Дурман

Я родился здесь, в Фолкрите, 20 числа месяца Первого зерна, за мои довольно однообразные, ничем не примечательные тридцать шесть лет я успел выучиться в прославленной Коллегии Винтерхолда, и даже отработать там некоторое время преподавателем, но по причине неудавшегося эксперимента, мне тонко намекнули, что мое присутствие там крайне нежелательно. Сам, по крови, я бретон, а потому любовь к магии всегда текла в моих жилах, порождая все новые и новые идеи. К сожалению, одна из них стала преследовать меня всю жизнь, еще когда я впервые услышал о такой возможности, неимоверно сомнительной, но имеющей место быть. Я почему-то всей душой возжелал обрести бессмертие. Однако, некромантия меня не прельщала, а вот прямо-противоположная школа восстановления поселила во мне огонек зыбкой надежды, и я, не заботясь о последствиях, рьяно цеплялся за каждую ниточку, ведущую меня к моей цели. Мне нужен был подопытный, но гуманность, привитая еще с малых лет, не позволяла мне вытворять подобное. И если бы я не послушал его, не сжалился, и не купился на мольбы собственного ученика, все было бы иначе. Сломленный и опечаленный, я был вынужден податься в отчий дом, в Фолкрит, благо, я уговорил своего соседа и друга, с которым проводил много времени в извечных путешествиях до того, как поступил учиться, следить за имением, не за бесплатно, конечно. Но вовсе не это потянуло меня на ведение записей о своей жизни, отнюдь не это... Несколькими днями позже, я, как и собирался, загрузил повозку молодым картофелем, луком, капустой и всем добром, что проросло у меня на грядках; мой путь лежал в Рифтен, сначала я поставлял товар в Вайтран, но недавний конфликт с местными властями вынудил меня не появляется там в этот раз - вполне обычное дело, мы, торговцы, часто спорим со стражей. В Рифтене со мной обошлись приветливо, что бы там не говорили про этот город, я продал все, что привез и налегке планировал покинуть пределы Рифта, как вдруг, недалеко отъехав от города я услышал странный звук. Он пробрал меня до костей, заставил все внутри сжаться, а сердце участить свой ритм. Меня, как прирожденного мага, всегда подкупали странные и ирреальные вещи, поэтому, жадно глотая воздух, я остановил лошадь и стал оглядываться. Пройдя чуть дальше, я заметил съехавшую с дороги повозку, точь-в-точь, как у меня, по всей видимости разграбленную бандитами, оттуда и доносится звук, привлекший мое внимание. Я стал копаться в вещах, сам не зная: зачем, пока не вытащил из-под сломанных досок увесистый фолиант черного цвета, внезапно мне захотелось его открыть, но ржание моей лошади заставило меня повременить с этим. Я уже вернулся домой и успел расседлать лошадь, и приготовить ужин, деньги и находку я надёжно спрятал, намереваясь ее завтра прочитать. Стоило мне лечь в постель, как в дверь постучал Форонир, мой друг и мне пришлось ему открыть. Извиняясь за вторжение он упросил меня выделить ему комнату: его жена слывет в Фолкрите той еще стервой, и пилит бедного Форонира день за днем, когда расшатанные нервы подводят его и он не выдерживает - мой друг идет ночевать в моем доме, где всегда найдётся лишняя бутылка Эля и хороший собеседник. Когда Форонир заснул, я сморенный выпивкой, прислушался, ожидая услышать знакомые звуки. Да, все верно. Даже спрятанная в отверстии в стене, книга зазывала читателей протяжным эхом, и я не смог устоять. К счастью, я был прилежным учеником и сразу почувствовал, что том буквально пропитан негативной энергией, от него исходила какая-то зловещая аура, как от живого существа. Не нужно больших познаний в этой области, чтобы понять, что это какой-то даэдрический артефакт. Я взял книгу в руки и стал тщательно ее осматривать. Обугленный переплет, жёлтые листы, возможно, только по краям, ведь я не спешил ее открывать. И странный символ не менее странного существа с клешнями и щупальцами - все это только подтверждало мои догадки: это и впрямь, даэдрический артефакт, скорее всего, Хермеуса Моры. В Коллегии нам рассказывали о Даэдра, но совсем немного, вероятно, чтобы мы не стали даэдропоклонниками, я бы и не вспомнил про них, если бы сам не столкнулся. Во мне борются две идеи, не желающие покидать мои мысли. С одной стороны, я уверен, что книгу нужно отнести Дозорным Стендарра - пусть сами решают, что с ней делать, но с другой, я хочу ее, как следует изучить. Сегодня выдался свободный денёк и мне стоит посвятить его исследованию. Я раздобыл том заклинаний "Изгнание Даэдра" у придворного мага в Вайтране: я достаточно выждал, чтобы стражники успокоились. Увы, заклинание черпает слишком много маны, мне следует быть аккуратнее. Я приготовил все необходимое, смел слой пыли с Пентаграммы Душ (ее я использовал, когда только приехал сюда, надеясь заработать на зачаровании), повторил заученное заклинание, достал наточенный меч, и наконец, принес саму книгу. Мне показалось, что я слышал голос. Слов я разобрать не смог, но он точно звал меня. Возможно, книга имеет какой-то эффект дурмана. Я без каких-либо усилий отогнал от себя мысли, гласящие о прочтении. Ее стоит прочесть. О боги, это немыслимо! Я открыл ее, мое сознание, оно...оно помутнело. Какие-то отростки, и мир... О Акатош, что то за мир, Обливион его подери. Я оказался с книгой в руках в Плане Принца Знаний, никаких сомнений. Я прочел ее снова и, слава богам, вернулся в свой дом. Я должен отдохнуть. Слишком быстро все произошло, я едва ли опомнился, когда это случилось. Я не могу нормально работать, все время думаю о книге. Она...манит меня. Сегодня днем меня отвлекла от раздумий соседка, сказала, что я застыл на месте и не откликался на ее зов. Сначала она подумала, что это меня Форонир попросил ее игнорировать(ну и фантазия), но потом убедилась, что я просто не в себе. Я еле заснул, но даже сквозь сон я слышал ее завывания, как она зовёт меня и я хочу ее прочесть. Снова...мне невмоготу устоять и не побродить по тем запутанным коридорам, с книжными полками, прочесть их, познать их... Мне все чаще говорят, что я странно себя веду, блуждаю по улицам без дела со стеклянным взглядом, никого и ничего не замечаю. Я не знаю, что им сказать. Сегодня я отправился спать, но спустя минуту, я обнаружил себя трясущимся над книгой. Я пытался ее открыть. Мне становится страшно. Я отправляюсь в Рифтен, в прошлый раз я удачно продал свой товар, ко всему прочему, мне нужно развеяться. Я заметил, что мои записи обмельчали, стали короче и менее многословней. Да и я утерял свое красноречие, в основном, я только думаю. Думаю... Постоянно... О ней, о книге... О ее переплете... Он... Мне нужно ехать. По возвращению домой, я отдам фолиант Дозорным. Я вернулся. Чуть-чуть отдохну и завтра поеду в Морфал к Фалиону, он точно знает, что с ней делать и где Дозорные. Я очнулся в руках с книгой, возле меня стоял перепуганный Форонир, он отшатнулся, когда я подошел к нему. "Что ты делаешь? Вокруг тебя какие-то чёрные, скользкие... Что это?", - мне пришлось ему все рассказать. Он поверил, но сказал, чтобы я сжег книгу. Я ответил ему, что это невозможно, не знаю, почему так сказал, я же не пробовал. Форонир ушел. Я слышал его голос! Завлекающий, зовущий... Сам Хермеус Мора снизошел ко мне! Он говорил со мной и я слышал! Он разрешил мне бродить по его Библиотеке сколько угодно. Мне! Жалкому червю. Он позволил прочесть его книги, впитать их знания, в обмен на служение. Мой господин! И тайны! Все тайны. Да, все... Я не отдам книгу. Никому. Форонир увидел , как я смотрю на нее. Он требует отдать ее Дозорным. Глупец! Он не знает, что это такое! Впрочем, он знает другое. Он может разболтать. Я спрятал труп у себя в огороде. Теперь я в безопасности. Жители Фолкрита ополчились на меня. Идиоты, смертные, тупые идиоты. Им не ведома эта сила, они боятся ее. Ха-ха, боятся! А я не боюсь, я знаю. Знаю! Сегодня я убил еще нескольких. Они раздражают своим невежеством. Идиоты! Мой господин сказал, что я не нужен. Что я бесполезен. Он сказал это! Сказал, своим низким и льющемся, как ветер, как гром, голосом, что я не нужен ему. Он забирает свою книгу. Нет. Мою книгу! Мою! Я не отдам, не отдам! Они пришли за мной, стражники, нашли меня. Мне уготована тюрьма. Они не хотели меня слушать, они забрали меня. Сволочи! Два стражника сидели в Казармах. Лёгкий ветер проникал сквозь приоткрытую дверь, что негромко поскрипывала, под натиском прохладного воздуха, в нем чувствовались горькие ароматы трав и цветов, принесенные откуда-то с Севера. Клочок пасмурного небо был виден из небольшого окна, чье запотевшее стекло было иссечено трещинами и царапинами, появившимися с годами. Один из стражей держал в руках тонкую книжонку, дневник одного из заключенных, недавно скончавшегося в камере.