Королёк и чудище

Короче, было там какое-то королевство-хренолевство, в одном из них (это никакого отношения к Генриху не имеет, хотя когда в голове сложилось, я уловил случайно совпавшую параллель. Но это начиналось с Томошлюхи и реально к Генриху не вяжется) был-таки король, у короля был сын, собственно Том, имел тот сын свой отрядик ему подчинённых солдат и, плюя на идущую войну, развлекался как мог. Не с ними, но как мог. Оговорюсь, что у меня в мыслях сынок сей больше напоминает видом-образом своим принцессу, ибо имеет волос длинный, типичный для бабского племени, светлый и категорически такой Логовазовский, но с некоторыми завитушками. В остальном королёк, в общем, крайне надменен, налошаден и дурьюмаятелен, пока его папа разбирается с внешней угрозой. И как-то раз он наблюдает издалека за каким-нибудь там сражением или просто смотрит с холмика на лагерь неприятеля, видит Хэмсворта, тыкает в него пальцем и говорит - ХОЧУ. Вы, отряд, дескать, хоть подохните, но достаньте мне этого мужчину. Только так достаньте, чтобы ни волоска с его головы не упало, ни одного синяка нечаянного не поставилось, ибо сам этим займусь, вероятно. Убивать его соплеменников не желательно, зачем лишний стресс, но если не выйдет... ну раздробите им черепа, что ли, или живьём закопайте там.. По обстановке действуйте. Убейте всех, но главное парня мне доставьте срочно. Что именно там происходило, я не знаю, но диво дивное ему доставляют. Вот тут момент спорный. Изначально он там даже вольным был... Но потом всё больше как-то закрепощался и превратился в пленника… Ахха. Там ещё было упоминание, что в отряде тоже, знаете ли, не совсем бескорыстно деточку царскую любят. Не смотря на приказы и всё такое, есть кому на него пооблизываться. Но это ладно. Это другая история. Про мелкого пацана, влюблённого в своего повелителя и, может быть, кого-то ещё, кто, если бы не трепет перед его высоким положением, трахнул бы его пару раз. Однако Хэмсворт. Поймали птичку, почистили, уложили, обезвредили. И тут наша индийская принцесса Том к нему приходит (индийская потому что неизменно представляется при этом в матово-белых груботканых покрывалах и почему-то с серёжкой в носу, как у замужних индусок. Мало ли, может, там мода такая..). В числе человек 10-ти приходит. Со свитой. Губу эдак покусывает, оценивающе глядя. Кивает и уходит, оставляя одного из слуг с пойманным дядькой. И этот слуга... может и эта слуга... но вероятнее - этот... Ни слова не объясняя, начинает внезапную еблю, настолько внезапную, что Хэмсворт, ожидавший уже чего угодно, охуевает. Ну, поймали для господина, ну ладно, неприятность, но так с порога заставлять трахаться, причём в хорошем для него смысле слова?.. Что творится вообще? Худо бедно бедняжку морально выебли. (И этот "кто-то" тоже был кем-то из актёрского мстителей. Не то Дауни, не то Реннер. Чем дальше в лес - тем больше Реннер). На некоторое время оставили Хэмсворта в покое, не успел обрадоваться - заявляется Томас. - Что это было? – вопрошает Хэмсворт, - Притаскивают меня сюда, говорят принцу нужен, а ко мне клеится какое-то недостойное чмо из свиты. На что Хиддл его укоряет, мол, сам достойный какой взыскался ты на него посмотри только. Но поясняет, что теперь хоть ясно, что от тебя ждать, чудище-страшилище. Хэмсворт посылает его куда подальше, обижается весь с ног до головы и говорит что-то о том, что это никак не честно. И тупо, когда его приматывают к выступающим поверхностям в комнате, а притащила его при этом целая толпа головорезов. Дескать, твои-то эти хрены молодцы, а ты, королёк, лох, сам ничего не можешь. - О да-а-а, - говорит на это королёк крайне недовольный таким выебом, - Надо тебе честно – будет тебе честно. Освобождает его, так и не домогнувшись как следует, и говорит, дескать, давай так - если я тебя уделаю, то буду трахать, сколько захочу, и ты мне поперёк даже пикнуть не смей после этого. - Ага, конечно, - отвечает Хэмсворт, - Честно он будет, всяких бяк наверняка под перчатки да в сапоги насовал. Королёк показательно всё выкидывает и снимает лишнее. - Я бы предложил, конечно, с оружием, - говорит, - Но так совсем не интересно. Если дойдёт до этого - ну уж тогда не серчай. Но специально ничего брать не стану, ни мечей там ни прочих колюще-режущих. И понеслось, с кулака мимо справа, вниз, под рёбра, выпад в сторону, слева, справа, под рукой, ногой в стену болька болька болька, по голове Тому, на пол, подъём, хват за руку, разворот, ладонью в нос, но, знаете ли, попытка не удалась, отскок, подсечка - ааа шалишь прыжок, но локтём по корольковому уху хорошенько - снова на полу, ухмылка чудища, шаг, стул под руку подвернулся, между поставить, подняться тем временем, отпрянуть на шажок назад, на стул ногой, но плечо чудища, перекувырнуться быстренько - удар в спину, едва не получить по мозгам, увернуться, получить вторым в добивании, но слабо, атаковать, промахнуться, и как-то не синхронно словить в печень, отвалить подальше, прокашляться, к удару в придачу снова ухмылка на тему "да я тебя побью, уймись, королёк", прошмыгнуть мимо, чуточку запутать, попытаться захватить, не успеть, увязнуть в череде ударов и наконец от начавшего злиться чудища получить в то же самое место черепа, что и в первый раз, по инерции откатиться, стирая со лба кровь от рассечённой ударом кожи. Так. Королёк завис на полу, чудище уверено, что сопротивляться ему бесполезно. Королёк поднимается. - Ох, ну неужели ты ещё не понял... – говорит Хэмсворт. Что-то очень быстрое, будто совсем не было предыдущих ударов, и Хэмсворт получает целенаправленно в челюсть. - Эй, эй! Мы так не договаривались, королёк, мать его, ты... Живот. Уворот. В физиономию. Нога. Падение на колено. Почти удавшийся удар с ноги по башке. Чудище, уходя от удара, падает на спину, судорожно вскакивая и что-то не догоняя в этой жизни какого хрена творит этот сумасшедший. Эй, погоди... и эдак невзначай подхватывает валяющийся меч. Королёк нехорошо так прищуривается. - Началось, болтал про честность, а теперь кишка тонка, значит. Но у чудища своя мысль, что лучше уж он его ткнёт и успокоит, чем тот с таким злобным видом сожрёт ему лицо. Как бы то ни было Хиддл тоже разживается чем-то вроде из оружия. Беготня по комнате заканчивается тем, что Хэмсворт, так и не успев ничего сделать с этим, оказывается на полу с направленным на него остриём клинка перед носом. Благосклонно улыбнувшись он велит чудищу признать поражение, на что тот отвечает, что хрен ему, а не признание. Естественно, королька это не устраивает. Он пытается объяснить Хэмсворту его положение, но тот не соглашается с поражением, хоть ты тресни. Королёк теряет и без того уже потерянное самообладание и всаживает ему меч в плечо раз двадцать, ковыряя несчастного пленника и донося ему мысль о том, что тот, чёрт возьми, проиграл, признает он это или нет. Но пленник, хуле, прост тоже что ли. Берёт героически меч за лезвие и ломает нахер. Королёк в ахуе, хоть и в несильном. И в сильном, когда истекающее кровякой тело поднимается, хватает его охуевшего и отшвыривает в какой-нибудь случайно подвернувшийся чугунный предмет, хорошенько об него приложив. (Просто халк ломать какой-то.) После чего выдёргивает из себя остаток лезвия и только потом понимает, что его проткнули, потыкали и измохрили в плече и это дико больно и он как-то не в этом мире... розовые слоники... я дама и сейчас ёбнусь в обморок, надо-ка прилечь. И прилегает на пол. Как стоял так и прилегает. Королёк, потирая всего себя, ибо он весь ушиблен, выползает на пол. Всё равно как-то ему значительно лучше, чем молодому человеку, прилёгшему на пол. Встаёт, подходит, и, не будь он избалованным царским отпрыском, видя, что тот вроде ещё в сознании, поднимает избитую и порезанную тушу за волосню. Тот и рад бы сопротивляться, но как-то не удаётся, и, в итоге, следуя за ведущей лапой Томаса, он притаскивается.. приползает, куда его тащат, а это, ни что иное как кровать. Томас его туда не пойми как заваливает на живот, руки первым попавшимся сматывает, что несомненно, немного больновато для Хэмсворта. Стаскивает с него штаны. И зависает, глядя на полученный результат. Окровавленный связанный Хэмсворт со спущенными штанами, сверху молча зависший королёк. И тут королёк начинает дико ржать. - Друг, прости, но что за... еттить смет, я тут выкладывался, сил не жалел, ради этой бледной никчёмной жопы? (на что чудище подумал краем сознания, что, дескать, а какую ты её ожидал увидеть, откуда на неё солнцу попадать, на лице я трусы не ношу - потому оно и не бледное!) Твою мать, почему в моих мыслях это было куда более ебабельно? – заливался хохотом королёк, - Ну что ж мне с тобой теперь делать, разве ж ты на что ещё способен в таком виде, дорогой? Бля, прости, но это реально невозможное зрелище!! Ох, я придумал, раз уж она так непримечательна, выебать тебя что ли в раздроченное плечо, а? Кажется, я никогда ещё не ебал никого в плечо! За шкирку переворачивает он Хэмсворта, тот не то, чтобы против, но невзначай наконец закатывает глазки и отрубается. Получает от Томаса по щеке. Всё. Мясо. Неинтересно... Королевская печаль. Повздыхав, королёк теряет какой-либо интерес к ебле с невосприимчивым телом. Провалявшись положенное число часов в отрубе, чудище, наконец, просыпается... Осознаёт себя всё в той же койке, только чистым, перемотанным в плече, раздетым и со спящим корольком по правую руку. Подёргивает ручками, понимает, что зафиксирован, хоть и не жестоко, как поначалу. Королёк от всего этого просыпается. Заспанный-заспанный, пушистый и милый до предела. И поясняет, дескать, хорош спать, неужто очухался, от такой-то царапины столько спать. - Ладно, - молвит Томас, - Хрен с тобой золотая рыбка, еби меня, коль я не выиграл, раз ты решил и не переубедить, давай, отомсти, я весь твой, хочешь сам залезу, лежи только да постанывай. И как-то всё это противоречиво, так что чудище снова шлёт его в дали дальние и от губ сахарных нос воротит. Так-то да - что это за поцелуй, когда губы и нос. Королёк ему - ну что ж тебе надобно-то ещё, уже вроде подрались, можно и трахнуться за победу или проигрыш. Не тупи давай. А Хэмсворт ему говорит: - Давай-ка тогда отвяжи меня, а то мне неуютно и плечо болит ужас как до сих пор. Королёк языком поцокал, но взял, да и отвязал. На что Чудище поудивлялось и вопрошает: - Ты понимаешь, что я могу тебе за всё это черепушку-то проломить? Ну или убраться отсюда и, например, меня стража заколет или вообще к своим в итоге выберусь, а война между нами - и снова знаешь буду супротив вас воевать. - Хочешь, так проваливай, - получает в ответ, - Или снова чуди, зазнобушка, да только мил ты мне стал, жаль будет, если вот так разойдёмся. Или у тебя там честь воинская в заднице внезапно заиграла? Поздновато как-то для чести, если ты такой самоотверженный боец был и для блага войск своих дело доброе делать хочешь. - А я боец нанятый, - Хэмсворт молвил, - Кто больше платит - тому и воюю. Хрен с ней с самоотверженностью. - Так на драку мы сообща договаривались, так что уж не обессудь, дорогой. А вообще ты мне надоел. Иди куда хочешь, я даже сам тебя выпущу, не хочешь с принцем ебаться - пшёл вон. Сам найдёшь себе с кем, без моей помощи, дрянь ты солдафонская. Наконец, до чудища доходить начало, что он, вроде, палку перегнул и нечего спешить куда-то раньше времени. Мол, это царственное нечто надо мной надругалось всячески, прислугой ебало, в драке сделало, а теперь гонит после всего этого? Да кто такой вообще этот долбанный принц, он мне тут по гроб жизни должен теперь, мразь поганая, да я ж его, я ж ему, да он, да как до такого дело-то дошло! Слушай, ты, говорит, захлопнись, будет он мне тут указывать идти мне или оставаться, это я вчера слегка чудканул, но шею-то сейчас как гусю сверну и всего разговоров. Ну, слово за слово туда-сюда, покерфэйс корольковский, негодование всяческое от воспоминаний про задницу и гогот гомерический, прочие синяки от схваченного в процессе драки. Я, говорит, сейчас тебя, королевский гадёныш, как... - Тс-тс-тс... Спокойно. Уймись и будь хорошим мальчиком, - велит королёк, - Не то эрекция пропадёт, а мы ж этого не хотим, так ведь? Ай, шайтан, в общем, уболтал-таки, не мытьём так катаньем. Ушли они в феерический трах с перерывами на подлечивание ранения и нервные пересыпы до очередного резкого просыпания с целью трахнуться по новой и тут – пришла беда, откуда не ждали! Короля в бою жизни лишили, отца королькового. И ему делегация - Вашество, надо как-то дальше жить, вы наследник - вам и войну дальше вести. Королёк в расстройство впал. Только нормальную еблю приобрёл - так отец ласты загнул! Ну что за превратности жизни-то! Будто бы я что в войне понимал... Король я вам, как же. Хочу пить, курить и веселиться, совершенно мне война не сдалась! Ну и Хэмсворт из-за плеча - так может, я чем подсоблю?.. Королёк - ну конечно! Будешь в башне сидеть, принцесса, папочка сам разберётся. Ещё не хватало, чтоб мне ебаря подстрелили шальной стрелой. Тот, конечно, обиделся, не согласился, но особенно не стал спорить. Коня мне, коня, - велел Томас. Сел на коня и уехал на войну. А там всякая вонь, кровища, кишки - как раз, как корольку по душе. Романтика! Тут всё-таки и ебарь не удержался, примчался следом. И говорит - а мы вот воюем за вот эту вот местность, уж больно она важна была папе твоему. А тебе как? Королёк - на кой она нам сдалась? И ты, кстати, почему не дома, кому сказал в спальне сидеть, тантрический секс осваивать!? Так я всё освоил, - отвечал Хэмсворт, - Заскучал, а местность так она вашим высокопоставленным господам важна, а по сути она никому и не сдалась тут. Вот дилемма - отдать клочок земли и мир заключить, но попасть под угрозу государственного переворота, когда королька и подотравить могут и поколоть свои же преданные министры, или всё, как есть оставить. Но и конфликт вооружённый уже тянется бесконечно, а воевать надоело, и ни на кого руководство не кинешь. Что делать, куда бежать. Для начала потрахаться, конечно, следует. Романтика всё ж таки. А после тяжко подумать и объявить что-нибудь. Господа министры, решил наш король ныне, что отдаст земли врагу, ибо устал он в подвешенном состоянии жить. Наверное. Жутковато после таких слов домой возвращаться. Коли так всё будет, шпионы вдруг или ещё какие убивцы. Рядом, конечно, Хэмсворт, но против яда или полста вооружённых мужиков и он не спасёт. Эврика! Жениться надо на соседской королевишне. Переговорил Том с Хэмсвортом, взвесил всё и согласовал дату бракосочетания. И жили они долго и счастливо, и ходила по замку королька злая неудовлетворённая жена, пока не завела себе восемнадцать любовников, наконец, и не успокоилась. И даже наследника корольку родила. Не от него, ах, какое коварство, но выдан он был за кровного сына государя, а потому было кому власть передать. Воинственные соседи отстали, об отравлении – и то позабылось, а королёк стал большим и властным королём, пока, разумеется, не приходил в спаленку к своей мускулистой принцесске с бледной задницей и не начинал сейчас же быть нежным и ласковым, как желейка шоколадная.