Зови меня Jay (книга вторая)

      Старый фотоальбом. Тяжёлый и толстый. С красивым, когда-то золотым, тиснением на коричневой «кожаной» обложке. Тяжелые страницы, переворачиваясь, тихо потрескивали. С фотографий смотрели детские лица двух парнишек — близнецов и очень похожей на них сестрёнки, неотличимой от мальчика в своём спортивном костюме, доставшемся от старшего брата. Жека страшно гордилась, что он достался именно ей: «потомушта классный и почти новый!». Теплый свет настольной лампы мягко ложился на черно-белые снимки. Вот мы на крыше гаража, мама здорово ругалась тогда, но сначала сфотографировала нас «для истории», очень уж забавными ей показались наши чумазые физиономии. Я невольно улыбнулся. Мама в то время всюду носила с собой фотоаппарат, фотография была её увлечением. А это старший брат — Никита, он же Ник. Он на шесть лет старше Жеки. Настоящий умник и спортсмен — легкоатлет. Единственный из нас, посвятивший свою жизнь науке, и умудрившийся при этом обзавестись семьёй. Ник живет в Красноярске. Точнее в Красноярске-45. Он редко нас навещает, из запретки не так-то просто приехать. А вот недавняя фотография — мамы. С новорожденной Милой на руках, это сестра постаралась сфотографировать. Я не понял тогда, отчего мама плачет. «Женевьева рассказывала, что её «приглядели», когда она танцевала с братом по контракту в ночном клубе». Слова художника эхом отдавались в голове, а перед глазами всё стояли его рисунки. Коньяк обжёг горло. Господи, как же паршиво-то… Лёва говорил, что прошлое нужно принять. Нужно. Но как не просто это сделать, особенно когда чувствуешь свою причастность к этому дерьму. А ещё больше к тому, как поступал после. Жека, блядь! Какого хера ты молчала?! Почему просто не послала меня ко всем чертям с моими проблемами? Но тогда, девять лет назад, она вернулась домой такой сильной и дерзкой. Я и подумать не мог, через какой ад она прошла. И жила вроде как все. Разве что парнем прикидываться стала лучше. Брак этот её неудачный. А сможет она вообще теперь в браке жить? — Денис? Ты чего спать не идёшь? Итак, всю ночь работал, — мамина рука накрыла макушку. — Не спится, мам, — я захлопнул альбом, — твой сын сегодня понял, какое он чмо. — Чего это ты вдруг? — Мам, ты знаешь, где была Жека два года после института? — я поднял голову и посмотрел на неё. Мама судорожно вздохнула и прикрыла рот рукой. — Значит, знаешь. А вот я узнал только сегодня. — Кто… кто тебе сказал? — сбивчиво спросила она. — Тот, кто был с ней рядом, всё это время. — Мальчик-художник? — Да, его зовут Лёва, и он уже не мальчик, а вполне себе взрослый мужчина. — Ох… — мама вдруг побледнела и медленно опустилась в кресло. — Мам? — я метнулся за коробкой с лекарствами и водой. — Как вы встретились? — она приняла таблетку и продолжала взволновано смотреть на меня. — У Дэна, Лёва временно у него живёт. — Дэн, это? — Мой старый знакомый. Да не волнуйся ты так, никто посторонний ничего от художника не узнает. Он и мне бы не сказал, да я наткнулся на его старые рисунки с Жекой в главной роли. Почему ты мне ничего не сказала, мама? — А зачем? Девочке и так не сладко пришлось, она хотела всё оставить в прошлом и жить обычной жизнью. — Обычной жизнью. Думаешь это возможно? — Не знаю, Денис. Но это её право. — Я всё думаю, если бы не эта история с моей спиной… если бы ей не пришлось заменять меня, как бы всё сложилось? Может тогда она бы избежала всего этого? — Кто знает? — мама пожала плечами, — говорят, от судьбы не уйдёшь. Она же часто вас подменяла. — Но вероятность была бы ниже! Господи, ты бы видела это… — к горлу вновь подкатил комок дурноты, — нет, лучше тебе не видеть. — Денис, — голос мамы внезапно стал строгим, — сейчас уже ничего не изменишь. Твоя сестра всегда хотела семью и детей. Особенно детей. И этого она добилась. Я не вечна. А надёжного тыла, такого, каким был твой отец, у неё нет. Просто будь рядом, помоги, когда будет трудно. Хватит и этого. — Пожалуй, ты права. — Как твоя спина? — Не хуже и не лучше, но работать самостоятельно, наверное, смогу. — Сам? Женевьеву привлекать не станешь? — Сам. Я уже два года тренируюсь. — Спать иди, полуношник, — она растрепала мои волосы и направилась в спальню. — Спасибо, мам. Я налил себе ещё. Старое кресло протестующе скрипнуло, когда я устраивался в нём поудобнее. Надёжный тыл, значит. Некое рациональное зерно в этом было: если у женщины нет мужа, то кроме как на родню, положиться ей больше не на кого. Рус уже не в счёт, он нашёл свою «Лолиту». И что-то мне подсказывает, что в ближайшие года три — четыре племянников у меня станет больше. Стало быть, ему будет не до нас. Что ж, мои поздравления братец, хоть у тебя всё образуется. Ник, в своей запретке, что есть — что нет. Тоже не вариант. В итоге остались только мама и я, но мама уже не молода и здоровьем не блещет. Значит, придётся стоять на своих трёх ногах. Жека, Жека… Я рассматривал рисунок, свиснутый у Лёвы — тот, на котором Жека пряталсь в тени своего избитого двойника — парня. Джей-парень скалился, прикрывая голову от ударов скованными руками. Вспоминал её финт со Стасом, когда она перекинулась этим, как его там, Тхуаном. Сколько ещё неизвестных в твоём уравнении, сестрёнка?