Останься со мной.

Дима неистово колотил ногами по двери -ему казалось, что дверь вот-вот должна поддаться, стоит только немного поднажать… Призрак смотрела на него с презрительной ухмылкой, Ася — с жалостью и отчаянием. Долго она не выдержала — схватила парня за руку, тихо попросила: — Хватит… Это ничего не даёт. Дима остановился, обессиленно опустился на опостылевший пол — ему вовсе не хотелось думать о том, что с ними произойдёт в ближайшем будущем, но реальность в виде четырёх каменных стен и непробиваемой двери настигала, ударяя всё больнее. Ася прислонилась к стене, облизала кончиком языка пересохшие губы. — Неделю назад ко мне пришёл мой биологический отец, — призналась она. — Вот так просто, после стольких лет, пришёл. Ненависти во мне хватило бы на легион солдат — я думала, что никогда не смогу его простить. А сейчас… Сейчас я больше всего хотела бы быть рядом с ним и знать, что ещё есть шанс переиграть всё по-новому… А ты? О чём ты жалеешь? — поинтересовалась она. Дима смотрел на неё — такую хрупкую, беззащитную, потерянную… «Жалею, что мы не встретились раньше. Жалею, что эта дверь не может просто рассыпаться горсткой пепла. Жалею, что не смог защитить тебя…». Он хотел сказать очень многое — но все слова испарились, стоило открыть рот. — Ни о чём я не жалею, — с улыбкой соврал парень. — Нет смысла. Борис с трудом понимал, как прожил эти сутки — он исходил всю квартиру нервным кругами, не в силах остановиться ни на минуту. Наутро, вне себя от страха, сделал то, что посчитал наиболее разумным — побежал в полицию. Заспанный лейтенант терпеливо выслушал его историю, записал все сведения об Асе. Узнав, что девушке 22 года, снисходительно улыбнулся. — Мужчина, ну вы что? Девушка молодая — гуляет где-то… Сколько времени прошло? — Двое суток, — с трудом разлепляя непослушные губы, пробормотал Борис. — Но она же… — Сожалею! — равнодушно бросил лейтенант. — Заявления о пропаже принимаем только по истечении трёх суток. — Но она же…не появлялась дома. И мы…я... она не могла, — бормотал Борис, пока его мягко, но настойчиво выталкивали из отделения. Он едва добрёл до ближайшей лавочки — стало вдруг тяжело дышать, сильно закололо сердце…