Истории Клоуна и Арлекины.

Вода стекала по трубе и противно медленно капала на улице. Харли оглянулась вокруг — крошечный домик, содержащий в себе спальню, ванную комнату и ужасно тесную кухню, в которой тарахтел старый холодильник. Поджав губы, она кинула чемодан на кровать, заставляя скрипеть пружины. Поморщившись от этого звука, Квинн прошла в кухню, осматривая и отмечая, что выбрала она, по её мнению, самый дряхлый дом, который только существует. Из крана капала вода, и, кажется, она была не чистая. Стараясь не думать о плохо, Харли ушла в спальню распаковывать чемодан. Вещей было немного, только все самое основное, хотя, нет, только то, что она смогла быстро сюда закинуть, пока Джокер бранил её за дверью. Она ушла от него, потому что застала его с той, с которой дружила очень давно. Не передаваемая боль, чувство предательства и непрошенные слёзы стали ее спутниками по дороге сюда, на окраину Готэма. Конечно, она могла уехать дальше, но не смогла. Просто не смогла покинуть этот город. Джокер теперь не больше, чем воспоминание. Размытое, тёмное, мрачное с проблесками теплоты. Она никогда не вернётся обратно. Не будет спать в одной постели. На этом пропахшей пылью, кровью, пеплом постельном белье. Харли бы с удовольствием попала в его объятия, уткнулась бы носом в грудь и улыбалась своему счастью. Но было бы все не так. Она даже готова приехать туда — принимать удары, тычки, стеб, оскорбления. Она была готова. Но часть её, оставшаяся от Харлин Квинзель, сопротивлялась и не давала ей возвращаться обратно. Туда, где ей не место. Харли понимала, что это Джокер. Он не подчиняется ей и, уж тем более, не принадлежит Квинн. О преданности ей Джей никогда не говорил и не клялся. Следовательно, он мог спать с кем хочет и когда захочет, не учитывая мнения Квинн. Она это знала, но не хотела признавать, что это так. Харли легла на кровать, прикрывая глаза. Голова шла кругом от давивших на неё воспоминаний, мыслей. Таких жутких, отвратительных, от которых хотелось блевать, но которые заставляли её возвращаться каждый раз к Джокеру. Она была больна им. Помешанна на нем. Ей хотелось выблевать эти мысли, вырвать из грудной клетки и без того изувеченное сердце и резать его, наблюдать, как стекает кровь. Её кровь. Однажды она зашла к нему в лабораторию, тихо прикрывая дверь. В руках кофе и горячие булочки только с пылу жару. Внутри пахло реактивами, повсюду разбиты пробирки. Джей, облаченный в белоснежный халат, что-то со средоточенным видом переживал из одной пробирки в другую. Она зажевала губы, переживая. Харли вовсе не хотела ему мешать. Она знает, чем это закончится.  — Кофе, мистер Джей, — прочистив горло, сообщила она, подходя к специальному столу, куда Квинн обычно ставила еду. — Я подумала, что вы проголодались, и принесла вам ещё и булочки. Горячие.  — Поставь и уйди. Он не отвлекался ни на секунду. Харли вздохнула. Вечно он в делах, в планах, в разборках. А она только и делала, что убирала, готовила, латала его раны, ублажала его и иногда участвовала в ограблениях. Поставив еду на стол, Харли вытерла руки о специальное полотенце и двинулась к выходу из лаборатории.  — Стой, — послышался скрипучий голос. — Подойди ко мне, тыковка. Поешь со мной. Она замерла. Ещё никогда до сегодняшнего дня Джокер не предлагал ей перекусить с ним в лаборатории. Он всегда оставался здесь один, и только ей позволялось зайти. И то только занести кофе.  — Конечно, Джей, — она расцвела. Подошла к столу, взяла аккуратно булочку из рук Джокера и откусила кусочек. На вкус что-то было не так. Солоно. Слишком горько. Даже кисло. В миг Харли схватилась за горло, безудержно кашляя и харкаясь. Джокер смеётся. Мерзко, гадко. Его смех скрипит и теряется в этой комнате. Отдается в ушах. Звенит в голове. Хочется блевать. Харли морщится, хватаясь руками за голову, и падает. Джокер тряс её за плечи. Долго. Кричал её имя, пытаясь привести её в чувства.  — Харли. — Бьёт наотмашь. — Квинн. Чёрт подери! Осматривает спальню. Только что разобранный чемодан, раскиданные вещи. Она ничего не принимала. Не успела. Джокер поворачивает голову и видит её глаза. Синие. Испуганные.  — Джей, — хрипит она, приподнимаясь. — Джей… Он притягивает её к себе, зарываясь в её волосы. От неё пахнет слезами, шампунем с яблоком и разочарованием. Он усмехается.  — Зачем ты уехала, тыковка? — вопрошает он, отстраняясь.  — Ты знаешь, — кидает она через плечо, отворачиваясь. — Ты все знаешь. Джокер улыбается. Поворачивает её к себе и целует. Кусает её запекшиеся кровью искусанные губы. Рычит, опрокидывает её на спину.  — Ты тоже все знаешь, тыковка. Он снова ею овладевает. Да, Харли знала. Знала, что нужна ему. Но, наверное, никогда не поймёт для чего. Наверное, это неважно.