"Шерсть всемогущая"

      – Котпитан Мурзон, доложите обстановку.       – Мур-р, сэр! Наши силы достигли указанного сектора и готовятся к нападению на оплот повстанцев…       Адмурал Барсиус поуютнее подвернул лапки, устраиваясь в адмуральской корзинке с подушкой. Двое рабов из покоренных ранее народов чесали его за ушами и под подбородком, а еще двое наперебой восхваляли милый хвостик, розовые пяточки и круглые глазки командующего армадой. Старшим котицерам, собравшимся на капитанском мостике «Шерсти всемогущей», такой роскоши не позволялось – каждого чесал и восхвалял только один раб.       – Повстанцы нагло захватили планету, покрытую огромными лотками с теплым песочком, – вещал между тем котпитан. – По сообщениям разведчиков, они не пускают захваченных котиков в эти лотки, позволяя довольствоваться только маленькими емкостями, заполненными…       Мурзон выдержал драматическую паузу.       – Комкующимся наполнителем!       Сообщение произвело эффект взлаившей собаки: котицеры повскакивали с ковриков, опрокидывая мисочки с молоком и кинулись рабам на руки, отчаянно мяукая.       – Это невозмур-ржно простить! – вздыбил усы Барсиус, трясясь, естественно, от гнева, на руках у любимой рабыни.       – Кто тебя напугал, мое солнышко? Ты моя маленькая толстая радость, попей молочка, – лепетала та, поднося фарфоровое блюдечко адмуралу под самый нос. – Хочешь игрушечку?       Сделав несколько глотков и для острастки покогтив плюшевую мышку, адмурал спрыгнул с рук обратно в корзинку командующего и велел активировать мяуграфические проекторы. Усевшись на передающее махровое мяу-полотенце, он обратился с речью ко всем экипажам армады:       – Бр-ратья и сестр-ры! – мурчанье Барсиуса проникало в души. – Сегодня мы размурчим это подлое гнездо котоненавистников, подчиним их своей воле и постр-роим новый мур… то есть, мир. Что приходится терпеть от них котикам! Маленькие лотки, в которых нельзя копаться сколько влезет, запрет спать где хочется, отсутствие круглосуточного питания и мало игрушечек… И это еще не самое стр-рашное! О, мне больно мяукать об этом, но я должен – они тащат котиков в кровавые логова ветеринаров!       Содрогнулась вся флотилия, даже корабли. Рабам пришлось задействовать аварийные игрушки и дополнительные миски молока, чтобы воины смогли дослушать речь своего командующего. А тот продолжал, заведя уши и распушив хвост-морковку:       – И эти злые, очень злые ветеринары делают уколы прямо в попу! Иглами! Мы отмур-рстим за муки котиков! Вперед, включить умиляторы! Никого не жалеть, царапать всех, ни с кем не играть и не принимать игрушечек до окончания боя!       На планету обрушилась вся мощь второй отдельной котофлотилии. Лучи умиляторов пробили атмосферу и впились во все более-менее крупные поселки повстанцев. Боевые котя-трансляторы заставляли все средства отображения информации на планете наполниться образами королевы Котильды, грустных глазок и диванов-когтедерок. Не встретив существенного сопротивления на орбите, котята начали полноценную наземную операцию – в ход пошли шерстепушки и реактивные мышеметы. Полковые хоры шипели воинственные марши, казалось, победа уже у них в лапках, как вдруг…       – Водометы!! – исполненный ужаса и боли крик сорвался на визг.       Лишившиеся сердца повстанцы позвали на помощь дворников и те, наполовину зажав пальцами поливальные шланги, принялись окатывать завоевателей. Но широкие водяные веера лишь затормозили продвижение армады. По сигналу командиров, с крыш кинулись на плечи дворникам киса-диверсанты и, пока те пытались смахнуть с плеч мохнатую угрозу, другой отряд диверсантов описал дворникам ботинки, а лейтмурнант Солнышко прокусила один из шлангов, чем заслужила немеркнущую славу в веках.       Киса-диверсия удалась, дворники были деморализованы и, забыв о котиках, принялись отмывать из шлангов ботинки. Котоармейцы воспряли духом, но ненадолго, ведь вероломные повстанцы пустили в ход веники и метлы. Закипел безжалостный лапопашный бой – лучшие бойцы бросались вперед целыми дивизиями и, поцарапав врага, падали жертвами березовых прутьев. Получивших по попам и бокам уносили бригады сестер умиления для отпаивания молоком и целования в носик. В самых тяжелых случаях применялось самое современное и сильное из известных лекарственных средств – валерьянка.       – Мяу-у! – закричал адмурал, лично стоявший на острие атаки. – За Мурляндию, за когтедерки!       Ситуация достигла максимального накала, дворники почти успели отмыть ботинки, а не все метлы еще удалось выбить из рук повстанцев. Более того, умиляторы действовали очень нестабильно: на смену такому привычному «Уй, какая милатуленька!» внезапно приходило грозное «Какая бяка царапается?!». Но вот метлы били выбиты и веники растащены на палочки и, подгоняемое топотом дворников в переулках, воинство котят ринулось в центр столицы повстанцев. На мелькание боевых антиблошиных ошейников из окон смотрели с надеждой и восхищением домашние котики.       – Гав!       Войско остановилось, ряды его дрогнули и вздыбили шерсть. Этот звук… О, о нем слышал каждый котя-воин, это был собачий лай. На Мурляндии о собаках ходили страшные легенды: они большие, злые и ужасные. Спастись от этих древних чудовищ можно только на ручках и на больших деревьях. Но вокруг не было больших деревьев, только совсем маленькие и кусты! Планета была богата только огромными лоточками с солнечным подогревом.       Из мяу-раций несся испуганный визг – планета оказалась населена собаками. Очевидцы описывали их очень сбивчиво, в основном как торчащие из-под заборов большие лапы. Это был конец.       – Мы еще вернемся! – отчаянно мяукнул бесстрашный адмурал Барсиус. – Мы возьмем мурванш!       Наступательная операция потерпела крах. Котя-войско потеряло две с половиной тысячи котят отшлепанными и тысячу окаченными из шлангов, не считая испуганных громким лаем. Барсиус боялся потерять должность, но королева была растрогана мужеством своих воинов и даже повысила всех в звании.       – Ты мой бедный маленький ребеночек, – баюкала адмурала любимая рабыня. – Ты мои сладкие розовые лапочки. Кто тебя напугал, мой сладенький зайчик? Уж я с ними разберусь!       «А что, это идея! – подумал Барсиус, – Вдруг рабы могут прогнать собак? Трепещите, повстанцы, мы еще вернемся. Мурр!».