. Молния расколола небо на две половины, прорезая тёмные, набухшие тучи. Пошел дождь — крупные, холодные капли падали в море, сливаясь с ним, растворяясь в соленой воде. Волны с диким ревом бились о белые от соли скалы, разбивались о них, чтобы через мгновение вновь броситься на камни. — Они уже близко! — Роберт попытался перекричать шум, но Станнис, кажется, его не услышал. Глаза Роберта слезились от ветра, но он неотрывно смотрел вперед. Море разбушевалось не на шутку. Оно словно действительно хотело потопить корабли, яростно бросая их из стороны в сторону на пенящихся волнах. «Они доплывут», — хотел ещё раз сказать он сам себе, но не смог. Когда первая огромная волна накрыла корабль, он не издал ни звука. До крови закусил губу и сжал руки в кулаки. Волна спала и за ней тут же, не давай кораблю передышки, последовала вторая, не менее огромная, несущая в себе смерть. Роберту показалось, что он может слышать, как затрещали под натиском воды и ветра деревянные мачты, сгибаясь, ломаясь. И когда третья волна ударила по изувеченному кораблю, он закричал. Он проснулся среди ночи, разрывая тишину надрывистым криком и хватая потными ладонями смятые простыни. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, где он находится. Тяжело дыша, Роберт сел на кровати, заморгал — кажется, во сне он плакал — и стыдливо вытер глаза тыльной стороной ладони. Этот кошмар преследовал его с тех самых пор, как корабль, на котором его лорд-отец и леди-мать возвращались из Вольных земель, не доплыл до Штормового Предела, попав в страшную бурю. Мальчик заставил себя успокоиться, сейчас он в Винтерфелле и совсем скоро отправится в Орлиное Гнездо, а там лорд Аррен, как обещал мейстер Крессен, сделает всё, чтобы заменить ему отца. Вот только его лорда-отца Роберту никто не заменит, мудрого, сурового и заботливого Стеффона, который обещал привезти старшему сыну славный подарок из Вольных городов, о котором писал в письме, но так и не доплыл до дома. Море поглотило Горделивую, а с ней лорда и леди Штормового Предела. Роберт много думал о том кораблекрушении, о Пестряке, что был покалечен и телом, и душой, и знай он, что его ждет, вероятно, пожелал бы пойти на дно с кораблем. Роберт не мог даже злиться на шута за то, что выжил именно он, а не его родители, потому что Пестряк потерял и память, и большую часть рассудка. И как бы сильно Баратеону не хотелось, чтобы его родители выжили, такой жизни он для них не желал. Ещё мальчик много думал о том, как умерла его мать, ей, верно, было страшно, она молилась и плакала. В голове раз за разом повторялись те зловещие слова Станниса: «Она не хотела ехать». Присутствие Касанны и правда было необязательным, но Стеффон любил её, наслаждался её обществом и не хотел расставаться с ней. Отец часто говорил, что мать приносит ему удачу. Что ж, в этот раз удача оставила их обоих. Лорда Стеффона Баратеона убили бурлящие моря, а его жену Касанну убила его любовь. Не пожелай он, чтобы жена была с ним, сейчас бы леди Штормового Предела оплакивала мужа вместе с сыновьями, а Роберта не выслали бы в Орлиное Гнездо. Это был суровый урок.Любовь умеет убивать не хуже стали.
