Джинния Долл

      «Почему?» — это вечный и всем надоевший вопрос... Не так ли? И он не исчезнет, даже когда это всё закончится, ведь люди — любопытные существа, как минимум. Но сейчас у Джиннии лишь один вопрос: почему всё-таки Уилл так поступил? Защитил её... Для чего? Этого она не поймет, и продолжит винить себя во всем. Глупая.       В уже потемневшем лесу её быстрый бег перешел на галоп, затем постепенно сменился на шаг. Она продолжала идти в неизвестном направлении с раскрытыми глазами. Она оставила его там — по бледной щеке сползла одинокая слеза, оставляя за собой еле заметную полосу. Девушка начала тихонько всхлипывать, придерживаясь за бок.       — Так, всё, не распускаться; хватит себя жалеть, — всхлипнув, девушка глубоко вздохнула и сжала кулак, чувствуя, как по горлу течет жгучая «лава».       «Он ведь не вернется», — вытерев рукой влажные глаза, она продолжила путь. Забавно думать так, что его слова о, якобы, «возвращении» всего лишь утешающая пустышка.       Не успела она и вернуться к заброшенному строению, как услышала чьи-то быстрые шаги. Заранее приняв тот факт, что наверняка это Смеющийся Джек и пора встречать свою смерть, она обернулась, стараясь навести холодность на лицо. Но, к её удивлению, в нескольких метрах был тот блондин. Правда слева на его груди теперь красовалось ранение и он был уставшим, но суть не меняется.       — Говорил же, что не сдохну, красотка, — Гроссман натянул гордую ухмылку, вздрагивая, скрещивая руки.       Около десяти секунд она смотрела на Уилла, после чего сорвалась с места и без раздумий кинулась обнимать его. Этим она вызвала от него несколько болезненный возглас.       — Ты живой! Живой! — восклицала девушка, все крепче прижимаясь к парню.       — Да живой. Пусти! — девушка отстранилась, посмотрев на лицо юноши.       — Он не последовал за тобой, и это главное.       — Ага, — убрал руки в карманы.       «Бывшая» циркачка, не прикасаясь, осмотрела опирающегося спиной о дерево Гроссмана.       — У тебя остались бинты? — и вновь взгляд переведен на лицо.       — Да, а чё? — недоуменно спросил блондин.       — Ты серьёзно?..       Схватив парня за руку, глупышка потащила раненого к заброшенному строению, что было уже, странно, недалеко. Юный же киллер без слов позволил себя вести. Но что-то внутри его груди сильно дрогнуло, и пришлось чуть ли не полностью перевести вес на брюнетку, отчего та, возможно, не найдя иной опоры вроде стены, просто свалилась бы.       — Ох... — девушка оглянулась. — Сядь, — найдя местечко у уцелевшей стены, она указала на него и «потащила» Уильяма туда, — вот сюда.       Блондин устало вздохнул и неаккуратно резко уселся на дощатый пол. От этих действий у него вновь дрогнуло в груди и он схватился, сжал ткань.       — В такую рану легко может попасть какая-нибудь зараза, так что не время строить из себя мачо-пофигиста.       «И говорила же, чтобы не шёл со мной...» — шёпотом подумала Долл, взяв из его рук сумку и поставив рядом с собой у стены.       — А если б не шёл, то кто бы тебя тогда спасал от кровожадного монстра? А? А? А? — усмехнулся, — И заметь: второй раз.       — Закрой рот.       Уильям вновь натянуто усмехнулся и присел поближе к стене, снимая с себя куртку, а затем и толстовку с маской; откинул голову назад, стёр рукой пот со лба и кровь с щеки, что по неосторожности он нанёс после того, как держался за грязную толстовку. Девушка в это же время разбирала, подготавливала, осматривала предметы, которые он вытащил из сумки, до того момента, пока тот громко не вздохнул.       — Боже... — прикрыв рот ладонью, прошептала Джинния.       Никто не говорил, что человек, повидав смерть, перестанет бояться и сочувствовать, видя серьёзные раны, нанесённые на живое тело. Девушка несколько засмотрелась, и, поняв это, вовремя пришла в себя, берясь за самостоятельную обработку увечья, — без разрешения.       — Я сама.       — Не-а, я те не разреша... А-а-а! Fuck¹, больно же! Руки убрала, — юноша уже потянулся к девушке, но та оттолкнула его в плечо, пристукнув об стену.       — Нет уж, терпи! Не ты ведь девчонка, как я, — победно усмехнулась Джинни, припоминая его издевки и понимая, что на самом деле это приятно.       Вернувшись к оказанию помощи и случайно задев самое основание колото-резаной раны, Долл услышала непроизвольный выкрик, состоящий из пары отборных матов, отчего даже слегка растерялась. «Мужчины совсем не умеют терпеть», — мысленно вздохнула; через несколько минут «муки» Гроссмана прекратились, девушка отряхнула руки и начала разматывать моток бинта.       Парень сел поудобнее: скрестил между собой ноги, вновь откинул голову, слегка прикрыл глаза... продолжая злобно-недовольно пялиться на девчонку. Зато та, смешная, не обращая внимания на (уже) друга, принялась за перевязку трёх, некогда кровавых, «линий», тянущихся от плеча до груди. Перебинтовывала «куколка» так, будто когда-то да не раз заглядывала в инструкцию.       — Где научилась? — и этим вывел голубоглазую из раздумий.       — М? Я же из кочевого цирка, а там ой, как много травм бывает. К примеру: падения из-за ненадежной поддержки, переломы при падении с лошади, ранения при тренировке животных или при неудачном жонглировании кинжалами... Ну, многое бывало, — спокойно объяснила гимнастка, вздыхая и крепко завязывая концы бинта.       — Это, Джинн, спасибо, — одевает на себя толстовку.       — Да ладно, — поднявшись с земли, девушка, немного погодя, направилась в сторону леса.       — Куда намылилась?! — непонимающе и раздражённо прикрикнул парень.       — За хворостом, — поможешь? — чуть улыбнулась, взглянув на него.       Устало вздохнув, юноша собрал оставшиеся на полу предметы в сумку и встал, хватая куртку и надевая белую маску.       — Ok, идём.       Время года — осень — прекрасная пора, когда листья, не получив должной влаги, осушившись холодным воздухом, прекращают своё существование, срываясь под действием веса или дуновения лёгкого ветерка, опускаясь, «вальсируя» вниз; это многим напоминает об их прошлом: кому-то о хорошем, тёплом, кому-то об ужасных мучениях, о трудностях, о заботах, заставляет задуматься... Над «бренностью мира»?       Когда они вышли, на улице оказалось пасмурно, чувствовалась усиленная влажность воздуха, всё было поглощено в лёгкий туман, но, несмотря на это, друзья смогли быстро обойти лес близ полуразрушенного строения и собрать достаточно веток, чтобы хватило примерно на две ночи. Вернувшись обратно все мокрые, с лёгкими покраснениями от тонких веток и, как ни странно, слегка весёлые, они развели на втором этаже «уже присвоенного» дома небольшой, тёплый костёр, устроились подле него, время от времени подкладывая ветки.       Такая приятная тишина, непривычно приятная; туман, который можно увидеть, взглянув в окно с остатками стёкол, стал гуще, в нём еле различимы деревья и небо. На душе у обоих стало легче, они совсем забыли о том клоуне, разрушенном прошлом и будущем... Это не столь важно сейчас, да и, отнюдь, боль от этого стала, забавно, надоедать; пора решать это, в конце концов.       Задумчивое затишье прервала голубоглазая:       — Уилл, а как ты сбежал оттуда? — она начала подозревать его; вглядывается в огонь.       — Как? — наверно, парень не ожидал такого вопроса, — ну, сначала изрядно побился за свой нож, в который он, как клещ, вцепился, — усмехнулся блондин и подкинул пару веток в огонь. — Потом это, — указал на увечье, скрытое под одеждой. — А затем всё же умудрился сбежать. Ты бы видела, как я увернулся, когда он попытался догнать меня у выхода, — его завалило на хрен! — похвастался он, посмеявшись.       — А моего брата и всю семью он не упустил... Да чего уж там! Я понимаю, что и со мной он «играет», как с куклой. Ненавижу эту чёртову кличку «Долл», — нахмурилась Джинния, прижимая к себе колени.       Парень усмехнулся, оглянувшись по сторонам и, затем, вытянувшись к ней и говоря тише:       — Значит за это убить хочешь? — смотрит на неё — кивает.       — А что ещё делать такой, как я? Убийца в розыске, — чудесно! — тихо фыркнула.       — Если подружиться с кем?       — Ага, конечно. С кем? Все будут либо просто убегать, либо в участок — тебе ли не знать. Хотя, да, ты же в маске ходишь...       — И что? На тебе же гри-им, — возразил киллер, вновь прислоняясь к стене.       В ответ же брюнетка взглянула на Уилла, как на идиота.       — Что?..       — Это моё лицо. Бледное, с синяками вокруг глаз — лицо, — твердо, но с обидой, пояснила гимнастка. Он будто в незнании виноват.       — Э-э... Ну это, извини, что ли.       Но в ответ она лишь гордо отвернулась, на что он вновь усмехнулся. Снова появилась та тишина и спокойствие... Незабываемо.       — Эй, мелкая, — подтолкнул девушку в плечо.       Та, опустив голову, зевнув, поднялась и легла ему на ноги.       — Э... Э, э! Ты чё?       Долл перевернулась лицом к огню, по-видимому, уже витая во снах.       — Во дает, — чуть тише проговорил блондин, дружески кладя ладонь на раненое девичье плечо.       Хочется верить, что все вернётся на круги своя.