У камина

      После нескольких часов блужданий по Лондону Шерлок, одному ему известным маршрутом, выныривая из очередного темного закоулка, подходит к своему дому на Бейкер-стрит. В окнах нет света. Что ж, он уже к этому привык. Молоток привычно сдвинут вправо. Чтобы не стучал. Поворот ключа, едва слышимый скрип двери. Желтый свет с улицы падает на пол в прихожей, на ступени, перила. Темнота. Миссис Хадсон еще на свадьбе, и вряд ли вернется утром. Семнадцать ступеней. Одна скрипит. Потертая дверь в их гостиную. Его гостиную. Открыв дверь, Шерлок замирает на пороге. Рука, стягивающая синий шарф, на секунду задерживается. Пальцы сильнее его сжимают. Взгляд цепляется за очертания зонта, прислоненного к не его креслу. Шерлок с шумным выдохом стягивает шарф. Наверное, если смотреть со стороны, это вышло немного нервно… Но ему всегда было плевать, как он выглядит со стороны. Не говоря ни слова нежданному гостю, он снимает пальто и направляется в спальню. Нет, не чтобы лечь спать — до этого ему еще далеко — чтобы снять уже ненавистную визитку и удушающий галстук (возможно, на эту вещь гардероба потом случайно прольется кислота…). Майкрофту явно что-то от него нужно. Очередное дело разведки. Вычислить слив информации, вычислить «крота», найти документы/людей, разработать очередной препарат… Прислушиваясь к треску постепенно распаляющегося огня в камине, Шерлок неожиданно осознает, что сейчас он не отказался бы от дела, даже на благо разведки и Майкрофта. — Показывай, — равнодушным тоном он говорит брату, который уже развел огонь и устроился в не его кресле. — И сидеть два часа в темноте, ожидая меня, было не обязательно. Я бы не ушел. Шерлок садится в свое кресло и берет из рук брата тонкую папку, не глядя тому в глаза. «Секретно», как обычно. Майкрофт молчит, наблюдая за сосредоточенным младшим братом. В папке вся необходимая информация, говорить незачем. Нужно кое-что разработать. Препарат, который влиял бы на память, заставляя на некоторое время забыть всю свою жизнь. Имя, дом, семью, родителей, друзей. Майкрофт уверен, что Шерлок сможет составить нужную формулу. И не уверен, сможет ли он сдержаться и не испытать его на себе, как почти все предыдущие препараты собственного производства. Отложив папку и кивнув Майкрофту, в знак того, что он берет это дело, Шерлок устремляет взгляд на огонь и погружается в Чертоги разума. Задача интересная, может отвлечь на какое-то время от приближающейся скуки. Забыть всё. Забыть всех. При этом не потерять интеллекта и навыков. Ненадолго стать другим человеком, каким угодно, каким только захочешь или каким заставят стать. Это… интересно. Очень. Майкрофт все так же пристально наблюдает за своим младшим братом. Ему всегда было интересно следить за его путешествиями по разуму. Он превращался в другого человека. Морщинка на переносице разглаживалась, лицо приобретало спокойное, даже умиротворенное выражение, без усмешек, кривляний, чрезмерной мимики. Сейчас даже волосы казались не такими непослушными. Глаза его были открыты, но Майкрофт знал, что Шерлок не видит ни его, ни гостиной. Глаза поменяли цвет с серого на насыщенно-голубой с оттенками зеленого, когда он погрузился в себя. Он там один. Сам с собой. И мог бы провести в этой приятной компании не один день, если бы его не выдергивали просьбами поесть сначала брат, а потом сосед. Один. Наверное, это для него лучшее место в мире. Как и для Майкрофта его излюбленный кабинет или клуб «Диоген». При всех различиях, братья схожи в любви к одиночеству. Внезапно лицо Шерлока искажается. От умиротворения не остается и следа. Челюсти стиснуты, губы сжаты, глаза зажмурены, на лбу глубокая морщина. Пальцы до боли стискивают подлокотники кресла, мышцы тела напрягаются и дыхание становится неровным. Майкрофта такие перемены на шестьдесят третьей минуте не на шутку тревожат. Нужно срочно выводить его из этого состояния, что бы там, в его голове, с ним ни происходило. Он пересаживается поближе к брату, кладет пальцы на виски и легко, но настойчиво массирует. — Шерлок. Возвращайся. Никакой реакции. — Шерлок! Он распахивает глаза и с ужасом смотрит на Майкрофта, как будто не веря в его существование. Тот ждет, когда Шерлок потребует убрать пальцы от висков и катиться к черту, но младший брат молчит и смотрит в упор на старшего. Они не прерывают зрительный контакт. Шерлок все еще цепляется пальцами за подлокотники, Майкрофт держит пальцы на висках. — Сколько времени прошло внутри Чертогов? — спрашивает он. — Десять дней… — Что произошло? Шерлок прикрывает глаза, явно собираясь уйти ото всех вопросов. — Нет! Стой! Шерлок, расскажи, что произошло? Младший поджимает губы, борясь с желанием использовать очень болезненный прием и высвободиться из захвата. Черт! Майкрофт знает, как им управлять! Голова. Она самое сильное и самое незащищенное место. — Скажи, и я отпущу. Ты составил препарат? — Да. — Сколько это заняло времени в Чертогах? — Несколько часов. — Что было потом? Почему ты не вернулся? — Я… решил смоделировать там его действие. — На ком? — На себе. — Ожидаемо. Что вышло? — Я сдался на десятый день… — Почему? Шерлок прикрывает глаза, пытаясь отстраниться от брата и уйти в себя подальше и поглубже. Но пальцы на висках оказываются канатами, привязанными к рукам. — Там… было пусто. Я был абсолютно один. Я сам дал себе программу. И… — Что? — Отпусти! — не выдерживает Шерлок и выгибается, пытаясь освободиться. — Нет. Говори. Он сдается. — Холодно. Там было холодно. На десятый день я… прыгнул… Шерлок открывает глаза и смотрит на брата. Он, конечно, все понял. Правильно понял. Майкрофт убирает руки от головы, и Шерлок с облегчением выдыхает. Старший брат давно обнаружил это слабое место. Голова. Когда-то в детстве она у Шерлока нестерпимо болела. Он не спал и приходил к нему в комнату. Помогал уснуть только ненавязчивый массаж, мягкое перебирание его кудрей пальцами. Боль отступала, Шерлок засыпал на коленях или у матери, или у брата, кому повезет. Позже пальцы на висках помогали сохранить его в сознании, они были якорем, за который Шерлок хватался последними усилиями воли. Но тут уже обходились без маминых пальцев, чтобы ее не расстраивать… Майкрофт встает и подает ручку Шерлоку. Тот записывает ею формулу и инструкцию в папке. Потом отворачивается к огню. Пожалуй, если постоять у него над душой еще полминуты, он взорвется и выставит Майкрофта из квартиры. Как обычно. На этот раз Холмс-старший решает не провоцировать младшего на подобную реакцию и уйти, не дожидаясь яростных взглядов. Шерлоку нужно обдумать все в одиночестве, и поворот головы от него к камину только подтверждает этот вывод. Он протягивает руку за своим зонтом, приставленным к креслу. Шерлок краем глаза улавливает это и переводит взгляд на то самое кресло впервые за вечер. Красное, глубокое, очень уютное, мягкое. Любимое кресло Джона. Потом скользит взглядом по зонту и поднимается по руке на лицо брата. Пусть он понимает это как хочет, как ему удобнее или приятнее, но Шерлок не отпустит его сейчас. И Шерлоку плевать. Плевать на то, что он никогда не просил его остаться, показывая тем самым, что на самом деле ему нужен брат. Нужен человек, который всю его жизнь был рядом. Всю жизнь. Все равно, что это сентиментально, что он фактически признается, что Майкрофт прав и он «впутался». В сторону подколки и усмешки, обиды и старые счеты, несуществующую на самом деле войну. Он останется и точка. Майкрофт удивляется. Шерлок просил его остаться. Не словами, конечно, они им давно не нужны. Он пытается вспомнить подобные случаи, но такой явной просьбы не находит. Редко, очень редко, раз в пять или даже больше лет, что-то находило на братишку и Майкрофт, вернувшись домой, находил его сидящим в кресле возле камина. У него был ключ. Но Шерлок, видимо, считал их использование слишком тривиальным способом проникать в дом брата. И до сих пор старший не мог понять, как именно он это делал. Каких бы то ни было следов, кроме молчаливого гостя в кресле, он не мог найти. На утро экономка клялась, что никого не было. А записи с камер не давали абсолютно никакой информации. Да… Стань Шерлок преступником, его бы никогда в жизни не поймала ни одна спецслужба. В те вечера они просто молча сидели в креслах. Что ж, видно, пришла очередь камина Шерлока освещать светом своего огня братьев Холмс. Свет играет с очертаниями силуэтов двух мужчин, сидящих перед огнем. Стоит поиграть языками пламени — и из темноты проступают острые скулы одного и высокий лоб другого. Заигравшись, свет запутывается в смоляных волосах и медленно стекает к бровям. Глаза. Две пары абсолютно разных глаз. Темно-синие и лазурные. Одни, как небо вечером, во время затишья перед бурей — обманчиво спокойные, равнодушные, но тяжелые и опасные, угрожающие бурей, громом. Другие, как горное озеро. Вокруг горы с ледяными вершинами, поэтому вода кажется холодной, такой, что сводит судорогой все тело от одной мысли прикоснуться к ней. Поэтому почти никто не решается это сделать. И уходит, так и не узнав, что в глубине бьют обжигающие необузданные источники тепла. Два разных взгляда сейчас смотрят на огонь. Сколько мыслей пролетает с невообразимой скоростью в умах братьев. Нужно очистить разум от лишней информации, забыть, стереть, удалить. При желании можно избавиться от всего, что делает больно. От всех воспоминаний и ощущений, диалогов, взглядов, поступков, моментов, людей. От глупости своей и не только, от чувств и эмоций, засевших в памяти. Нажать на своеобразную кнопку перезагрузки. И забыть все, став тем, кем ты всегда хотел быть. И не сидеть с братом у камина из-за неравнодушия, подтачивающего капельками разных чувств огромную скалу. Можно даже забыть, что у тебя есть брат. Старший или младший. Брат, который всегда был, и брат, который всегда должен быть. «Можно…» — трещат поленья, снедаемые пламенем. Свет льется из камина, обволакивая теплом Майкрофта и Шерлока. Вдох. Их мысли неожиданно сходятся на слове «хорошо». Это хорошо. В этот самый миг — хорошо. Здесь и сейчас. Рядом. Выдох. И снова разбегаются, со скоростью света удаляясь друг от друга. Может быть, облетев свою отдельную вселенную, они неожиданно встретятся снова в точке пересечения. В доме. У камина.