Зови меня Jay (книга вторая)

      Я предвкушал спокойную неделю. Мой неутомимый секретарь настоятельно рекомендовал заняться поиском офиса. Скопившаяся гора бумаг красноречиво намекала, что рабочего кабинета в моей квартире явно недостаточно. Была идея приобрести офис рядом с одним из «моих» объектов. Сергей подготовил информацию обо всех сдающихся в аренду помещениях в интересующих районах. Я как раз собирался детально изучить вопрос, когда зазвонил телефон. Отец? Очень странно, он никогда не звонит без повода. — Привет Стас. — Привет, что-то случилось? — Да. — С тобой? Ты здоров? — Нет, я в порядке. Но спасибо, что беспокоишься. — Тогда в чем дело? — Не по телефону, Стас. Я прилетаю послезавтра, распорядись подготовить дом. — Один? — Нас будет трое. — Подожди, Тони с тобой? — Да, а почему ты спросил? — Если с тобой Тони — мне не о чем волноваться. — Забавно, поговорим при встрече сын. Гудки. Он сказал «сын»? Что-то произошло, и что-то серьёзное. Отец говорил мне «сын» два раза в жизни: когда отправил учиться в Великобританию и когда передал управление бизнесом. Если с ним и Тони всё в порядке, то остаётся … Лёва. Лёва — брат Тони и бой-френд моего отца. Я так и не смог понять суть их отношений. Лева старше меня года на три, закончил с отличием архитектурный. По окончании уже имел некоторую известность как талантливый дизайнер веб сайтов и прочих подобных вещей. Жил с братом. Отец встретил Лёву, когда Тони загремел в больницу с глупейшим приступом аппендицита. Лёва вместо него принёс пакет документов, досье на конкурентов. За бумаги отвечал Тони, парень не знал, что именно он нёс. Лёва был красив, просто преступно красив. И дело даже не в том, что такой типаж редко встретишь на просторах нашей Родины. Наверное, даже в Италии, на коренного жителя которой он сильно смахивал, он выделялся бы среди толпы. Чуть выше среднего роста, хорошо сложенное, развитое, но не перегруженное мышцами тело. Брюнет. Смуглая кожа, карие, почти чёрные глаза, правильные черты лица, густые брови, пышные волнистые волосы. Крупный четко очерченный рот, полные губы. Но главное, то, что скрывалось за всей этой красотой, какая-то тень, что грустинкой пряталась в глубине проникающего в душу взгляда, как будто он видел нечто, недоступное большинству. Я помню, как изменился в лице отец, когда взял из его рук пакет с документами. Лёва тогда как-то понимающе улыбнулся, сверкнув белыми зубами. И быстро ушёл, вежливо отказавшись от приглашения на чай. Отец в тот день долго сидел в кабинете. У меня сложилось впечатление, что он знал Лёву. Помню, я подошёл к отцу, и он впервые посадил меня рядом с собой и разлил бренди по низким бокалам. — Значит, он выжил... и вырос. — Отец? — Не бери в голову, сын. Ты тоже вырос. Пора. Завтра я начну передавать тебе дела. Заодно покажешь, чему научился за рубежом. Мы просидели до ночи, тогда я впервые увидел отца совсем с другой стороны. Этот парень хорошо рисовал, особенно людей. Постепенно передавая мне дела, отец старался проводить в его обществе как можно больше времени. В результате у нас появилось много набросков и несколько полноценных портретов. Я помню, как однажды, рисуя меня, он вдруг спросил: — Ты кого-то потерял, Стас? Наверно это была его способность, он видел людскую боль. Как бы ни старался человек её скрыть. Тогда я ответил, что ещё надеюсь найти свою потерю. Меня поразил портрет отца, его Лёва сделал в красках. С полотна на меня смотрел сильный и очень уставший человек. Как хорошо я знал эту жёсткую складку губ, четкий рисунок бровей, раннее серебро волос. Но в глубине его глаз таилась тщательно скрываемая теплота. Тогда я внезапно подумал, что, наверное, таким его видит Лёва. Вообще Лёва совсем не был похож на гея. В одинаково привлекательном и для мужчин и для женщин, парне, не ощущалось ни капли того, что невольно даёт почувствовать их отличие от обычных мужчин. Хорошо, что в то время в моём сердце уже жил Дэн, иначе я бы не удержался. Я так и не понял, когда именно они окончательно сблизились. Но в Великобританию уехали вместе. Лёва при этом продолжал работать. Это тоже озадачивало, обычно любовники отца переходили в разряд содержантов, но не в этот раз. Не думаю, что это была идея отца, скорее всего он совершенно не ограничивал свободу своего нынешнего избранника. Как будто это был союз равных. Теперь они внезапно прилетают. Что же произошло? Я самостоятельно занялся домом, всего-то и надо было сообщить домработнице Марии Георгиевне, что через день приедет Борис Юрьевич со товарищи. И позвонить в знакомую клининговую компанию. В аэропорт я тоже отправился сам, решив, что Сергея в эти дела впутывать не стоит. Они прилетели ближе к ночи. Едва встретив отца, я понял, что поступил верно. Мы пожали друг другу руки, и только тогда я увидел Лёву. Я с трудом узнал его. Он походил на тяжелобольного: похудел, осунулся, глаза потухли и ввалились, как будто он не спал много дней. Тони буквально тащил его на себе. Мы прошли к машине, отцовский Chrysler Voyager должен был вместить всех. Я ничего не спросил, подхватил Лёву и повел его усаживаться, дав возможность Тони позаботиться о багаже. Благодарный взгляд отца сказал всё за него. Он устало прикрыл глаза рукой. Я никогда не видел его настолько вымотанным. Мы быстро уносились в сторону дома, светящиеся дорожки огней причудливыми всполохами ложились на усталые лица, подчёркивая гнетущую тишину.