Я не могу дышать в тюрьме

Вернувшись в тюрьму, Алекс не могла в это поверить. Снова попалась? Серьезно? Поначалу она ненавидела себя — как можно было так ступить, подставить саму себя глазам надзирателя. Он заходил один раз в долбанную неделю, и… да какого же черта, Воуз, как ты так лоханулась? После того, как она узнала, из-за чего так получилось, ненависть стала еще сильнее. Только теперь не на себя, а на эгоистичную Пайпер. И чертовски сексуальную. Она не смогла долго злиться на эту идиотку, хотя бы потому, что Чепмен выглядит как бедный теленок или ягненок, которого надо оберегать от ужасного окружающего мира. Хотя иногда кажется, будто она только притворяется. Но, несмотря на это, Алекс ощущает себя волком рядом с этой девочкой. Именно девочкой. Именно поэтому она не может продолжать бить ее во время секса. Поначалу ей это нравилось, Пайпер это нравилось, но причинять боль возлюбленной было… странно. Успокоившись, должно было стать легче, но не стало. Совсем нет. У нее больше не было возможности вымещать свою злость на Пайпер, она понимала, что винить ее в своих ошибках — глупо. К слову, иногда кажется, что Чепмен до сих пор не поняла, что ее решение стать курьером было именно ее. Алекс не заставляла ее нарушать закон, просто попросила, просто старалась быть постоянно рядом, но она могла отказаться, могла уйти и однажды ушла. Алекс, вспоминая об этом, углубилась слишком сильно, но от этого легче не стало, она лишь перенесла свою боль на пару секунд дальше. И даже эти воспоминания причиняют ей страдания, а все потому, что вся жизнь Алекс состояла из… развалин. Воуз сделала глубокий вдох и закашлялась. — Что за нах…? — тихо произнесла она, стараясь отдышаться. — Заболела? — взволнованно спросила Пайпер, приблизившись к ней и приобняв за плечи. — Я? — вздернула бровь Алекс. — Издеваешься? — Непробиваемая, да? — усмехнулась Пайпер. Алекс лишь отвернулась. Ей не понять. Жизнь Алекс превратилась в ебанный страх из-за Кубры, который спит и видит убить ее. И это угнетает. Где бы она не была, он найдет ее, но на воле хотя бы дышалось полегче. Но там не было Пайпер. И хорошо, что не было. Никто не доставал и вообще… Черт, ну, и нахрен себе врать? Ни крупицы правды нет в этих словах. Без Чепмен она как без души. Дурацкое ощущение, дурацкие чувства и одновременно всепоглощающие. Слишком неоднозначные. — Эй, ты в порядке? — Чепмен, ткнув в плечо Алекс, напомнила о себе. — Меня хочет убить мировой наркодиллер, я снова загремела в тюрьму — второй раз попалась, где не могу даже глубоко вздохнуть, что-то встает поперек горла, а знаешь из-за кого? Из-за человека, которого я даже ненавидеть не могу, потому что чертовски люблю. Все круто, Пайпс. — Она покачала головой и, спрыгнув с кровати, унеслась в неизвестном направлении. Ей надо было побыть одной, хоть в милипиздрической безопасности. Она поплелась в сторону душевых. Сейчас там точно никого нет, время обеда. Все едят эту чертову похлебку, которую завезли новые командиры, которые экономят на каждой крошке. Она прошла в конец комнаты и села на пол за последней кабинкой. Сложив голову на руки, она попыталась успокоить свои предчувствия. Паранойя накатывала на нее каждый час, начинали трястись руки, вдохи были короткими и порывистыми, она начинала оглядываться, а сейчас просто забилась в угол, ее глаза начали метаться в приглушенном свете в поисках убийцы, Алекс вздрагивала с каждым шорохом. Все усугублялось сильнее с каждым днем. И Пайпер. Она никак не помогала, эта эгоистичная сука не считала это важным, она пыталась ее поддерживать, пыталась успокаивать, но все, к чему сводился весь разговор — к ее белой заднице. Или сексу. От последнего устать было невозможно. Алекс схватила себя за плечи и сильно зажмурила глаза, чтобы ее перестало трясти. Вдох — она снова закашлялась, долбанный выдох. Сколько можно, почему так больно, она устала как буйвол от всего этого дерьма, пора завязывать… — Веревку на шее, — слабо усмехнулась Воуз. — Совсем сдурела? — возмутилась Пайпер, встав напротив Алекс и сложив руки на груди. — Еще одно депрессивное слово, и я… — И ты что? — безразлично спросила Алекс, перебив свою подругу. — Убьешь меня? Ну, попробуй, — она пожала плечами и заправила прядку волос за ухо, пытаясь привести себя в порядок. Ей не хотелось выглядеть слабой перед Пайпер. Алекс встала на ноги и повторила позу блондинки. — Ну? Детка? Принесла с собой заточенную щетку или ручку? Готова на этот шаг? Давай! — Алекс срывалась на крик, из ее глаз лились слезы, которые она была не в силах сдерживать. Нервы были на пределе, срывали крышу с самых последних креплений, хотелось рвать и метать все вокруг. Быть спокойной в чужих глазах, в ее глазах не получалось, чувства рвались наружу, разрывая физическую оболочку, она практически ощущала это — трещат кости, рвется кожа. Она резко приблизилась к Пайпер. — Ну, ты готова отвечать за свои слова? От таких резких действий Чепмен опешила. — Да что на тебя нашло? — выпучив глаза, спросила блондинка, понизив голос. Она побаивалась ее гнева, у Алекс, когда она злится, просто безумные глаза, самые безумные, которые она видела в своей жизни. Даже хуже Сьюзан. Потому что злость Воуз крылось куда глубже, оно бушевало внутри, оно переполняло ее с краями, но на лице была хладнокровная маска, которая временами лишь слегка приподнималась, и становилось жутко. — А как ты думаешь? Я в этой гребаной тюрьме, в которую Кубра может подослать любого отморозка убить меня. Возможно, это наш последний разговор, понимаешь, последний мой вздох. Может, я даже выдохнуть не успею, а сюда заявится какая-нибудь ебанашка с лезвием в руке и прирежет меня прямо здесь, расплескав кровь на эти стены и на тебя тоже. Ты можешь увидеть мою смерть. А, возможно, тебя даже в ней подставят… я не могу здесь, Пайпер, если не человек Кубры, то я сама себя прикончу, или ожидание неизбежного сделает это быстрее меня. Выговорившись, она скатилась по кабинке на пол и прижала колени к телу, обнимая их. — Уйди, хорошо? Ты мне никак не поможешь. Пайпер не могла. Вообще-то, в данную секунду она думала о том, как же ей будет херово без Алекс в этом муравейнике, как она будет страдать без нее, вспоминать днями и ночами, как это было после расставания. — Я эгоистка, Алекс, но знаешь… тебя я люблю больше, чем себя. — Пайпер присела рядом с заключенной и крепко обняла за плечи, унимая ее нескончаемую дрожь. Она понимала, что говорит чистую правду, она была готова на все ради этой женщины. — Я никому не позволю тронуть тебя. Я защищу тебя. — И каким же образом, тебя даже ветер сдувает? — Для начала, — задрав подбородок, — я помогу тебе дышать. Пайпер глотнула воздуха побольше и, прислонившись к губам Алекс, выдохнула его. Затем слегка отстранилась и наблюдала за меняющимся лицом любимой. Сначала Воуз не поняла, что блондинка имела в виду, а сейчас смотрела на нее как на глупого наивного ребенка. — Ты же понимаешь, что это не поможет? — выдохнув, спросила Алекс. — Кто знает, — пожала плечами Пайпер.