Когда сны становятся явью

Мир для Андрея кружился так, будто он оказался на взбесившейся центрифуге. Госструктуры, садик, больница. Он сумел добиться, чтобы девочку оставили с ним. Снял квартиру и, вскрыв вместе с полицией дом Инны, перевез все уцелевшие вещи туда. Друзья неделю пробыли во Владимире, чтобы помочь мужчине. Хоть он и храбрился, особенно при Настюшке, отчаяние накрывало его с головой. Ушибы, переломы, раны. Их было слишком много. Ему было страшно представить, сколько боли она перенесла. Врачи ничего не обещали, но и не разрешали перевозить Инну в Москву – состояние было слишком тяжелым. Каждый день Андрей отводил Настю в садик, а потом шёл в больницу. Он часами сидел у постели девушки и звал её, умолял вернуться. В ответ была лишь тишина, нарушаемая только писком приборов. Вечерами, уложив Настю спать, он подолгу сидел и смотрел в окно, думая о том, что ждёт их впереди. Когда Инну выпишут, именно когда, а не если, он перевезёт девочек в Москву, найдёт лучших врачей, и ничто больше не будет напоминать ей о произошедшем. Он окружит их заботой и лаской, они ни в чём не будут нуждаться. И НИКОГДА он не повысит на них голоса. А уж тем более не поднимет руки. Маленькая Настя, на удивление, быстро нашла общий язык со всей группой. Энди очень переживал, что после пережитого, девочка просто будет шарахаться от всех мужчин. Но дети устроены иначе, чем взрослые. Они не только слышат и видят. Они чувствуют. Именно поэтому Павел сразу стал для неё большим дружелюбным мишкой, который с радостью катал её на себе. Гурьев был прозван Добрым Водяным и ему, как следствие, приходилось петь песенку из мультфильма «Летучий корабль» по сто раз на дню. Саша с Вадимом стали волком и зайцем. Причём ролями они время от времени менялись, в зависимости от фантазии и настроения ребёнка. Андрей же для девочки был храбрым рыцарем, добрым волшебником и, что поразило всех, папочкой. Она начала его так называть через три дня после их освобождения. «Ты добрый, хороший. Ты не кричишь и не пьёшь пиво. И ты любишь маму» - такими были её аргументы. И не с одним из них Лобашёв не мог поспорить. Правда, последнее он и сам не сразу осознал и принял. Но это было фактом. Он и сам не понял, как влюбился в девочку из сна. В очередной раз сидя у постели Инны, он пересказывал ей всё это. Ему до боли, до крика хотелось, чтобы она действительно услышала его и нашла путь обратно из темноты. *** Инне мерещились странные картины. Животные, что говорят, как люди, странные места. А откуда-то сверху доносился голос. Он шёл, как сквозь толщу воды. Приглушенный, искажённый. Но чем-то очень знакомый. Родной. Любимый. Она пыталась идти к нему, но ноги не слушались. Они будто вросли в землю. Неподъемные. Каменные. Она пыталась докричаться в ответ, но голос затухал, так и не вырвавшись на волю. От бессилия девушка легла на землю и заплакала. Вдруг голос, идущий с небес, стал громче: «А знаешь, Настя меня папой стала называть. Это так странно, но приятно». Дальше она не расслышала. Уши будто заткнули ватой. Она провалилась в какую-то трясину, что затягивала всё глубже. Последней мыслью было «Она не одна». *** Андрей замолчал, собираясь с мыслями. «Что же ещё тебе рассказать, милая? Чем поманить? Мне плохо без тебя». Из раздумий его вырвал протяжный писк приборов. Прибежали врачи, медсестра вывела его в коридор и сунула в руку стакан с чем-то, что имело резкий запах. В голове погребальным звоном разносились слова, что долетели до него из палаты. «Остановка сердца. Реанимация. Можем не успеть»