Переплёт

Сзади раздался знакомый густой бас: - Ну, здравствуй, отрок Димитрий. Поговорить бы нам надо. Димка обернулся, и ему тут же захотелось выругаться. Ну, конечно, отец Тимофей. Кто ж ещё. - По-моему, мы уже обо всём поговорили, - сдерживая себя, спокойно сказал Димка. – В прошлый раз. А больше нам разговаривать не о чем. - Ох, зря ты так, чадо непутёвое, - отечески вздохнул отец Тимофей. – А ведь я по-хорошему хочу. Ну, раз так – то, значит, не о чем. И повернулся, собираясь уходить. Димка внутренне вздохнул с облегчением. Неужели всё так просто. Но, увы, как выяснилось, очень даже нет. Священник даже сделал шаг прочь от остановки, но тут же остановился и обернулся: - Смелый ты, отрок Димитрий. Смелый, но глупый. Ладно, сам ты ничего не боишься… А вот бабушка твоя? Слышал я, что сердце у неё слабое. Да и мать твоя частенько в лес одна ходит. Мало ли что может случиться – время сейчас такое – лихих людей полно, а слабую, беззащитную женщину обидеть легко… Димка не сразу понял, что имеет в виду отец Тимофей, а когда до него дошло – вскинулся, как волчонок: - Вы что? Маме угрожаете? Бабушке? Да вы… - Да ни синь пороху, - невозмутимо перебил его священник. – Упаси Боже меня от подобных действий. Да и сан мой не позволяет… Я просто говорю, что время нынче опасное, Митенька, а близкие твои – люди беззащитные, за них и заступиться-то некому. Долго ли до беды? Димка хотел резко ответить священнику, сказать все те нехорошие слова, за которые ругали ещё воспитательницы в детском садике. Но он уже понял, что, как ни крути, а священник говорит правду. Естественно, он сам ничего делать не будет - всё сделают надёжные люди, которые умеют держать язык за зубами и не попадаются. И что будет в этом случае, если что-то случится с бабушкой? А с мамой? Если Димка окажется в местном приюте, главным благотворителем которого является приход, возглавляемый тем же отцом Тимофеем? Священник так и так до него доберётся… Только мамы и бабушки уже рядом не будет. Радовало только то, что об их готовящемся бегстве – иначе отъезд Димка уже и не воспринимал – священник, похоже, не знает. Значит… значит, осталось продержаться считанные дни, а потом - ищи-свищи. Ладно, придётся потерпеть… Все эти мысли пронеслись в лохматой Димкиной голове в мгновение ока. И он уже спокойно, даже убито, играя смирившегося со всем человека, спросил: - Чего вы хотите? - А вот это уже другой разговор, Митенька, - ласково сказал отец Тимофей. – Ничего плохого я с тебя не потребую. Придёшь завтра в храм, к заутрене, отчитаю я тебя, а ты уж постарайся, сделай вид, чтобы все поверили, что я из тебя беса изгнал. - Ладно, - хмуро сказал Димка. – А потом? - А потом будешь храм посещать… скажем, раз в неделю. В воскресенье или в субботу… ненадолго. Прибираться там, помогать… Да мало ли что… Только с одним условием – перед службой я тебе на кого-нибудь укажу. И ты попробуешь этого человека… исцелить. - Но как? – поразился Димка. – Я же не умею… - Умеешь, умеешь, - хмыкнул отец Тимофей. – Котёнка сумел оживить, значит, и человека исцелить сумеешь. Для начала – что-нибудь простенькое, вроде головных болей, а там видно будет. Само собой, храм твоей семье помогать будет. «Вот мерзость какая! – подумалось Димке. – Чудесами торговать хочет, гадина!» Но высказывать подобное вслух было в высшей степени неблагоразумно, и Димка потерянно, продолжая играть покорившегося судьбе подростка, произнёс: - Но у меня не каждый раз получаться будет… Я не знаю, как это работает… - А это – ничего. Главное – начать, - ободряюще произнёс отец Тимофей. – А людиш… прихожане чудеса любят. Ожидание чуда для них важнее самого чуда, так что, если и будешь какой раз промахиваться – не страшно. «Ну, спасибо, благодетель!» - злобно подумал Димка. Но снова промолчал. Он не мог допустить, чтобы из-за него пострадали его близкие. А священник, достигнув своей цели, стал благодушен и разливался прямо-таки соловьём. - Рад, что ты всё понял, Митенька, - сказал он приторно-ласково. – Ну, уж коли мы с тобой сумели найти общий язык, то позволю себе откланяться. Жду тебя завтра к заутрене. Не опоздай. До встречи, отрок. И, величественно развернувшись, священник не пошёл, а величаво поплыл к ожидавшей его чёрной иномарке. И сам он казался чёрным, чужеродным пятном на залитой ярким солнечным светом улочке. Димка же чувствовал себя совершенно обессилевшим. Видимо, давали себя знать загнанные внутрь эмоции. Иномарка отъехала, и спустя несколько минут к остановке стали подтягиваться пассажиры с рынка с сумками и пакетами в руках. Показалась и Ирина с бутылкой воды в руках. Подойдя к сыну, она сказала: - И правда, в прохладе-то полегче стало. Вот, выпей, жарко же… Димка взял бутылку, свинтил крышечку и сделал несколько больших жадных глотков. Только сейчас он понял, как ему хочется пить. - Что-то ты смурной какой-то, - погладила сына по плечу Ирина. – Надо было и тебе в магазине побыть. Перегрелся, небось? - Ага, мам, - согласился Димка. – Перегрелся. Мам, я завтра с утра на Мшаник скатаюсь? Говорят, что там прямо на дороге маслят видимо-невидимо. А потом сразу на трассу. Покупатель маслят заказал. Сговорились уже. - Да опасно там, на Мшанике, - вскинулась Ирина. – Говорят, медведь там ходит. - Да ну, болтают, - уверенно отрезал Димка. – Что медведю на Мшанике делать? А за маслят хорошие деньги обещали… - Ты хоть отзвонись, когда на трассу поедешь, - вздохнула Ирина. – Мы же с бабушкой волнуемся. - Ладно, - вздохнул Димка. – Отзвонюсь. Естественно, ни на какой Мшаник Димка не собирался. Тем более, что там и правда Болек с Лёликом видели медведицу с медвежонком, после чего драпали с Мшаника быстрее ветра. Завтра с утра ему нужно было явиться в храм, а деньги, якобы за маслята, он собирался отдать из своей заначки. Просто Димка не хотел, чтобы мама и бабушка знали, куда он отправится с утра. *** Ранним утром Димка, наскоро позавтракав, отправился в храм. Утренняя служба должна была вот-вот начаться, и к церкви потихоньку тянулись люди – к удивлению Димки, далеко не все пожилые, и далеко не все женщины. Среди подходивших к храму парнишка заметил несколько крепких мужчин среднего возраста и парочку молодых парней. Значит, мелькнула мысль, у отца Тимофея есть возможность воплотить свою угрозу в жизнь. Значит, он всё сделал правильно, согласившись. Димка остановил велик, поставил его в сторонке, прикрепив к багажнику корзины для маслят, и отправился ко входу в церковь. Похоже, его уже ждали. Стоявший на крыльце невозмутимый мужчина спросил: - Ты Дмитрий? Димка только кивнул, и мужчина заявил: - Обожди пока здесь, на паперти. Когда нужно будет, я за тобой приду. И не советую убегать. Димка дёрнул плечом – мол, понял – и добавил: - Я уже пришёл. И бегать не собираюсь. - Вот и хорошо, - отозвался мужчина. – Жди. И вошёл в храм. Спустя какое-то время Димка понял, что служба началась. Из-за прикрытых дверей доносилось пение хора и знакомый бас отца Тимофея, читавший молитву, и ещё чей-то голос, периодически повторявший: "Господу помолимся!" А хор отвечал:"Господи помилуй!" Стоять было скучно, но Димка терпел. Но тут кожу под браслетом снова начало ощутимо пощипывать. Неужели браслет предупреждал об опасности? Но какая тут опасность? Ну, почитает священник молитвы, от этого же не умирают… Ничего, главное денег дождаться, а потом – ищи-свищи. Задумавшийся Димка пропустил момент, когда на крыльце появился тот самый, давешний мужчина. Он неожиданно улыбнулся и протянул Димке стакан с водой: - Выпей водички. Жарко становится, взопрел, небось. Ничем другим, кроме временного помутнения мозгов, нельзя было объяснить то, что обычно осторожный Димка принял стакан и выпил воду двумя глотками. Вроде вода как вода, но что-то в ней Димке показалось странным. Руку защипало ещё сильнее, и только тут он понял, что мужчина смотрит на него с некоторым любопытством. И тут внутренности Димки скрутила сильная судорога, дальнейшее он воспринимал, как в тумане, какими-то фрагментами. Вот он падает, корчась от боли, вот мужчина вносит его в храм и что-то говорит отцу Тимофею… Священник что-то гудит про бесов и какую-то «читку» и начинает читать молитвы. Димку корчит ещё сильнее, боль становится почти невыносимой, и он с удивлением понимает, что изо рта у него идёт зеленоватая пена. Руку щиплет, и боль стихает, хотя тело всё ещё продолжает дёргаться, но голова становится ясной. «Опоили, гады! Чтобы поубедительнее было!» - мелькнула мысль, а ненавистный голос священника всё звучал в ушах… *** - Мы отыскали Объект, Великий Най! - Хорошая новость. Где он? Ошибки быть не может? - Смотрите сами. Это, несомненно, излучение Объекта. Отлично! - Есть… есть плохая новость, Великий Най… Объект… - Что? Он повреждён? Это непоправимо? - Нет, Объект в полном порядке. Но, похоже, он запечатлился. - Чтооо? Вы понимаете, что несёте? На кого он мог запечатлеться на этой отсталой планете, где отродясь не бывало никого из Найя? - Судя по внешним данным, это детёныш местной расы мужского пола. Объект находится у него на руке. - Может, этот дикарь носит его, как украшение? - Нет, излучение свидетельствует об активации Объекта. - Проклятье! Препятствий больше, чем я думал! Неужели этот детёныш несёт кровь Найя? - Похоже, что да. Иначе активация объекта невозможна. - Понятно. Значит, действуем так. Немедленно вытащить детёныша вместе с Объектом к нам на корабль, где бы он ни находился. Вы это сможете? - Если задействовать энергетический резерв… - Ну так задействуйте его! В космосе резерв быстро восстановится! Мне нужен Объект, и чем скорее, тем лучше! - Но мы не сможем причинить вред носителю Объекта, Великий Най… - Знаю! Но не время сейчас рассуждать об этом! Объект и его носитель должны оказаться у меня на борту как можно скорее… Это приказ! - Слушаюсь, Великий Най… *** «Опоили, гады! Чтобы поубедительнее было!» - мелькнула мысль, ненавистный голос священника всё звучал в ушах, но вдруг руку обожгла сильная боль… а потом всё прекратилось. Димка тут же почувствовал, как прекратились боль и судороги, а священник неожиданно умолк. Димка открыл зажмуренные от боли глаза и успел увидеть на лице отца Тимофея нешуточное удивление. А потом его словно окутала невесомая, но плотная серебристая дымка, и появилось ощущение полёта…