Кошмар реальности

      Прозвучал долгожданный звонок с последнего урока, и Ямагами рванул со своего места за дверь без лишних слов о Ямагами-сане и о его просьбе присматривать за мной, о том, что мне пора идти домой. Мой одноклассник просто встал и ушёл, не взглянув ни на учителя, ни на ребят… ни на меня. Я смотрела ему в след, продолжая чувствовать разъедающую меня обиду: мои чувства унизили, к ним отнеслись бесчеловечно, безжалостно, отвратительно… А, собственно, не взаимные чувства всегда отвратительны, ведь любящий человек готов всячески унижаться, лишь бы объект его обожания обратил на него внимание и уделил хоть какую-то долю своего времени — сколько раз видела такое в манге. Но я не повторю ошибки этих выдуманных героев, это уже слишком!       После нашего последнего разговора в коридоре Ямагами ко мне больше не подходил, не говорил со мной и не смотрел мне в глаза. Ему хоть капельку стыдно за то, что он творит?.. Глупый вопрос, конечно же нет. Нет! Но что я точно знаю, так это то, что его эгоистичное поведение исправит лишь могила, как бы это ни звучало. Я не должна навязываться ему, это неправильно. Он делает мне больно, так зачем себя мучить? Метта права: я не должна с ним связываться. До этого дня я никак не могла поверить, что от него девушки бежали в слезах, ведь он был мил со мной: не грубил, так романтично провёл меня до дома после моего посещения психиатра. Но… Это была всего лишь натянутая с большим трудом маска, игра, не его настоящее лицо… которое я всё же увидела во всей красе, а оно, в свою очередь, принесло мне боль и разочарованность в любви. Мне так хочется убежать отсюда, уехать… Ну, или хотя бы перевестись в новую школу, чтобы больше не видеть этого грубого человека. Но для этого… Мне нужно поговорить насчёт этого с мамой. Только вот где же она? Сколько должно пройти дней, чтобы она нашлась? Я так скучаю по ней и всему, что с ней связано, но стараюсь держать себя в руках и не паниковать лишний раз. Ямагами-сан найдёт её, я ему верю.       Не заходя домой, чтобы переодеться в повседневную одежду, мы пошли прямо в форме на встречу с незнакомым мне парнем. Шинжитеру, как я узнала от Метты, новость об убийстве в ночном парке воодушевила, и он бы хотел побывать на том месте, где убили охранника, но она свела всю идею на нет и предложила пойти в другой парк, притворившись, что безумно боится того места теперь. Но я знаю, что моя подруга не такая трусиха, какой показала себя.       — Хочется иногда побыть трусишкой, — сказала она мне и мило хихикнула. — Шинжитеру сразу становится ещё нежнее: успокаивает меня, обнимает, говорит ласковые слова!..       Я точно знаю: чуть что, она бы и не подумала о своей безопасности и пошла бы со своим парнем туда. За экстримом. Что насчёт меня, я бы и без тех жутких воспоминаний о чудовище в виде человека, которого я как раз видела там в ту роковую ночь, не пошла б на то место. И как только людям может нравиться кровь, смерть? Это всё так пугает… Метта сразу же, как только я поведала ей о том, что мне рассказал про парк Ямагами, лишь отвела на несколько секунд взгляд, а позже взглянула на меня с приподнятыми бровями, что показалось мне наигранным. Я бы не обратила особого внимания на свои подозрения, если бы она от меня ничего не скрывала. Метта точно что-то знает, и, возможно, намного больше, чем я. И я всё время хотела и пыталась узнать у неё хоть что-то скрытое в её голове, хотя бы небольшую деталь, и ведь узнала. «Г»… А раз и Шинжитеру знает о «г», то можно узнать у него всё.       Стоп… Мешика Иземи, прекрати. Сколько раз тебе говорили, что не нужно лезть не в свои дела, а ты всё продолжаешь. Успокойся, наконец! Метта сказала, что тайное со временем станет явным, так что пусть пройдёт достаточно времени, столько, сколько нужно. Всему своё время.       Парк, в который мы идём, находится примерно в двадцати минутах ходьбы от школы. А по пути мы разговорились о всяком: о том, как проводили время в средней школе, первом классе старшей школы — обо всём, о чём хотели бы поделиться друг с дружкой очень давно. Я узнала, что Шинжитеру — не первый парень Метты: до него был один, который ушёл от неё, узнав её получше.       — Что? — удивлённо уставилась я на Метту. — Но что в тебе не так?       — По его словам, я слишком мужественная и скрытная. И, — она усмехнулась, — он видел во мне угрозу.       — Мужественная и скрытная — согласна, в тебе что-то такое есть, но вот «угроза»…       На это Метта пожала плечами, быстро сменив одну тему на другую.       Мне стало как-то не по себе; я почувствовала между нами стену ещё сильнее, ту самую, начинающуюся от её отца и компании, в которой он работает, и заканчивающуюся на «г». Да плевать на этот секрет, на компанию и «г»! Не хочет — пусть не говорит, я с этим всё же смирюсь. Но мне обидно, и скорее не потому, что она не хочет мне выдавать подробности, а потому, что кажется, будто она мне не доверяет такие серьёзные секреты, будто принимает меня за девушку, готовую всё разболтать при первой же возможности. Но единственное правильное действие сейчас — это закрыть пока на всё глаза. Метта чётко дала понять, что ничего у неё не выпытаешь, ни под каким предлогом.       — О, он уже там! — вдруг подпрыгнула Метта и, вцепившись в кого-то впереди взглядом, указала мне на него рукой.       Я посмотрела туда, куда она показала, и увидела в толпе идущих по своим делам японцев и туристов двух парней, стоящих рядом друг с другом у ворот парка и о чём-то бурно разговаривающих.       — Так-так, а этот парень… — сказала Метта, прищурив глаза. — А, ну точно! Это Кооджи, его лучший друг. Не мудрено, что он привёл его: я привела лучшую подругу, а он привёл лучшего друга. Мы как на моей свадьбе, разве нет?       Я улыбнулась детским словам Метты, понимая, как она удачно сравнила нашу прогулку со свадьбой: она — невеста, подходит к своему жениху, который стоит и ждёт её. Рядом с ними — те, кто им близок, кому они доверяют.       Доверяют… А Метта? Метта тоже доверяет мне?.. Опять какие-то глупости надумала, что ж такое! Она бы не считала меня своей лучшей подругой, если б не доверяла. Пора уже отвлекаться от этих странных мыслей вперемешку с паранойей, иначе могу так отхватить не мало обид и нелепых ссор.       — Кооджи? — думая о своём, произнесла я.       — Ага, — кивнула Метта и помахала парням своей тоненькой ручкой, но вскоре опомнилась: её глаза переменились, взгляд превратился из радостного в растерянный, и она взглянула так на меня. — Ох, прости, прости, Иземи! Совсем забыла сказать, что Шинжитеру тоже захотел пригласить ещё одного человека на прогулку.       — Нет-нет, что ты! Не извиняйся, я не против погулять с вами, совсем не против. — Не до конца правда, но пусть. — А у Кооджи есть девушка?       — Нет, он свободен.       — О боже, — всё же не сдержалась я от переполнивших меня эмоций и закатила глаза.       Это как раз то, что мне не нравится. Лучше б у него была девушка, был бы у него и повод не заглядываться на меня.       — Да не беспокойся ты так, ну, — положила Метта свою руку на моё плечо. — Кооджи очень хороший парень, он не будет к тебе приставать, навязываться и обращаться с тобой, словно с вещью, вот увидишь. Он не один из тех парней, что слюни на тебя пускают, своя голова на плечах есть.       Я с приподнятыми бровями посмотрела на Метту. Поверить не могу, что такой парень вообще существует. Обычно, ко мне не приставали только те парни, неуверенные в себе, но они же и не разговаривали со мной, потому что стеснялись, боялись, что я поведу себя высокомерно. Однако после этих слов мне стало гораздо лучше, поэтому я продолжила идти вперёд спокойней.       — Но ты только не думай, что он гей, — захлопотала вдруг подруга, смотря на меня с широкими глазами.       — Я и не думала, — растерянно возразила я, сразу же заметив, как два друга, до которых нам осталось дойти совсем ничего, отвернулись и зачем-то уставились куда-то в толпу. — Но было бы лучше, если б он был геем.       — Понимаю, понимаю. Тебе тяжко общаться с парнями, и не отрицай — ты их даже побаиваешься. Но… — Метта взялась обеими руками за лямку своей сумки. Этот жест остался у неё с детства — так можно понять, что ей что-то необычайно интересно. — Что насчёт Ямагами Рюджи?       — Эм… О чём ты? — искренне не поняла я, что имеет в виду подруга.       — Ну, ты хорошо сдружилась с ним всего за один вечер. Я вот не припомню, чтобы кто-то так легко сходился с тобой, даже не считая парней — тут вообще сложный номер. Это ж как он умудрился?       — Даже не знаю… Он показался мне таким добрым и заботливым, родным. Будто мы уже давно знакомы.       — Может, вы были мужем и женой в прошлой жизни? — хихикнула Метта.       — Метта! — Я легонько толкнула подругу, и мы рассмеялись: я от смущения, она — от очередной своей детской шутки.       Наши голоса услышали те парни, к которым мы подходили, и синхронно повернулись к нам, что быстро ввело меня в ступор.       — Метта! — машет нам один из них, который покрупнее и повыше, с чёрными волосами и в форме студента.       — Приветик, Шинжитеру! — помахала радостно Метта ему в ответ и побежала навстречу своему парню.       Я смотрю, как она легко бежит по тротуару, словно порхает, как он ловит подбежавшую к нему девушку в свои объятья и легонько, чтобы ей не было больно, ерошит кулаком её волосы. Смотрю и представляю, что это не Метта со своим парнем, а я с Ямагами. Что мы так стоим и обнимаемся прямо при всех, а он наводит беспорядок на моей голове и заливисто смеётся от моих напрасных попыток улизнуть из его рук. Не специальных попыток, конечно, а так, для дурачества… Что за мысли? Не думать, нельзя об этом думать, нельзя больше давать себе хоть и сладкие, но ложные надежды на какое-то будущее с тем человеком. У нас его нет, мы не станем парой. Смирись, Мешика. Смирись и забудь.       Я дошла до них и остановилась, улыбаясь тому, как романтично моя подруга и её парень выглядят вместе, и тут же ловлю на себе взгляд Кооджи, который стоит и смотрит прямо мне в глаза, как-то удивлённо и робко. От его взгляда у меня сложилось впечатление, что он очередной стеснительный парень, которых я повидала за шестнадцать лет довольно много раз, но, как оказалось, я ошиблась, стоило ему открыть рот и заговорить без малейшей дрожи в голосе, совсем не растерявшись, плавно поклонившись мне:       — Привет. Меня зовут Кооджи.       Этот парень… Он явно чем-то отличается от других парней: его взгляд чист, как вода в наичистейшем роднике, как у добрейшего ребёнка. Он не рассматривает меня с ног до головы, как вещь в магазине. Кооджи лишь смотрит мне в глаза, будто заглядывая в душу, ожидая от меня ответ, а я не могу отвести от него взгляд и поражаюсь его поведению. Или я слишком наивная, а это на самом деле его маска… Ну не может быть такого парня в мире!..       Я заметила боковым зрением, что на нас непрерывно смотрят Метта с Шинжитеру. Ладно, Метта знает о моём отношении к парням, но Шинжитеру? Значит, она рассказала обо всём ему, раз он лишь наблюдает за мной, за моей реакцией и действиями, и ничего не делает.       — Приятно познакомиться. Меня зовут Мешика, — запоздало пробормотала я себе под нос, поклонившись в ответ.       Его лицо милее моего. Оно действительно прямо как у ребёнка, красивое и непорочное. Такое чувство, что и в душе он настолько же молод. Хоть он и чуть выше меня, но всё равно кажется довольно юным.       — Как ты уже догадалась, — начала Метта, и я перевела на неё взгляд, — этот молодой человек, что стоит рядом со мной — мой парень, Шинжитеру.       — Рад познакомиться, Мешика, — с широкой улыбкой поклонился мне тот.       Я сдержанно поклонилась и ему, уставившись на асфальт, скрыв этим свою зависть в глазах, которую породили их радостные лица. Они любят друг друга взаимно и очень подходят друг другу, не смотря на приличную разницу в возрасте, они счастливы, получая друг от друга равное количество тепла. Не то, что у меня. Мне так же, как и Метте, разбил сердце первый парень, в которого я влюбилась. Забыть всё, да? Перестать думать? Легко же такое сказать.       — Вот и замечательно, — посмотрела на нас всех Метта и взяла Шинжитеру за руку. — Пойдёмте, наконец, в парк!       — Да-да, вперёд! — Шинжитеру развернулся к воротам и встал в позу супермена, рассмешив этим Метту и немного смутив своим поведением меня перед посторонними и туристами.       Они оба идут впереди нас с Кооджи, а я вместо того, чтобы разглядывать парк со множеством посаженных в несколько рядов деревьями, впилась взглядом в то, как большая рука моего нового знакомого обвивает маленькую, аккуратную руку Метты, чувствуя опять назойливое трепетание в груди, как только я снова представляю на месте своей подруги и её парня себя и Ямагами. Мне не хватает его, мне так хотелось бы так же идти с ним по парку за руку, смотреть в его глаза, какими бы строгими они ни были, и радоваться каждому моменту, проведённому вместе с ним.       «Знаешь, почему ты мне не нравишься?» — вспоминаю я его слова, и от последнего слова моё сердце сжимается.       Ямагами, почему? Почему ты растоптал мои чувства? Неужели в тебе нет никакого сострадания?       — Иземи никогда раньше не была в Токио и не видела вживую здешних парков, — сказала Метта, и я отвлеклась от своих мыслей на разговор, услышав своё имя.       — Серьёзно? — удивлённо воскликнул Шинжитеру, взглянув сначала на свою девушку, а потом — на меня. — А откуда ты?       — Из Иокогамы.       — Мм, крупнейший портовый город Японии! У меня дядя живёт в Иокогаме, да и я там был: один из самых красивых городов, в которых мне удалось побывать! И как давно ты в Токио?       — Эм, ну… Пять-шесть дней.       — М, совсем недавно, — кивнул он мне. — Девчонки, хотите мороженное? Или попкорн? Я угощаю.       — Я хочу попкорн. — Метта с улыбкой до ушей подняла руку и сразу же опустила её.       — Отлично, один попкорн. Сладкий?       — Ага.       — Замётано. А ты, Мешика, чего хочешь?       — Я не голодна.       — Ну-ну, не скромничай. Тебе надо больше кушать, чтобы расти.       — Я правда ничего не хочу, — растерянно возразила я, замахав кистями рук около грудной клетки.       — Окей. Если передумаешь, говори.       Я быстро кивнула и опустила голову.       Мне показалось, или Шинжитеру со мной как с ребёнком разговаривает? Хотя, что удивительного? Я ростом этому гиганту еле как до шеи достаю: этим он напоминает мне Рюджи, который в свои школьные года вырос таким же высоченным, как и студент медико-фармацевтического факультета. А Метта — высокая девушка, она ростом по шею этому парню. Но с чего бы меня принимать за ребёнка? Через год я буду в выпускном классе, ещё через год тоже поступлю в университет. Я уже давно не ребёнок, чтобы со мной так говорить! Он что, и со своим лучшим другом так разговаривает из-за юной внешности и роста?       Кооджи, как только я перевела взгляд на него, поднял на меня свои глаза цвета молочного шоколада. Его лицо ничего не выражает, но оно всё равно кажется намного добрее, чем лицо Ямагами. Растерянность так и встала комом у меня в горле при его прямом взгляде, от чего мне пришлось сглотнуть. Кооджи быстро моргнул несколько раз, не отводя от меня глаз, а затем полез в чёрный кожаный рюкзак, висящий у него на одном плече, достал маленькую коробочку сока и протянул её мне. Я удивлённо смотрю то на сок, то на Кооджи. Так проходит какое-то время, и он, наконец, подаёт голос:       — Так ты не хочешь пить?       Метта с Шинжитеру, всё это время о чём-то разговаривающие, умолкают и оборачиваются, переводя удивлённые взгляды то на Кооджи, то на меня. Я на мгновение взглянула на них и вновь уставилась на их друга: мне почему-то стало интересно, сколько ему лет. Выглядит на шестнадцать, но обычно парни такого возраста пристают ко мне, а он… Он просто подал мне сок, потому что я сглотнула. При виде коробочки с рисунком апельсина во рту пересохло и захотелось попить. Кооджи, словно прочитав мои мысли, протянул мне сок ближе со словами:       — Возьми. Захочешь — попьёшь.       — Спасибо, — кивнула я и взяла коробочку в руки, на что парень слегка улыбнулся.       Взглянув на Метту, я ещё больше растерялась: она смотрит на нас, как на парочку — умилённо. Что-то мне подсказывает, что после прогулки она засыплет меня вопросами о Кооджи, спросит, нравится ли мне этот парень… А нравится ли мне он?.. Кооджи красивый, не похожий на других парней. Он чуть ли не как от мира сего, по крайней мере, он предстал передо мной таким, и я пока ещё не слышала, чтобы он заговорил с Меттой или с другом. И сейчас он идёт, смотря на что-то вдали, показывая мне свой затылок и не разговаривая теперь вообще ни с кем. У него крашенные, каштановые волосы, и они очень подходят шикарному цвету его глаз, даже придают ещё больше невинности образу. Мы идём между круглыми деревьями и Кооджи, задрав голову к верху, разглядывает листья, которые слегка колышутся и шумно перешёптываются над нами между собой.       — Иземи, Кооджи, — окликнула нас Метта, и мы синхронно взглянули на неё, — Мы пойдём и купим попкорн, а вы подождите нас вон на той скамейке.       Она указала нам на пустующую белоснежную скамейку с узорчатыми ножками в тени дерева, а затем взглянула на меня.       — Ты правда ничего не хочешь покушать?       — Правда.       — Что-то я не думаю так: я жуть как проголодалась после уроков, беда! В общем, и тебе попкорн куплю, нечего тебе ходить голодной.       — Метта, нет-нет…       — Не возражай, — тыкнула она меня в лоб пальцем, развернулась и пошла вместе с Шинжитеру дальше.       — Фурукава… — хотел ей что-то сказать Кооджи, но, как только она оглянулась и посмотрела на него со всей строгостью, какое только может выражать её милое девичье лицо, тут же умолк.       — Скоро вернёмся! — Шинжитеру поправил лямку своей перекинутой через плечо сумки и вместе с Меттой пошёл дальше, оставляя друга со мной.       Мы синхронно вздохнули, что смутило нас обоих: мы даже смотреть друг на друга не стали. Но было ясно как ему, так и мне: наше присутствие нисколько не помешало бы этим двоим.       Нарастающее волнение зависло в воздухе. И это не потому, что Кооджи мне нравится, а потому, что он не знаком мне, и тем более — он парень, у которого нет пары. Мы не нашли ничего лучшего, как молча стоять и смотреть вслед своим лучшим друзьям, уходящим от нас всё дальше и дальше, к первому фонтану, а затем завернувшим за угол и скрывшимся за ровно подстриженными кустами.       От ослепляющих лучей солнца мою голову начинает напекать: я затрагиваю макушку рукой и чувствую, как сильно нагрелись волосы, а заметив, что это плохо скажется на их здоровье, иду в тенёк — к скамейке, на которую указала нам Метта. Иду и слышу сзади себя лёгкие шаги, не чужого мне человека, с которым я не знакома, а шаги друга Шинжитеру, практически беззвучные, иногда шаркающие, словно он хромает или не может иногда для нового шага поднять на нужную высоту свою ногу. Сев по разные концы небольшой скамейки, мы продолжили молчать, ни от одного из нас не было слышно ни звука, словно и не знакомились несколько минут назад. Можно было ожидать, что после знакомства намечаются длиннющие разговоры и множество вопросов, чисто для того, чтобы получше узнать друг о друге, но ни вопросов, ни каких-то тем, и вообще — ни слова нет уже больше минуты. Он не смотрит на меня, да и я тоже, лишь наблюдаю за проходящими мимо людьми: мама держит за руку маленькую девочку; девушка катается на роликовых коньках; женщина с сумкой идёт по своим делам; парень гуляет с девушкой, держа ту за руку; девушка, никуда не спеша, прогуливается с коляской и рядом идущим мужчиной… Они все о чём-то между собой разговаривают, и лишь те, кто гуляют одни, молчат. Некоторые слушают музыку в наушниках, другие заливаются смехом с друзьями; столько людей вокруг, но я всё равно чувствую себя одиноко в этом обществе.       — Ты как младшая сестра Фурукавы, вы даже друг дружку по личным именам зовёте, — спокойным, тихим тоном сказал вдруг Кооджи и улыбнулся краем губ, не смотря на меня до тех пор, пока я не перевожу на него взгляд.       Я не нахожу ответа и молчу, но вскоре ловлю себя на мысли, что не отвечать — невежливо, и что моё тело стало будто каменным: от волнения я и пошевелиться, и выдавить из себя хоть какой-нибудь звук не могу. Ну, Метта, какого чёрта ты оставила меня с парнем? Ты же знаешь, что мне тяжело с ними наводить контакт.       — Ты... остерегаешься парней? — осторожно задаёт он мне вопрос.       Я вновь смотрю на Кооджи и всё же решаюсь заговорить.       — Что-то вроде того.       — Есть причины?       Я помедлила, а затем кивнула.       — Эту причину видно невооружённым глазом.       — М? — Кооджи непонимающе взглянул на меня с прищуренными глазами.       — Лицо, — подсказала я.       До него дошло: его губы разъединились, брови чуть заметно приподнялись. Он смотрит на меня так, будто понимает меня, будто с ним творится то же самое, ведь и у него довольно красивое лицо. Девушки, наверно, пристают со всех сторон и флиртуют с ним. Внешность, конечно, хорошая, но больше привлекает к себе внимание его очаровательно чистый взгляд, благодаря которому я начинаю чувствовать себя более комфортно с ним наедине.       — Знаешь, — начал он, — я ещё никогда не говорил ни с одной девушкой при нашей первой встрече слишком много. Большинство из них чуть ли не в открытую восхищается моей внешностью, и мне бы это нравилось, если б в моей жизни было чуть побольше покоя от них.       Слишком много? Но ведь он сказал всего несколько предложений…       — Понимаю, — киваю я.       Мы взглянули друг на друга, и Кооджи еле заметно улыбнулся мне. Так необычно, встретить человека, внешность которого так же, как и мне, приносит неудобства. Встретить… родную душу?       Я, не сумев сдержать своё любопытство, задаю ему вопрос:       — Тебя когда-нибудь дразнили из-за внешности?       Парень легонько замотал головой.       — Возможно, это прозвучит весьма странно, но я почти ни с кем не общаюсь и не хожу ни в школу, ни в университет. Меня некому дразнить.       Я удивлённо приподняла брови.       — То есть, ты закончил школу?       — Я и не учился в ней никогда. У меня свой учитель, поэтому я учусь дома, — добавляет он и поворачивает голову прямо, немного наклонив её набок.       Только сейчас я обратила больше внимания на его одежду: чёрные джинсы, синие кроссовки с чёрными полосками, полностью расстёгнутая толстовка синего цвета и футболка с белой надписью на английском языке. Всё это выглядит довольно стильно, хорошо сочетается и, кажется, что дорого стоит: хорошо видно отменное качество ткани и насыщенность цветов. Любая модница может позавидовать Кооджи, его качественной одежде!       — Живёшь в богатой семье?       Парень не ответил. Он быстро моргает два раза, а затем задирает голову, чтобы посмотреть на улетающий красный шарик в виде цветка.       — Мама, мама! Помоги, он улетает! — кричит девочка в жёлтом сарафанчике, подпрыгивая, пытаясь таким образом поймать шарик.       Шарик летит всё выше, почти ровно. Его слегка колышет лёгкий ветерок. Он с каждой секундой отдаляется от земли, летит к небу.       — Шарик, вернись! — хныкает девочка.       — Не плачь, дорогая, — утирает ей слёзы мама. — Я куплю тебе новый.       — Но я хочу этот! — воскликнула та, указывая в небо.       Кооджи почти бесшумно усмехается и вздыхает. Я перевожу на него взгляд. Он не обращает на меня внимания, не смотрит больше на улетающий шарик. Смотрит на асфальт, опустив голову. Даже не видя его лица полностью, я разглядываю грусть, и мне становится неловко за свой вопрос.       Что, если его родители нашли свой покой на небесах? И их души улетели в небо, как и этот воздушный шарик, ускользнувший из маленьких ручек плачущей сейчас девочки, которую успокаивает мама.       — Извини.       — За что? — непонимающе смотрит он на меня.       — Мне не стоило спрашивать.       — Почему?       «Потому что ты сирота?» — мысленно задаю ему вопрос.       Я молчу, и от неловкости мой взгляд забегал по сторонам. Боковым зрением вижу, что Кооджи не отвёл от меня глаз, и я снова смотрю на него. Он так и продолжает вопросительно смотреть на меня.       — Я с богатым хорошим знакомым живу, — наконец, отвечает мне на вопрос парень.       — Вот как, — с добротой смотрю я на него. — А… — вдруг моя речь оборвалась после осознания того, что лучше не расспрашивать его о семье, так как мало ли, да и это уже слишком.       Он непонимающе смотрит на меня, ожидая, что я всё-таки что-нибудь скажу, но так и не дождавшись от меня ничего вскоре отводит взгляд и оглядывается. Я тоже начинаю оглядываться, поняв, кого он ищет.       — Что-то они долго, — подал он голос.       — Ага.       Вдруг мой новый знакомый резко усмехается, указывая мне подбородком на куст позади нас:       — Так и знал, оставили нас наедине специально. Смотри вон на тот куст. Белую блузку Фурукавы видно.       И правда: что-то белое за кустом начало шевелиться. Я, взглянув на Кооджи и подловив его мимолётный взгляд, встала и направилась ближе к тому месту. Белые пятнышки за листьями поползли от меня, но я успела зайти за куст и увидела Метту, а за ней — Шинжитеру. Метта звонко вскрикнула что-то типа: «Палево!», и юрко спряталась за парня, даже не вставая для этого в полный рост.       — Вы идеально друг другу подходите, — подмечаю я, смотря с приподнятыми бровями на выглядывающую Метту.       Позади меня послышались легко узнаваемые шаги; Кооджи не спеша подошёл ко мне, посмотрел сначала на меня, а потом и на этих шпионов.       — О-ой, извиняемся! Извиняемся! — сложили те ладони друг к другу и начали нам кланяться.       — Метта, на минутку, — тихо сказала я, поправив лямку сумки на плече.       — А? Хорошо, — так же тихо отозвалась она.       Мы отошли подальше от кустов. Пока мы отходили, Метта смотрела на меня виноватым взглядом, но, как только мы остановились, она повернулась к парням спиной и начала шёпотом, чуть ли не взахлёб от эмоций, говорить:       — Ну, ну? Как он тебе? Милый, правда? Очень хорошенький, да ещё и так стильно одевается! Ты ещё не видела дом, в котором он живёт, у-у-ух! Он двухэтажный, а на стеклянной крыше находится его спальня! Представь себе: лежишь ночью и смотришь на звёзды, луну…       — Метта.       — Что? Почему ты так строго на меня смотришь? Думаешь, я бы стала оставлять тебя наедине с парнем, похожим на тех ублюдков, не видящих в тебе человека?       — Нет, ты бы так не поступила. Да, Кооджи хороший парень, я даже разглядела в нём свою родственную душу.       — Ого, неужели? Так быстро?       — Угу.       — А о чём вы говорили?       — Метта! — позвал её Шинжитеру.       — Ещё минутку! Дай девчонкам посекретничать! — оглянулась та и крикнула ему, а затем снова уставилась на меня. — Так о чём?       — О том, почему я остерегаюсь парней, и немного о том, как он живёт.       — У-ху-ху! — захлопала в ладоши подруга. — А как он тебе?       — Ну… Хороший парень.       — И всё? Серьёзно? Ты же это и так говорила.       И это я ещё с ней хотела поговорить наедине. Сказать, чтобы она не оставляла меня наедине с малознакомыми мне людьми, ведь она знает, как мне тяжело даётся общение. И отчитать, что она вместе со своим парнем подсматривали за нами с Кооджи. Это так неловко! Я понимаю, что она хочет нас свести, и ей интересно, как мы начитаем общаться, но можно же просто меня обо всём расспросить. А не шпионить. Но Метта мне и слова про это не даёт вставить.       — Вот блин, — промолвила она, но вдруг резко повеселела. — Нет уж, нет уж. Приглядись к Кооджи получше и увидишь, какой он клёвый. Ты его полюбишь, и, смотри, сама же поблагодаришь меня за то, что я позволила ему с тобой разговаривать.       Я хотела возразить, сказать, что влюблена в другого, и это чувство помешает мне разглядеть Кооджи так, как она хочет, но Метта резко взяла меня за запястье и побежала к парням. Остановившись около них, заявила с улыбкой на лице, на котором так и выражалась капелька хитрости:       — Всё, давайте продолжать прогулку.       — Метта, а Метта, а не хочешь поделиться со своим парнем, о чём вы говорили? — заметил эту капельку Шинжитеру.       — А-а-а! — Она указательным пальцем шутливо погрозила и подошла к нему. — Лучше достань попкорн, кушать хочется.       Несколько мгновений, и в моих руках оказалась яркая треугольная упаковка со сладким попкорном. Я разглядываю её, смотрю на нарисованные узорчики и сакуру, иероглифы, не слыша больше, что говорят друг другу ребята, погрузившись в себя и водоворот мыслей ни о чём. Упаковка хорошо запечатана, её можно открыть ножницами или ножом… Погода хорошая… И какое-то странное у меня предчувствие.       — Эй, — вдруг неожиданно прозвучал за моей спиной до мурашек знакомый мне мужской голос.       Моё сердце забилось сильнее и быстрее, от чего в груди появилось то же самое чувство, как когда Ямагами приблизился ко мне, и наши лица были в считанных дюймах друг от друга. Я узнала его голос, он сзади… Он что, всё это время следил за нами? После всех тех слов, которых он мне наговорил?.. А не схожу ли я с ума?       Шинжитеру и Кооджи непонимающе смотрят на того, кто стоит у меня за спиной, и лишь Метта, увидев его, в полной растерянности взглянула на меня. Значит, сзади меня действительно стоит Ямагами. Я медленно обернулась, и прежде, чем увидеть его лицо, увидела телефон, который он мне протянул. На экране — иконка вызова и цифры, постепенно нарастающие. «Отец»… Во мне всё затрепетало, и коробочка с попкорном в моей руке упала на асфальт. Я вопросительно взглянула на Ямагами… Вопросительно, и в то же время с ужасом в глазах. Он смотрит на меня непроницаемым взглядом, не сводя с моего лица глаз.       Это насчёт мамы? Что с ней? Её нашли? Где она?       Я поледеневшими от волнения руками схватила телефон и поднесла его к уху, бегом отдалившись на какое-то расстояние от компании, чтобы никто не услышал и слова из разговора. Сердце так сильно бьётся, что всей грудной клетке становится больно и тяжело. Нетерпение только больше разрывает во мне всё, подпитывая страх услышать что-то неприятное.       — Да? Это Ямагами-сан?       — Да, Мешика, это я. Тут… Немедленно иди к центральным воротам, я припарковал здесь машину.       — Ямагами-сан, что? Скажите, что случилось? Это насчёт мамы, да? Скажите, прошу!       — Немедленно иди сюда. Немедленно возвращайтесь с Аричи к машине.       — Ямагами-сан! Прошу! Прошу, скажите!       — Не по телефону, Мешика. Возвращайся.       — Нет, подождите!..       Но вместо голоса Ямагами-сана я услышала гудки. Что-то действительно случилось. Мама, мамочка… Пожалуйста, пусть она будет жива. Пожалуйста!       Резко обернувшись, я увидела, что ко мне подходит Ямагами. Я, не сумев взять себя в руки, бегу к нему, хватаюсь за его запястье.       — Ямагами! Ямагами-сан сказал…       Все мысли в моей голове перемешались, и я не смогла договорить предложение. Паника затуманивает всё во мне, заставляет всё тело и голос дрожать. Я больше не могу сдерживать панику. Ямагами, сначала смотревший на меня со строгостью, как только моя рука прикоснулась к его руке и обхватила её, вдруг начал смотреть на меня с лёгким удивлением, прямо как тогда, в коридоре, когда Ямагами-сан вызвал его к себе, чтобы он проводил меня до дома. Из моих глаз полились слёзы от всей душевной боли, которую я сейчас испытываю. Я не могу себя контролировать, не могу!..       — К машине, — только и смогла я сказать, потянув за собой руку парня.       Ямагами не стал возражать, даже не стал выдёргивать свою руку из моей. Мы побежали к воротам парка, позабыв обо всём и всех, ничего не говоря друг другу. Мы бежим со всех ног. На нас смотрят окружающие, но меня это не волнует. Сейчас есть вещь, которую я больше всего боюсь, в отличие от мнения людей — потерять родного человека, на сей раз последнего. Кроме мамы у меня больше не осталось никого, вообще никого. Я не до конца оправилась от потери папы, а теперь… Сначала он, а затем и она? Мама, останься живой! Мама, умоляю, останься в живых!       Мы почти добежали до выхода из парка, и Ямагами резко остановился. Его рука, которую обхватывает моя за запястье, обхватила моё запястье и потянула назад, от чего я вскрикнула и чуть не упала. Ямагами схватил меня за талию прежде, чем я упаду. Если бы сейчас не была настолько тревожная ситуация, я была бы счастлива, что он меня касается. Но сейчас всё во мне сжимается оттого, что он остановился, оттягивая время до момента, когда я всё узнаю, что не было сказано по телефонному звонку.       — Ямагами, пожалуйста! Скорее!       — Зачем отец зовёт тебя? — непонимающе начал он говорить. — Что случилось?       — Я… Я не знаю. Похоже, что-то плохое. Ямагами!..       — С кем?       — С единственным родным мне человеком.       — Что?..       Удивление на его лице стало более заметным. Он оглянулся, смотря на людей с отвращением, которые остановились, чтобы посмотреть на нас, и не сдержался от грубости:       — На что уставились?       Те смутились, но продолжили поглядывать на нас. Ямагами с такой ненавистью смотрит на них, что им всё же приходится отвернуться и идти по своим делам, лишь некоторое их количество несколько раз оглядываются на нас. А Ямагами, отпустив мою талию и кивнув мне в сторону ворот, побежал к выходу. Я припустилась за ним следом с мыслью, что он быстрее доведёт меня до машины, чем если бы я в панике металась и искала её повсюду. Практически у самых ворот, где-то через две машины, на парковке стоит глянцевая дорогая машина мрачного, как беззвёздное ночное небо, цвета; к ней-то и прибежал парень. Последний раз, когда Ямагами-сан приехал на ней за мной в парк, я не успела осмотреть её, но и сейчас у меня нет времени восхищаться современному красивому приобретению мужчины. Я сажусь на заднее сидение, видя перед собой только Ямагами-сана на месте водителя и его сына на переднем сидении и нетерпеливо вскрикиваю:       — Ямагами-сан! Умоляю, ну скажите же Вы, что случилось!       — Мешика… Я должен тебя кое-куда отвезти. Пожалуйста, не паникуй так сильно, я ведь тоже сильно переживаю…       — Куда отвезти? — перебиваю я его от дикого нетерпения.       — На опознание. В морг.