Собаки, поцелуи

Ирвин Смит ворвался в жизнь Ривая несколько неожиданно, но при том как-то особенно правильно и закономерно. Он принес с собой запах травяного одеколона, которым сам Ривай отродясь не пользовался, любовь к прохладе в салоне машины и несколько десятков коротких, информативных смс на телефоне, в духе "Есть планы на вечер?" и "Буду ждать тебя на стоянке". Ривай отвечал не менее коротко и информативно. Шла третья неделя с дня их знакомства, отношения были все еще в статусе "узнать друг друга получше", ни на каплю не сдвинулись в сторону постели, как хотел Ривай, но никаких намеков и на серьезность от Ирвина не поступало. Риваю было с ним...хорошо. Ирвин был приятным собеседником, понимал своеобразный мрачноватый юмор Ривая и мог видеть оттенки его настроения, даже если выражение лица оставалось кислым. Они объездили половину баров в округе, ходили на стрельбище, где выяснилось что Ирвину не быть охотником, а вот Ривай подозрительно меток для человека, который впервые держит огнестрельное оружие. Все это было похоже на дружбу, если бы не формулировка причины их знакомства, от которой Ирвин не думал отказываться, он любил вставить что-то вроде: - Я же сразу сказал, мы друг другу подходим! ...или... - Предчувствие не подвело, когда я увидел тебя! Во второй вечер (это был понедельник следующей недели), они пошли не в помпезный ресторан, а в небольшой уютный бар неподалеку от дома Ирвина. Захмелев, Ривай снова предложил решить метания Смита самым простым способом - а именно переспать, но тот с улыбкой отказался. Сказал, еще рано, повторил свою натуральную, джентельменскую мантру: "узнать друг друга" и, как ни в чем не бывало, вернулся к прерванному разговору. Ривай тогда разозлился, и на себя - за то, что походило уже не на предложение, а на упрашивание, и на Ирвина - за то, что наглый сукин сын пудрит мозги какими-то предчувствиями, но не дает. Хотел даже послать его ко всем чертям, но сдержался, очень уж было бы похоже на истерику отвергнутого. Вместо этого, вернулся в квартиру и первое что сделал - позвонил Фарлану, высокому, голубоглазому блондину, с которым переодически коротал ночи. Фарлан приехал быстро, сходил в душ и ничего не спрашивая перешел к делу. Он был хорош собой, не так как Ирвин, но Риваю хватало, самый главный его плюс был в умении разделять секс и все прочее. После того случая, Ривай дал себе слово, больше ни при каких обстоятельствах не намекать Ирвину на свои желания, гордость его уже была достаточно уязвлена. Прерывать встречи со Смитом он не хотел, не убудет же у него от нескольких приятных вечеров, в конце концов, с одними людьми спят, с другими дружат, грустно, что Ирвин входит в одну категорию, а не в обе, но что делать. Спустя три недели Ривай был всем доволен, Фарлан помогал справляться с потребностями тела, Ирвин таскал его в интересные места, рассказывал разное, про поездки, немного про работу и себя. Пожалуй, впервые в жизни, Риваю было приятно слушать о чужой судьбе, мыслях и поступках. Секс - как цель всего, отошел на второй план, и нет, он не привязывался, ни в коем случае. Просто делал то, что хотелось делать именно в этот момент, без оглядки на будущее. - Слава богу, дожди кончились, мыть Мари каждый день ужасно надоело, - со вздохом облегчения сказал Ирвин, когда они прогуливались вдоль береговой линии по травяному склону. Солнце готовилось опуститься за край моря, небо, с той стороны, уже окрасилось в рыже-желтый, посередине оставаясь нежно-голубым, в противоположенном конце начинало темнеть синим. Сейчас часов девять вечера, может больше, а вышли они на прогулку около восьми, погода была хорошая, хотелось чтобы время шло чуточку медленнее. - Как в твою голову пришла идея назвать собаку именем бывшей жены? Наверное, это что-то символичное, - Ривай насмешливо поднял бровь, он хотел чтобы фраза звучала ничего не значаще, потому что на самом деле не вкладывал в нее никаких скрытых смыслов, ему было просто интересно. Ирвин с улыбкой покачал головой, понимая все правильно. - Может быть. Только не в плане того, что Мари - собака. Она хорошая женщина, наверное, в какой-то момент мне немного не хватало ее. Мари вдалеке громко гавкнула, привлекая внимание хозяина, тот окликнул ее, и собака со всех ног побежала к ним, вытащив из пасти длинный язык, на полпути она резко остановилась, подняла что-то с земли и побежала еще быстрее. Под ноги Ривая упала изгрызенная палка, Ирвин без тени брезгливости подобрал ее, замахнулся, Мари внимательно следила за каждым движением, нетерпеливо переступая с лапы на лапу, и бросил вперед, собака сорвалась с места в сторону полета. - Из-за чего ты развелся? - Ривай не знал, можно ли поднимать эту тему, но решился. Они вообще не касались этого раньше, Ирвин иногда рассказывал про сына забавные истории, советовался на счет подарка, но Ривай честно сказал, что не смыслит в сюрпризах ни капли. О своем прошлом и семье ему говорить было нечего, а в случае чего от ответных расспросов было бы не отвертеться. - Она постоянно говорила, что я не с ней, витаю где-то, - задумчиво, но быстро, как будто ответ уже был заготовлен, ответил Ирвин. Мари принесла палку, и он бросил её еще раз. - Тогда работы было много, Армин недавно родился, мне казалось, она преувеличивает, а потом я сам не заметил, как перестал в ней нуждаться, как в личности, - его глаза заволокло прохладным туманом. - Проснулся одним утром и понял, что не люблю её. Конечно, после этого пытался заставить себя все вернуть, и это были худшие полгода в жизни. Ирвин затих, сощурился на закатное солнце, убрал в сторону растрёпанную ветром челку. Он замолчал, но Ривай чувствовал - еще не все, поэтому медленно шел рядом, ожидая продолжения. - В конце концов, Мари не заслуживает мужчину, который к ней ничего не испытывает кроме уважения и благодарности за сына. Я рассказал ей все как есть, она сначала не хотела расходиться, говорила, у меня кризис среднего возраста, - Ирвин невесело усмехнулся. - Одно время мне тоже так казалось, еще через полгода, Мари сама позвонила адвокату и подала на развод. Не то чтобы наши отношения теперь стали ужасными, охладели - да, но мы все еще общаемся, в основном из-за Армина, конечно. Возможно, вы когда-нибудь встретитесь с ней, - на этот раз улыбка у Ирвина получилась почти искренняя, но всё же вымученная, это зрелище могло быть жалким, но не было таковым даже близко. Ривай не знал что может на это все сказать, он не надеялся на такой развернутый ответ, хотя его-то и стоило ожидать. Ирвин не стеснялся делиться чувствами и взглядами, даже очень личными, уж неизвестно как с другими, но с Риваем точно. - Тебе женщина нужна, - через несколько минут со вздохом заключил он. - Я же вижу, тебе мужики не сдались, зачем ты себя путаешь? Мари как раз бросила палку на землю рядом с ними, и Ирвин затянул с ответом, не торопясь кинул палку обратно, после того как собака убежала, обтер руки в древесной крошке и слюне о джинсы на бедрах, сунул ладони в карманы толстовки и только тогда заговорил. - Дело не в том, мужчина или женщина, - он испытующе посмотрел на Ривая и остановился. - Ты, наверное, думаешь что мой поступок ужасно эгоистичный... Я знаю, это так и есть, но я сделал то, что считал правильным тогда. Сейчас тоже делаю то, что считаю правильным, и снова веду себя как эгоист, врываюсь в твою жизнь, несу весь этот бред про предчувствие, - Ирвин повел подбородком, беспокойно хмурясь. - Я же прекрасно понимаю как это ненормально звучит со стороны... Но когда мы вместе, я чувствую что всё так, как быть и должно, и это только начало. Ты мне нравишься. Не другие мужчины или женщины, а ты. Не могу объяснить почему, но когда мы узнаем друг друга, когда пройдет больше времени, я уверен что смогу точно ответить. - Если тебе будет что отвечать, - резонно закончил Ривай и перевел взгляд на далекий алеющий горизонт. В голове Ирвина сплошная каша, это было ясно как день, за три недели по полочкам он ничего не разложил. То ли не пытался, не старался, то ли не получалось, и скорее всего последнее. Он не выглядел запутавшимся ровно до того момента, пока не раскрывал рот, после, степень растерянности можно было оценить сполна, свести мысленный поток в более менее связное объяснение, он все еще не мог. Вот в голове Ривая было девственно спокойно, тихо и приятно пусто, что не могло не радовать, потому что метаний одного для них обоих в этой ситуации более чем достаточно. Он даже не злился на Смита за эти глупости, раздраженно цыкал, конечно, закатывал глаза, но больше для профилактики, чем искренне. На самом деле, Ривай пребывал где-то между "плевать" и "нравится", с каждой встречей на шажок приближаясь к последнему. Он же не железный, в конце концов! Кто может устоять перед Смитом, который раскидывается мягкими улыбками, комплиментами и нет, нет, да ввернет о своей симпатии? Ривай знал, позлиться на себя, в первую очередь, он успеет. Когда это кончится, а оно точно кончится, наверное (точно) ему будет не хватать Ирвина Смита, не только одного из самых сексуальных людей, которых Ривай видел вживую, но и хорошего человека. С ним было легко, интересно, просто, можно перечислять до бесконечности как. Он даже с высоты своего роста умудрялся смотреть на Ривая будто с одного ракурса, как на равного, а порой получалось и снизу вверх, как сейчас, например. - Я не понимаю тебя, - вздохнув, признался Ривай, нахохлившись от встречного порыва ветра, погода стояла теплая, но у воды было заметно прохладнее. - Я сам себя не понимаю, - в тон ему ответил Ирвин, и быстро, чтобы было некогда что-то сказать, попросил. - Не хочу тебя этим грузить, давай сменим тему, ладно? Ривай растерянно кивнул, и бросил быстрый взгляд на хмурого Ирвина. Взвесив все за и против, он решил что ничего не потеряет если поддастся порыву даже наперерез собственным обещаниям, поэтому недолго думая схватил Ирвина за воротник толстовки и притянул ниже, коротко прижимаясь к губам в слабом подобии на поцелуй. Глаза у того сразу округлились, неловко махнув руками, он отстранился, беззвучно открывая и закрывая рот, на щеках выступил неяркий румянец. - Пойдем, - не объясняясь бросил Ривай и ушел вперед, засунув внезапно подмерзшие руки в карманы. Губы у Ирвина оказались мягкими и теплыми, приятными. Но еще приятнее было изменившееся выражение лица, смотреть на потерянного Смита, почему-то раз за разом хотелось все меньше.