Мне не нужна помощь психолога!

На работу Хайнц пришел в весьма нервном состоянии. Тем более, что он опоздал на два урока. - Так-так, Хайнц, - на лестнице возле учительской мужчину поджидал директор. - Ну и как это понимать? Третий прогул за эту неделю. Хайнц замялся. - На сей раз я тут не при чем! Я попасть в аварию, и пока машину отвозила аварийка, я топал от центра сюда. Несколько остановок, поскольку даже деньги на проезд забыл! – мужчина недовольно скуксился, а затем заметил мимо проходящего психолога. - По любому, он сегодня скакать вокруг какого-нибудь столба и призывать злых духов, чтобы они мне испортить день и сломать машину! – с возмущением заметил Хайнц, тыча пальцем по направлению к парню. - И Вам доброго утра. Все еще не надумали насчет индивидуального сеанса? – спокойно поинтересовался Варфоломей, едва взглянув в сторону химика. -Мне не нужна помощь психолога! Я тебе уже говорить и не раз! – тут же взвился мужчина. - Так, свои отношения выясняйте вне школы.., - начал было директор, как тут же получил возмущенное: - Да нет у нас никаких отношений! Варфоломей посмотрел на Хайнца как на тяжелобольного, а директор продолжил: - Так вот, Хайнц, меня очень волнует то, что ты показываешь свою неприязнь к мистеру Флинну перед всей школой. Будь добр, впредь будь более сдержанным. И я бы настоял на парочке сеансов у психолога. Хайнц заскрипел зубами, а, когда Варфоломей усмехнулся, резко отвернулся и зашагал в сторону учительской. - Да, кстати, Хайнц…, - химик обернулся, встретившись со суровым взглядом директора: - Еще одно опоздание, и я лишу тебя премии. «-Отлично, просто замечательный день!» - ворчал химик, провожая взглядом директора и психолога и доставая канцелярские кнопки. – «Но впереди еще пять уроков, и я непременно сегодня заставить этого чертового психолога уволиться…»

***

- Хайнц! Это уже не смешно! Химик сидел перед директорским столом, опустив обиженный взгляд. Еще бы, ему приходилось сидеть перед Монограммом и слушать лекции как нашкодившему школьнику. Обидно до невыносимости. - Кнопки, склеенные бумаги, чернила в чае! И все это делает не ученик моей школы… А мой подчиненный! Что за детский сад?! И самое обидное было не то, что за подобные пакости обвиняли его, Хайнца. А то, что эти пакости, сделанные специально для надоедливого психолога, не сработали. Вернее сработали, но не так, как надо. Это Хайнц сел на кнопки, склеенные бумаги оказались диссертацией химика, а чай с чернилами, естественно, по какой-то нелепой случайности, достался Хайнцу. И он даже знал, кто в этом был виноват… - Это все психолог! Это он прилюдно настоять на том, чтобы я сесть на тот проклятый стул с кнопками, это он подменить документы, и он подсунуть мне чай в то время, когда я строить новые козни по отношению к нему! – громко воскликнул Хайнц, недовольно скрестив руки на груди. - То есть, он специально обращал все твои пакости тебе во вред? Он же мирный, Хайнц. Он и мухи не обидит, - фыркнул директор. - Он психолог, Френсис, - мрачно напомнил Хайнц. – Психологи – хитрые гады. Но, вот увидеть, когда-нибудь я его перехитрить!! - Да-да, - мистер Монограмм устало потер переносицу. – Хайнц, я серьезно… Еще одна пакость, и мне придется тебя уволить… - Да понять я, понять…, - химик тихо вздохнул, вставая со стула. – Я больше ничего не буду делать… Вот увидеть, я буду мирным как удав! Серьезно! Директор проводил тяжелым взглядом шумного учителя. Он то понимал, что Хайнц и не думает останавливаться на начатом. А, значит, впереди еще одна тяжелая неделя, полная проблем и разборок. - Как же я устал.., - вздохнул Монограмм. - Вызывали меня, директор? – в дверях показался психолог. По взгляду было видно, что он тоже устал от этого всего. - Варфоломей. Ты видишь, что творится с Хайнцем… Психолог закатил глаза. - Да, понимаю, тебе он не нравится… И все же… Тебе, как психологу, поручаю разобраться в его проблемах. Ну, или хотя бы остановить его пакости любой ценой! Ну, в разумных мерах, разумеется. Ты же психолог. Разберись с этим! И… Удачи. И Монограмм закрыл дверь своего кабинета перед носом ошарашенного парня, переложив на него всю ответственность и оставив думать над столь нелегкой ситуацией одному.