Зови меня Jay (книга вторая)

      Джей и Лёва вышли из комнаты только к обеду. Лёва выглядел совсем живым, Джей — сонным. Он снова был знакомым мне Джеем, Тхуан бесследно исчез. — Всем привет, что на обед? — Джей плюхнулся на стул и зевнул, прикрывая рот ладошкой. — Доброй день, — Лёва занял своё обычное место. Я увидел, как отец расслабился. После обеда Лёва заставил Джея спать прямо в гостиной. Не знаю, чем они занимались ночью, но Джей явно вымотался. Он отключился за пять минут. Лёва тут же взялся за наброски. Я отправился к отцу. — Тебя что-то беспокоит, Стас? — Я не понимаю. — Что не понимаешь? — Не понимаю, почему ты так спокоен? Не понимаю, как ты вообще относишься к Лёве? — Начнём с того, что наши с Лёвой отношения построены на принципе добровольности. Я мог поступить с ним как с «игрушкой», но тогда он бы сломался. Ты же видел его приступ? Его психика угнеталась два года подряд. В то время он был совсем мальчиком. Чудо что вообще выжил. Несомненно, в этом есть большая заслуга Джея, они были вместе в том аду. Они выжили, но их нормы морали и отношений отличны от общепринятых. В том числе и к сексу. Для них, это способ выразить свои чувства. С кем попало они, понятное дело, этим заниматься не станут. Измена с их точки зрения это нечто иное; изменить, для них, это намеренно сделать больно близкому человеку. — Откуда ты столько об этом знаешь? — Лёва рассказывал. Он сразу предупредил меня, что с ним не так просто. Я на свою шею очень хотел знать, что с ним случилось у Корейца. Он отказывался рассказывать, и тогда я спросил у Тони. Тони человек подневольный, он только сказал, что я сам напросился и отдал мне Лёвины альбомы. Там были рисунки, которые он делал после побега. Знаешь, я многое в жизни повидал, но… даже меня мутило. Лёва не умеет рисовать из головы, он всегда рисует с натуры. На рисунках только Джей. Я даже не знаю, кому из них было хуже, тому, кто отключался от боли, или тому, кто должен был всё это рисовать. Кореец заставлял Лёву подробно всё зарисовывать. Но были не только ужасы в картинках, были так же зарисовки моментов, когда Джей выздоравливал. На них взгляд полный тепла и сдерживаемой боли. Лёва хорошо передаёт эмоции. А ещё были рисунки, где Джей танцует. Лёва рассказывал, что того заставляли развлекать гостей. Я и сам бывал пару раз на таких приёмах. Джей был уникален тем, что мог станцевать и как парень и как девушка. И не только движения, он каким-то образом умудрялся изменить и эмоциональную составляющую. Наверное, в эти моменты он был счастлив. Психологи говорят, такое перевоплощение невозможно без психической деформации. Помню, Лёва застал меня с этими альбомами, тогда он сказал, что раз уж я во всё это влез, то можно рассказать о них с Джеем. Лёва уже семь месяцев провёл у Корейца, и серьёзно подумывал о самоубийстве, когда появился Джей. И они продержались до побега. Помнишь тату на их спинах? На самом деле они закрывают шрамы, легко догадаться, кому доставалось больше. Лёва говорит, что не помнит Джея без бинтов или синяков. И тот всё равно находил в себе силы подняться. У него была цель — убежать. Ради неё он жил и заставил жить Лёву. — А я-то понять не мог, как он так быстро «переключается», только что нормальный парень, и раз! Тхуан, мать его. — Да, причём он именно становится другим человеком. Думаю, он уже не может иначе. — И как же с ним быть? — Знаешь, чему я научился у Лёвы? Поступать сообразно обстоятельствам. И получать удовольствие. — Это как вчера? — Примерно. Вечером в кабинете мы сидели втроём: отец, я и Джей. — Как думаешь, Джей, это ещё повторится? — Всё может быть, — Джей пожал плечами, — его же по осени «штормит»? Как и всех с расшатанной психикой. — И что нам делать? — отец потёр висок. — Сына по осени навещать, — съязвил Джей, — но вообще я не думаю, что будет так же тяжко. Мы устранили пару противоречий, это должно повлиять в лучшую сторону. В смысле его психического здоровья. Проблема в том, что изначально Лёва абсолютный натурал, это Кореец его изменил, но не до конца. Так что теперь он скорее би. Как только он сможет примириться со своей двойственностью станет легче. Так что вспоминайте старину Борис Юрьевич, и вдвоём, на приключения. — Джей, отец никогда не был натуралом. — Ага, а тебя ему аист принёс? Мы дружно рассмеялись. В чём-то Джей прав. Лёва если и не пришёл в норму, то был очень близок к ней. Он много рисовал. — Как продвигается? — Джей сидел на диване в гостиной и просматривал эскизы. — Ни как не могу понять… — Лёва сидел рядом и тоже перебирал свои наброски. — А что ты хочешь получить в итоге? — отец тоже заинтересовался. Лёва задумчиво посмотрел в окно. — Ангела, спящего в небе, не того у которого крылья, — он предостерегающе поднял руку, — просто чтобы у смотрящего на картину возникло именно такое чувство, не могу ухватить… — Небо, — вдруг сказал Джей, — быть может, тебе не хватает неба? — Возможно, было бы здорово, чтобы вокруг не было ничего кроме неба и света… — У Стаса сколько угодно и того и другого, в его гнезде. Я закашлялся. — Стас? — отец с усмешкой ждал разъяснений. — У меня квартира на верхнем этаже небоскрёба. Панорамное остекление окон. У Лёвы загорелись глаза. Ох, и не нравится мне этот взгляд. — Стас, я могу пожить у тебя, пока над картиной работаю? — Народ, у меня три комнаты всего! Отец же явно с тобой приедет. — Мы можем снять квартиру в твоём доме, — отец загорелся идеей. Прощай спокойная жизнь. — Через неделю, — быстро сказал я, — не раньше. Я офис сниму, освобожу кабинет. — Раньше и не выйдет, нужно ещё квартиру найти. Хорошо если недели в три уложимся, — отец задумчиво смотрел на эскиз, — Лёва, это лицо девушки. Лёва как-то расслабленно улыбнулся. Он ещё плоховато выглядел, но было заметно, что самое страшное позади. Этой ночью он и Джей снова спали в одной комнате. Под утро, когда я, мучимый жаждой, шёл на кухню, то увидел отца стоявшего в дверях комнаты Джея. — Отец? Что…? — он сделал мне знак, прижав палец к губам, и указал подбородком вглубь комнаты. Я заглянул. Джей и Лёва спали, держась за руки. — Как дети, потерявшиеся дети, — сказал отец. — А они не очень взрослые для того, чтобы называться детьми? — В глубине души, Стас, мы все остаёмся детьми до самого конца. Он аккуратно прикрыл дверь и направился к себе. За завтраком все выглядели хорошо отдохнувшими, это была вторая ночь, прошедшая спокойно. К обеду Джей засобирался домой. Он снова оделся в свой кожаный костюм, но сейчас его вид воспринимался намного спокойнее, наверное потому, что не излучал ту мега — сексапильность, что буквально заставляла людей сворачивать шеи ему вслед. Просто стильный, симпатичный парень. — Джей, классно выглядишь. Лучше, чем в прошлый раз. — Да ну? — Джей хитро прищурил глаз, — а мне казалось, тебе тогда больше понравилось. — Нет, не люблю, когда мной манипулируют, а у тебя слишком хорошо получается. Джей рассмеялся. — Стас? Можно я с вами поеду? — Лёва стоял с рюкзаком за плечом, он уже был одет в свои любимые бежевые тона, — хочу посмотреть твоё гнездо, может и не стоит тебя стеснять? Я оглянулся на отца, он кивнул. Джей подошёл к отцу. — Спасибо, что пытался вытащить нас тогда. — Береги себя, малыш, — отец обнял его, — найди своё счастье. Джей улыбнулся так, как умел только он. Затем он хлопнул Лёву по плечу и направился к выходу. Они оба обернулись на пороге. День и ночь. Такие разные и такие похожие. — Инь и Янь, — негромко проговорил отец. — Что? — я непонимающе уставился на него. — Кореец как — то сказал, что не может отпустить ни одного из них, потому что они — «его Инь и Янь». — Кореец был псих, — я зло сдернул ключ от машины с крючка, — потому и калечил людей. Они те, кто они есть. Потому они здесь, а его больше нет. И хватит уже барахтаться в этом дерьме. Поехали ребята.